Глава 43 Карманные часы

– Здравствуйте, Константин Иассонович, – поприветствовал друга Нильс, протягивая руку. Озеров не поинтересовался закончили ли мы вальсировать, не спросил, можно ли ангажировать меня на следующий ранец. Просто подошёл, заявляя права на моё общество. Выглядело это так, будто не он тут был не гостем, а хозяином. – Позвольте поблагодарить за приглашение, – добавил синеглазый, когда Коста нехотя пожал ему руку. Но прежде чем унтер-офицер успел хоть что-то ему сказать, из-за спины Николая показалась Лизонька. – Попался! – нагло повиснув на локте Озерова младшего, Попова надула губки. – Что же ты прошёл мимо? Даже не обнял, в щёчку не чмокнул. – Девушка подставила личико для поцелуя. – Прости, Елизавета. Не заметил, – ответил он ей, улыбаясь. Если бы не наша с Нильсом связь, которую я теперь отчётливо видела, подумала бы, что он испытывает к Поповой тёплые чувства. – Решил для начала поздороваться с хозяевами мероприятия. Уж не серчай, – умасливал разомлевшую купеческую внучку синеглазый. – Прошу меня извинить, Евдокия Петровна. Нам с Елизаветой Ефимовной нужно решить один личный вопрос. Нильс высвободил локоть из плена тонких ручек блондинки и подошёл ко мне. Слегка наклонился и шепнул на ухо: “Всё будет хорошо. Ничего не бойся. Один танец, и я весь твой.” У меня от таких слов краска прилила к щекам, что, конечно же, не укрылось от внимания Лизоньки, насупившейся при виде моей реакции. Николай достал из кармана часы, проверяя время, бросил короткий взгляд на стоящее над камином тикающее устройство. Заиграла музыка. Коста подал мне руку, предлагая освободить место для других пар. Я была этому только рада. Очень хотелось посмотреть на танцы со стороны. Шевлягин тут же где-то раздобыл стул и велел присесть. Мол, в моём положении перетруждаться не стоит. Он что-то рассказывал, но я почти не слушала, что говорил друг. Всё моё внимание было приковано к одной единственной танцующей паре. Попова прекрасно смотрелась рядом с Николаем. На этот раз играла задорная полька. Ритмичная мелодия разгоняла по телу кровь, а вместе с ней учащалось сердцебиение. Передо мной мелькали наряды, лица, но я не видела никого кроме Нильса и Лизы. Они до того подходили друг другу, что я почувствовала совершенно неуместный укол ревности. Я всё понимала: её неприкрытая симпатия тонкой лентой тянулась к синеглазому, натыкаясь на невидимую преграду. Ответных чувств с его стороны не было, но меня всё равно бросало в холод от одной только мысли, что всё могло быть иначе. А ещё от того, что я ощутила себя на месте Нильса, который точно так же смотрел как я (тогда уже любимая им) предпочитаю ему другого. Какой ужас! Из неприятных мыслей меня вывел громкий чёткий щелчок. Обернулась и заметила у противоположной стены Алексея Озерова, который тоже наблюдал за танцующими парами. В одной руке тот держал бокал игристого, а вторую, по всей видимости, использовал, чтобы применить силу. Этот страшный человек совершенно недобро улыбнулся собственным мыслям и отпил из стеклянной тары, а затем…почувствовал, что я на него смотрю, и подмигнул. Он всё знал. Понимал, что я не Лиза Берсенева. Одно мне было неясно: означало ли это, что теперь они с синеглазым заодно? И что ждёт в этом случае меня и моего ребенка? Ответ не заставил себя ждать. Перевела взгляд на кружащуюся в танце пару и заметила, что поведение Лизы изменилось. Она больше не смотрела на Озерова младшего как на образок в красном углу. Улыбалась, позволяла ему вести в танце, но не краснела каждый раз, когда он чуть сильнее сжимал её ладонь в своей. Тот свет, что лучился из её груди, стоило Нильсу оказаться рядом, пропал. Безымянный отвадил её от Купидона одним щелчком пальцев. – Вот это да! – вырвалось у меня. – Коста, кажется, я знаю, кто может нам помочь. Тем, кто разрывал связи между людьми был именно Безымянный. Поэтому обращаться с просьбой, касающейся друга следовало именно к нему. Да только боязно было до дрожи. Мало ли что этот психопат задумал. – Ты о чём, Дунечка? – тут же поинтересовался не на шаг не отходивший от меня унтер-офицер. – Есть у меня одна идея. Но я не уверена, что сработает. Расскажу тебе после вечера, хорошо? Тем временем музыка стихла. Пары учтиво поклонились друг другу, кавалеры вызвались проводить дам на небольшой перерыв. Зал пустел. Неподвижно в самом его центре стояли только Нильс и Лиза. Он внимательно всматривался в её глаза, будто пытался добраться до её души и отыскать там что-то заветное, тайное. И нашёл. Я поняла это по довольной улыбке, едва заметно скользнувшей по его лицу. На этот раз уже Купидон щёлкнул пальцами и девушка, стоявшая перед ним, задышала чаще. – Благодарю за танец, Елизавета Ефимовна. С дедушкой вашим я поговорю сам. Вы же не против? – Сказал Николай, провожая блондинку в цветочном платье с танцпола и в очередной раз сверяя время по своим карманным часам. Просто удивительно. Я, обычная смертная, стала свидетельницей совместной работы тех, о ком все остальные присутствующие знать не знали. Вершащих судьбы. Раз, и