Глава 40 Отцовские чувства

Алексей Озеров (Безымянный) – Я всё сделала, как ты велел, – сказала мне миловидная женщина в дорогих одеждах, присаживаясь в кресло напротив. Её новомодное пышное платье радовало глаз. Бесконечные воланы и рюши наводили на мысли о морских волнах, которые способны вознести тебя к небесам, а затем сбросить вниз так резко, что ты даже не успеешь понять, что это конец. Маргарита. Так звали нынешнюю супругу Алексея Озерова, тело которого я занимал. Судя по тем чувствам, которые она вызывала у меня самого, торговец действительно любил молодую жену. Я то и дело ловил себя на мысли, что откровенно пожираю глазами её прекрасное тело и наслаждаюсь ароматом духов. – Никогда бы не подумала, что твой сын пишет такие проникновенные стихи, – продолжила Марго, накручивая один из своих улругих локонов на тонкий пальчик. – Ты вот мне никогда таких не писал. Неужели Николя настолько очарован этой вдовой, что снизошёл до рифм и поэзии? – Ничего ты не понимаешь, женщина, – осадил ясноглазую красавицу. Мой сын – моё дело! Старик-купец очень ревностно относился ко всему, что касалось Николая, и меня это порядком раздражало. Я сам не питал добрых чувств к Купидону, в конце концов, мы с ним две стороны одной медали, и я – не самая блестящая, но Алексей… испытывал вину перед парнем. Копаться в голове питейного барона у меня желания не было, но одно знал точно: это он подкупил прощелыгу Щербакова и приказал разыграть весь тот фарс с девчонкой Чуприковой. То, что его сын потерял покой из-за какой-то там яблочной вертихвостки и в один прекрасный день заявил, что намерен признаться ей и сделать предложение руки и сердца, выводило его из себя. Ведь Озеров-старший имел на своего наследника едва ли на наполеоновские планы. Глупое, пусть и симпатичное зеленоглазое недоразумение по имени Евдокия в них не фигурировало. Не могу сказать, что сам не поступил бы так же. Мне даже импонировало то, что Алексей решил убить двух зайцев одним выстрелом. Давняя обида, затаённая на Щербаковых, не давала ему покоя. Вот он и предложил заядлому игроку Ивану сделку. То, что сам же и пристрастил идиота к картам, одалживая на каждую игру, и вогнал в долги… он, естественно, скрывал всеми возможными способами. Грязные методы, так похожие на мои, но всё же. – Николай – самодостаточная личность. Хочет писать стихи – пишет. Хочет ворочать миллионами – ворочает. Правильно живёт парень. Но о том, что я сказал тебе, где найти его личные записи, никому, ясно? – пожурил супругу, на что она только кокетливо закусила губу. Повезло питейному барону с женой. Молодая, красивая, соблазнительная женщина и впрямь влюбилась в старика по уши. Годы шли, а чувства между ними не ослабевали. Единственный плюс нахождения в его теле – вечера и ночи в её обществе. Хотя, должен признаться, был и ещё один: линия чувственной связи, соединявшая их сердца. Тонкая, но такая крепкая, что при всё желании не разорвать. Пара, предопределённая самой судьбой. Старик фабрикант и молодая красавица. Смешно, но если подумать, то не такой уж Озеров и древний. Не паренёк-курсант, конечно, но и не беззубый дед. – Как скажешь, дорогой. Но если Николя и без того потерял покой из-за этой вдовушки, то зачем было отправлять платье? – искренне недоумевала Марго. – Видишь ли, радость моя, иногда для того, чтобы разжечь пламя, довольно одной лишь искры. И требовалась она не моему сыну. Не хотелось признавать, но Алексей знал о любви Николая. Видел, как тот страдал из-за отказа какой-то недостойной его девчонки, как продолжал следить за ней, несмотря на то, что вертихвостка выскочила замуж за недалёкого Щербакова, как не спускал с неё глаз, стоило ему заметить Евдокию в городе или на базаре. Злился, думал, что всё это временно, и скоро парень забудет о чужой жене, но не тут-то было. Думал избавиться от портящей его планы на будущее вдовы, но не успел, так как тело его временно занял я, которому попаданка Лиза оказалась нужна для собственных целей. Озеров-старший сначала противился, не давал мне управлять своим сознанием, но когда Купидон огорошил его ( и меня заодно) новостью о том, что вдова носит под