Глава 41 Ждать до седин

Евдокия Щербакова Пока собиралась на приём, то и дело вспоминала строки, напечатанные бездушной машиной на белоснежном листе. “В справочнике на 1902 год (по данным 1901 года) Николай Алексеевич упоминается как попечитель Фирсановского дома Братолюбивого общества снабжения неимущих квартирами. В справочнике «Вся Москва на 1903 год», мы видим рекламу Коломенского масляного и мыловаренного заводов Н.А. Озерова. В предпринимательстве дела у наследника питейного барона шли отменно. Но в семейной жизни Н.А. Озерова не все было благополучно. В январе 1909 года его супруга Елизавета Ефимовна подает прошение о расторжении брака по супружеской неверности мужа. На момент подачи прошения о расторжении брака Николаю Озерову было 43 года (на момент развода 48 лет). Имя женщины, которая оказалась виновницей распада семьи, не уточняется, но по заявлению самого Озерова это была любовь всей его жизни, которую он очень долго ждал и, наконец, дождался.” Большего мне было не нужно. Всё и так стало понятно без слов. Признание, отказ, поломанные судьбы. Моё замужество, его брак. Ни то, ни другое не увенчалось успехом, принеся только страдания не только нам, но и тем, кто был рядом. Белый лист А4 это знал, а мы – нет. Спасибо Елизавете Берсеневой, что оставила подсказки в моём доме и помогла мне понять, что именно в жизни имеет значение. – Какая же красавица! Глаз не отвести, – любовалась моим отражением в зеркале няня, которая помогла мне собрать волосы в причёску и вплести в них неизменную чёрную шёлковую ленту. – Только траур-то снять бы пора. Уж сорок дней давно прошли. Молодая вы, красивая. Не хороните себя раньше срока, голубушка. – Не буду, нянюшка. Не переживай, – аккуратно погладила морщинистую руку, которой она расправляя складки моего наряда. – Я решила стать счастливой, несмотря ни на что. Улыбка сама расцвела на лице, стоило мне вспомнить вчерашние жаркие признания и не только. – Дай Бог! Дай Бог! – покачала головой Агриппина и ещё раз окинула меня взором. – Ой, забыла ж совсем, старая! – вдруг всплеснула руками моя верная помощница. – Касатик же наш, Константин Иассоныч написал, что сам за вами приедет. На приём отвезёт. – Как это? Когда он обещался? – Так вот, скоро как раз должен быть, – няня посмотрела на часы, висевшие на стене и мерно тикавшие всё это время. Мне сразу стало не по себе. Окунувшись в собственные переживания и проблемы, я совсем забыла о Косте. Друг признался мне в чувствах, назвав любимой, сказал, что всегда будет рядом, а я… бросилась в объятья к другому и ни капельки об этом не пожалела. Караул! Выглянула в окно и заметила, что у дома остановилась повозка. А через каких-то пару минут в дверь настойчиво постучали. Няня поспешила открыть, чтобы впустить гостя. Конечно же, это был Константин. С привычной доброй улыбкой и в хорошем расположении духа красавец блондин вошёл в дом и поприветствовал нас. – Прекрасно выглядишь, Дунечка. – окинул меня восторженным взглядом. – Как самочувствие? – Благодарю за комплимент. Не скрою, наряжалась не просто так, – улыбнулась в ответ. – Чувствую себя великолепно. Готова плясать и куражиться весь вечер. Спасибо, что приехал лично. Это делает мне честь. Няня, не принесёшь мои туфли? Возьму их с собой, переобуюсь на месте. Присела на стул, взяла осенние сапожки, чтобы надеть их на ноги, но не успела. Коста опустился на одно колено, аккуратно забрал у меня обувь и предложил помощь в этом нехитром деле. – Не нужно, я могу и сама, – тут же покраснела я. – Позволь поухаживать, раз уж я всё равно здесь. Заодно и щиколотку твою проверю. Не беспокоит ведь больше? Его горячие пальцы коснулись моей кожи. Вроде и привычно, но как-то иначе. Чувство вины перед ним не давало мне ясно мыслить. Хотелось всё рассказать, дать понять, что я больше не свободна. Что сердце моё теперь бьётся с другим в унисон, но не с его. – Нет. Коста, я хотела тебе сказать… – Тш-ш-ш, не нужно ничего. Я всё знаю. Давай просто хорошо проведём время. А серьёзные разговоры оставим на потом. – Но я должна… – Мне ты ничего не должна. И ничем не обязана. Всё, что я делаю, от чистого сердца и совершенно бескорыстно. Благодарности я не