нет влюбленности. Два – и вспыхнуло новое, таившееся где-то в глубине души чувство. – Не стоит. Я всё объясню ему сама. Буду признательна, если вы не будете настаивать на помолвке, – глядя в пол прямо перед собой, пробубнила девушка. – Так и быть, не стану. Благодарю за танец и желаю вам приятного вечера, – согласился Озеров, довольно улыбаясь. Лиза упорхнула из зала, а Нильс, как и обещал, тут же подошёл ко мне. – Вопрос решён, Евдокия Петровна. – Отвесив едва заметный поклон, протянул мне руку синеглазый. Николай замер на мгновение в нерешительности. Видно было, что ему непросто произнести следующую фразу. – Не окажете ли честь? – наконец, спросил он. Даже теперь, когда всё прояснилось, ему было непросто вновь пригласить меня на танец. Богатый, красивый, умный, завидный кавалер…боялся получить отказ. – С радостью, – у меня на душе потеплело. Я не собиралась больше ему ни в чём отказывать. Никогда. Вскочила с места и в пару шагов оказалась в самом центре зала. Зазвучал медленный аккомпанемент. Вальс. – Прекрасно выглядишь, – обдавая горячим дыханием и ароматом своего уже ставшего привычным цитрусового одеколона, на ухо прошептал мне Николай. – Но эти чёрные ленты тебе давно пора бы снять. Мне и самой не нравилось постоянно заплетать в волосы атрибут скорби. Озеров словно мысли мои читал. Действительно пора было перестать его носить и зажить уже для себя. – Согласна. Как только кто-нибудь позовёт меня замуж, непременно расстанусь и с ними и со званием вдовы-сердцеедки, который не даёт покоя всем незамужним девицам Коломны, – улыбнулась я, вкладывая свою ладонь в его. – Вот как? Стало быть, у тебя имеется на примете подходящая кандидатура? – поинтересовался Нильс и повёл в танце. – Нет, но один арендодатель, предоставивший мне своё сердце в пожизненное пользование…имеется. Как думаешь, будет очень нагло с моей стороны предложить ему расторгнуть договор аренды и забрать себе оговоренный выше предмет, став единоличной владелицей? – Он и так твой. И уже очень давно. Аренда – способ удержать тебя рядом и навязать чувство ответственности за мою полную терзаний душу. Разве мог я отказать тебе, видя как отчаянно ты пытаешься спасти своего друга, предлагая мне тот уговор? Нильс оказался прекрасным танцором. Уверенно вёл, следил за каждым моим движением. Причём делал это настолько естественно, что у меня создалось впечатление будто мы не кружим в вальсе, а просто стоим посреди зала и ведём задушевную беседу. В то же время он умудрялся едва заметно скользить пальцами по моей спине, даже через ткань шелкового платья вызывая мурашки по всему телу. И если до этого мне казалось, что Озеров и Попова созданы друг для друга, то теперь я только пуще уверилась в том, что это не так. Этот мужчина был предназначен для меня, ровно как и я для него. Синхронность наших движений, мыслей, биение сердец, всё говорило о том, что рано или поздно мы должны были придти друг к другу. Жаль, что в других мирах нашим двойникам пришлось ждать долгих 19 лет, чтобы наконец, обрести счастье. Да, я пережила жутчайший стресс, узнала о существовании Богов, другого времени, обзавелась багажом воспоминаний попаданки, которая помогла Купидону в исполнении его долга, НО! Всё это стоило того, чтобы не ждать пару десятилетий, проживая день за днём в сомнениях и тайно вздыхая друг по другу. Мы вместе. Здесь и сейчас. И это не должно измениться. Не должно же? – Я видела, что вы сделали с Лизой. Это часть твоего плана? Теперь мы сможем остаться вместе? Безымянный, – тут уже я запнулась, чувствуя как по спине пробежал холодок. – поможет? Конечно же, Алексей Озеров наблюдал за нашим танцем. Пристально следил за каждым движением, становясь всё более хмурым с каждой минутой. От моего внимания не укрылось и то, что питейный барон тоже то и дело сверяет время по карманным часам. К тому же, я не раз ловила на себя на мысли, что меня будто сверлят взглядом. Подумала бы, что это Попова, но её и след простыл, а Коста на такое был просто неспособен. – Вы постоянно смотрите на часы, – так и не дождавшись ответа, сказала я. – И ты и Алексей Семёнович. Ничего не хочешь мне сказать? Когда можно будет начинать переживать? – Какая же ты наблюдательная. Добрая, милосердная, – Нильс привлёк меня ближе, останавливаясь, – самая прекрасная женщина на свете, – шепнул мне на ухо, отчего у меня в животе в одночасье захлопали крылышками миллионы крохотных бабочек. – А какое отношение это имеет к часам? – проморгавшись, всё же спросила я. – Ради такой, многим можно рискнуть. – Ответил синеглазый, отстраняясь. – Хотя нет. Не так. Ради тебя, моя Досенька, можно рискнуть всем. – Мне, конечно, приятны твои слова. Я тоже могла бы сказать о тебе много хорошего. Но…Я ничего не понимаю, Нильс. Ты можешь мне хоть что-то объяснить? Озеров хмыкнул, достал карманные часы, сверил время, бросив взгляд на те, что над камином. – У нас есть ещё 7 минут. Идём, – взял меня за руку и потянул за собой, прочь из зала. Куда? Вероятнее всего туда, где я должна была получить ответы на свои вопросы.