сердцем его ребенка, стало легче. Алексей пустил всё на самотёк, будто принял тот факт, что теперь женщина неприкосновенна, а сын добился-таки желаемого. Почти. – Разве? – удивилась Марго, прерывая ход моих мыслей. – Если честно, то я давно заметила, какие взгляды бросает замужняя Щербакова на нашего Николя. Посчитала странным, но теперь мне так не кажется. Поверь мне, дорогой, эти двое сошлись бы вместе безо всяких искр. Боюсь даже представить, что ждёт нас на сегодняшнем приёме у Шевлягиных. Возьму веер побольше, чтобы не лишиться чувств от накала страстей. Голубоглазая красавица улыбнулась. Мягко и кокетливо. Вот же сукин сын этот Алексей! Такую партию отхватил. За какие только заслуги? Грешник, каких поискать, заполучил в супруги такую мудрую не по годам и умную женщину. В дверь кабинета, где мы сидели, постучали. Мне не нужно было спрашивать кто, и так понял, что сынок заявился. – Заходи! – сказал громче, чем рассчитывал. Маргарита вздрогнула и удивлённо захлопала своими соблазнительными пышными ресницами, снова примеряя маску недалёкой глупенькой дурочки, которой казалась на людях. В кабинет вошёл Николай. Взъерошенный, серьёзный, но спокойный. – Оставь нас, дорогая, – обратился к супруге, которая и без того уже поднялась из кресла и направилась к двери. – Конечно, милый. Пойду выбирать наряд. Ты же заглянешь его оценить? – подмигнула мне чертовка, оборачиваясь. Не будь этот треклятый приём так важен, заглянул бы не только одобрить платье, но и избавить её от него. Да и вообще никуда бы не поехал. Но заметная невооруженным взглядом лента сформировавшейся связи, которая теперь украшала грудь Николая, привлекала меня куда больше. – Само собой, – бросил, поднимаясь со своего месте. – Ступай. Я загляну позже. Подошёл к Озерову-младшему, внимательно разглядывая такую аппетитную и крепкую связь. Чуть слюной не подавился, когда от него срезонировало силой. – Так вот где тебя носило всю ночь, сынок , – улыбнулся сам себе, представляя, как я могу использовать этот новоиспечённый источник. Разрушить. Сломать. Высвободить заключённую в нём энергию и присвоить себе! Всю без остатка. И к чёрту Вселенную! К демонам мироздание! Зачем они нужны, когда можно получить ЭТО! – Насмотрелся? – спросил Николай, запирая дверь на ключ. – А теперь давай поговорим о том, как нам быть, чтобы покинуть это место, ничего не меняя, и что ты можешь сделать, чтобы получить часть силы, заключённой в этой ленте, – провокационно заявил синеглазый в откровенной попытке меня заинтересовать. И ему это удалось. ***– Готов меня выслушать? – спросил Николай, отходя и усаживаясь в кресло. – Нет, конечно. Пощупать бы. Но ты ведь не дашь. – Свою щупай, папенька , – указал пальцем на куда более тонкую ленту, осединявшую Озерова-старшего с его супругой. – Грош цена твоему блоку. Но это больше не имеет никакого значения. Я действительно вернулся только под утро. Ездил в Озёра. Подумать. – О чём же? – О том, стоит ли сыну прощать отца, который всё сделал, чтобы вывернуть душу своего чада наизнанку, потому что ему так захотелось. Синеглазый говорил спокойно, но в голосе чувствовалась явная угроза. – Так ты знаешь? – Теперь да. Не забывай, что мы не совсем люди. Вот только тебе повезло, и ты заполучил контроль над телом смертного полностью, а я – нет. И теперь во мне больше от Николая Озерова, чем от Купидона, дорогой друг. Но силам, которые подвластны последнему, всё равно, кто из нас двоих ими управляет. Вот я и применил их для того, чтобы узнать, откуда у ныне покойного Ивана взялись такие долги, и как так вышло, что Щербаков внезапно воспылал чувствами к Евдокии Чуприковой, которую до того обходил стороной как неприглядную невесту. – Это не моих рук дело, – честно признался я. – Озеров поклялся сжить со свету Щербаковых, он это и сделал. Ни один из них больше не коптит небо. И не будет. Твой отец доволен. Я это чувствую. Ты, как я посмотрю, тоже. Натворил всё-таки дел? Как нам теперь из этого мира выбираться? Связь создана не в той паре, в которой угодна Вселенной. – Так и знал, что тебе не терпится покинуть это место, – как-то странно улыбнулся Николай. – Но от темы, всё