жду. Мне довольно и твоей улыбки, – сказал, заканчивая осмотр моей теперь уже полностью здоровой лодыжки. – Агриппина, давай сразу туфли. Ни к чему нашей красавице сапоги надевать. – Да как же? Слякотно ведь, грязь на улице. Перепачкается барыня, пока до брички дойдёт, – запричитала няня. – На руках донесу, – ответил ей Коста настолько уверенно, что я поняла: возражения не принимаются. Донесёт. И он действительно это сделал. Помог надеть тулуп, подхватил на руки и отнёс прямо к повозке. В городе мы остановились возле одной из лавок. – Я быстро, не скучай, – обнял меня и ушёл, а когда вернулся, я обомлела. В руках Шевлягин держал шикарную алую розу, которая уже распустилась, но примечательно было не это. Такие цветы невозможно было достать не то что осенью, даже в сезон в Коломне их было не найти, а Коста смог. – Под цвет твоего платья очень подходит. Так и думал, что ты выберешь алый, ты в нём бесподобна, – вручил мне неожиданный презент, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Я. Мне. У меня слов нет, если честно. Такую красоту разве что невесте дарить или наречённой. – Кому хочу, тому дарю, – ещё одна улыбка засияла на родном лице. – Трогай! – велел он вознице. – Ты же подаришь мне хотя бы один танец? – спросил у меня друг детства. – Конечно. Но я хотела внести ясность, Коста. Нам бы поговорить для начала. – Успеется. – Ты не понимаешь. Я должна тебе сказать. Не хочу тебе лгать. – Позже, Дунечка. Просто получай удовольствие и будь счастливой. И ничего не говори. Даже если это самообман, сегодня я хотел бы в нём захлебнуться. Потому что мне так хорошо с тобой, что всё остальное не важно. Было в его словах столько грусти, что я поняла – слов и впрямь не нужно. Коста и так всё знает. Но делает вид, что находится в блаженном неведении. Решила, что раз уж ему так хочется, то не буду поднимать эту тему, по крайней мере сегодня. Дам ему возможность насладиться вечером и танцами. – Коста, – обратилась к нему, когда мы уже подъезжали к “дворцу” Шевлягиных. – Μ? – Как думаешь, можно ли тягаться с самой судьбой ради любви? – зачем-то спросила своего зеленоглазого спутника. – Конечно. Даже нужно. – Даже если тебя выдали замуж не по любви? – Эх, Дунечка. Даже если женился не по любви. Если чувства взаимны, можно ждать любимую хоть до седин. Если есть хоть небольшая надежда на то, что объект твоих симпатий ответит тебе и прекратит твои душевные терзания, то можно и потерпеть. Любовь – это не про возраст, это про единение высших материй. И когда оно наступает, ни судьба, ни общественное мнение, никто тебе не указ. Бричка остановилась, но мы не спешили выходить. На глаза навернулись слёзы. Стало так обидно за друга. За то, что его угораздило влюбиться не в ту. За то, что не могла ответить ему взаимностью, боялась сделать ему больно, но понимала, что этого не избежать. Теперь, когда я видела ленты чувств, стало ещё горше. Хотелось заключить в объятья светлый лучик неразделённой любви, который вырывался из груди Косты. Согреть и направить туда, где он нашёл бы себе пару, образовав такую же крепкую связь, как наша с Нильсом. – Точно! Так и сделаю! – Я даже подскочила на месте, обрадовавшись внезапной догадке. Озеров же Купидон! Кто, как ни он, может всё исправить? – Аккуратнее, Дуся. Упадёшь ведь, – удержал меня за руку Шевлягин. – Спасибо тебе, Коста! За всё спасибо! – улыбнулась ему я и обняла. – Ты такой замечательный! Никаких седин, слышишь? Я что-нибудь придумаю. А пока… пошли танцевать? Парень кивнул, выбрался из повозки, снова подхватил меня на руки и донёс до порога своего дома под удивленными взглядами прохожих и нескольких приглашенных, явившихся на приём. – Прибыли, – сообщил он, открывая передо мной дверь. – Спасибо, Коста. Ты – просто чудо. – поблагодарила друга, всё ещё сжимая в руках подаренную мне алую розу. – Надо же, какие люди! – услышала знакомый голос. – Всё же набралась наглости и заявилась? И, конечно же, не постыдилась надеть платье? В огромной приёмной стояла Елизавета Попова. Девушка, которая когда-то была моей подругой, и которую я сама подтолкнула к Николаю, когда решила, что мой отказ не должен испортить ему жизнь. Как же я тогда ошиблась!