же, ты меня не уведёшь. Я пришёл, чтобы поставить перед фактом: связь создана, она крепка и может дать нам столько энергии, сколько потребуется, чтобы убраться из этого мира восвояси. Всем троим. Но прежде… – Придётся разобраться с нежелательными последствиями, которые образуются из-за того, что ты изменил ход истории? Предлагаешь мне замарать руки вместо тебя? Почему я должен на это соглашаться? И почему троим? Забыл посчитать свою помощницу-попаданку? Меня чуть ли не трясло от негодования. Хотелось одновременно свернуть шею этому светлому ублюдку и упасть перед ним на колени, чтобы молить о прощении. Чувство вины душило, да и навредить непокорному, но всё-таки любимому непутёвым отцом сыну у него рука бы не поднялась. – Ну как тебе? – глядя мне прямо в глаза, спросил Купидон. – Неприятно, когда изнутри пробирает? – мой собеседник встал и подошёл ближе. Я понимал, о чём он. Идти на поводу у смертной личности было нельзя, именно поэтому обычно мы попадали в тела людей, не связанных кровными узами. Чтобы не возникало лишних проблем, мешающих общему делу эмоций. – Когда всё закончится, мы уйдём. Купидон, Безымянный, Фортуна… перестанут существовать в этом мире. Лиза Берсенева уже давно дома и наслаждается полученным за оказанные услуги гонораром. Я об этом позаботился. Озеров-старший даже не вспомнит о том, что делал всё это время. Для него всё это станет сном. Видением. Равно как и для его сына. Но самые яркие эмоции, пережитые в этот период, останутся. – Погоди, как это попаданка давно дома? Значит Евдокия настоящая? Почему я этого не понял? Хотя это не так важно. Давай об эмоциях. К чему ты клонишь? – Я не забуду, как ты вытащил меня из горящего цеха, несмотря на то, что теперь меня не можешь. Ты – воплощение Бога разрушения. Зная, что я стал твоим антиподом, лишился памяти, чувств, полностью беспомощен перед огнём, не дал мне умереть. Почему? Да потому, что это сделал не ты, а Алексей. Питейный барон сломал твою волю и выволок сына из огня. Пострадал сам, но спас дорогого ему человека. – Слишком много слов,– начал закипать я. Синеглазый давил на больное, и мне это не нравилось. Я не мог пойти у него на поводу. Не хотел. Мы враги! Он – добро, я – зло. Но каждое его слово задевало что-то в глубине души. Хотелось заставить его замолчать и в то же время выслушать. – Я не виню тебя, отец, – сказал вдруг Николай, подойдя ближе. – Это не ты свёл в могилу мою мать, она умерла от чахотки. Теперь я это понимаю. Не молодая любовница запудрила тебе мозги, вас связывает истинное чувство, и я это вижу. Может, даже к лучшему, что я обрёл способности Купидона и осознал, что вы двое любите друг друга и действительно должны были сойтись. Не эгоизм и нежелание дать мне право выбрать свою судьбу самому, а забота о сыне и ненависть к Щербаковым толкнули тебя на низость. Я не держу на тебя зла. – Правда? – полушёпотом сорвалось с моих губ само по себе. – Да. Николай подошёл ближе и обнял меня, слегка похлопывая по спине, будто это не он был младше, а я. Чтоб ему неладно было, этому мудрому властителю судеб! Мы прожили множество веков бок о бок, видели падения миров и империй, создавали и разрушали целые страны, а жизненного опыта почему-то больше набрался он, а не я. – Но за то, что из-за тебя, гад, пострадала дорогая моему сердцу женщина, уж уволь, не прощу… – добавил куда более серьёзным тоном. – Даже если я сумею искупить вину? Будь я на его месте, даже сопоставив факты, не стал бы сотрясать воздух, говоря, что не держу зла. Да и сил простить обиду в себе не нашёл бы, потому что Я не прощаю! Но слова Николая, словно тонкая стальная игла, попали в самое больное место. Слабое место его отца. Ему хотелось это услышать. Не один месяц он и мучился угрызениями совести, и пытался загладить вину так, чтобы не пришлось банально признавать её на словах. И ради того, чтобы заслужить прощение своего отпрыска, питейный барон был готов на многое. Я же, будучи пленником его тела, попал под влияние сильнейших эмоций носителя и попался на удочку Купидона. – Зависит от степени твоей самоотдачи, мой дорогой родитель, – довольная улыбка заиграла на лице синеглазого шельмеца. – Чего ты хочешь? – сказал, понимая, что сделаю что угодно, лишь бы избавиться от давящего теперь не только на Алексея Озерова, но и на меня тяжелым грузом чувства вины (а заодно получить доступ к чистой энергии крепкой связи). – Ты оставишь Евдокию в покое. Дашь слово, что ни при каких обстоятельствах не причинишь вреда ни ей, ни её ребенку. А заодно оформишь это в письменном виде, – начал было Николай, но продолжать не спешил. – А дальше? – Слово, я сказал. – Одного его взгляда хватило, чтобы понять, что перечень не пополнится, пока я не пообещаю. – Хорошо. Даю слово. Что ещё? – Ты поможешь мне уравновесить нежелательную связь, которая компенсирует наличие той, что возникла между мной и Щербаковой. – Позволь напомнить, что моя прерогатива их разрушать, а никак не наоборот. – Для этого-то ты мне и нужен. Ведь проблема в этом мире возникла не из-за того, что я, Николай, влюбился в добросердечную Евдокию Чуприкову. Нам с тобой дали понять, что нужно решить вопрос с Озеровым, но не уточнили, с которым из них. – К чему ты клонишь? – мне не нравился ни его тон, ни то, как он смотрел на меня. Слишком уверенно и дерзко. – Я не просто так обдумывал всё это целую ночь, папа , – снова это обращение, от которого на сердце становилось тепло и одновременно коробило до омерзения. – В других мирах Алексей Озеров был женат лишь единожды. На роскошной женщине по имени Александра. И прожили они вместе до старости, душа в душу. Никакой Маргариты не было и в помине. Моя мать не умерла от чахотки, ты не привёл домой красавицу-любовницу, я не сбежал в тот день и не прятался возле калачной на морозе. И, к моему великому сожалению, встретил Досю Чуприкову, которая стала для меня светом в оконце намного позднее. Ничего из того, что происходит сейчас, не было! У меня руки похолодели. Всё, что говорил Купидон, было настолько логично, что мне даже думать не нужно было, чтобы сопоставить факты. Каждое его слово недостающим кусочком мозаики ложилось так, что перед глазами складывалась ужасная картина. – Ты хочешь, чтобы я… – нервно сглотнув, посмотрел на свою собственную ленту связи, соединяющую Озерова-старшего и его нынешнюю супругу. – На каждое действие должно быть противодействие, мой дорогой антипод. Только уничтожив причину всего, что случилось, ты сможешь уравновесить дисбаланс, создавшийся во Вселенной. И тогда… – Николай останется с Евдокией. А мы, Боги, уберемся отсюда восвояси, сделав своё дело. – Верно. Ход истории изменится, но настолько незначительно, что общая энтропия не пострадает. Потому что ты, мой догадливый н Е друг, склонишь чашу весов к балансу, – улыбнулся мне синеглазый. – Что скажешь? Готов покинуть это место? Всё было так просто и очевидно, что даже пугало. Купидон докопался до истины, которая лежала на поверхности, но была скрыта от нас обоих. Моя сила – разрушение. Смерть, убийства, чума, войны. Я мог сделать что угодно, лишь бы двое людей, которым не суждено было сойтись, никогда не встретились. Уничтожить уже сформировавшуюся связь для меня было плёвым делом. Вот только я отчего-то медлил с ответом. – Молчишь? Ладно, дам тебе время всё обдумать. Только не тяни с ответом. Скоро события в этом мире пойдут по новому сценарию, и мне не хотелось бы, чтобы всё зашло слишком далеко. – Николай похлопал меня по плечу. – Будь верным служителем Вселенной. Сделай то, что должно. То, что нужно было сделать очень и очень давно. Купидон ушёл, оставив меня в кабинете одного. В раздумьях. Мне нужно было всего-навсего уничтожить связь Алексея Озерова и его жены. Сломать. Сделать то, что я умел лучше всего на свете. Разрушить чувство, которое связывало этих своих. Как? Изменить супруге и сделать так, чтобы она об этом узнала. Прилюдно её оскорбить. Потерять её доверие. Сделать так, чтобы она возненавидела мужа и разочаровалась в нём. Но всё это было слишком трудозатратно и требовало много времени и сил. Проще всего было просто убить смертную… и дело с концом. И всё бы ничего. Мне не привыкать. Требовалось просто выбрать самый быстрый способ. Любой, кроме убийства. Его я даже не брал в расчёт. Хотя… что она там говорила про наряд?