Глава 52 Оказия

Удивилась ли я? Нет. Запустила пальцы в его густые чёрные волосы, наслаждаясь сладким тягучим поцелуем, а когда отстранилась, выдала то, чего сама от себя не ожидала: “Думаешь, я перегибаю палку? Веду себя как распутница?” Озеров с трудом сфокусировал на мне взгляд, параллельно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Признаться честно, я сейчас вообще не способен анализировать происходящее. И мысли мои направлены только в одно русло. Далеко не пуританского характера, – признался мужчина слегка охрипшим голосом. Я только улыбнулась. – Значит, мы плывём по одной и той же реке, мой дорогой, – скользнула рукой к ремню на его брюках, но вдруг опомнилась. – Можно? – решила всё-таки проявить хоть капельку учтивости, хотя терпение моё было на пределе. – Боже правый, Дося! Ты меня с ума сведёшь! Хотя, что это я? Уже свела. Погоди немного, – опомнился Николай и подошёл к двери, запирая её на ключ. – Слуг я отправил на рынок. Там сейчас людно, вернутся они нескоро. Окна он тоже занавесил, так как на улице ещё было светло, и лишние свидетели нам явно были ни к чему. – Боишься, что передумаю и сбегу? – пошутила я. – Нет. Хочу, чтобы была только моей. Чтобы никто, кроме меня, не смел тобою любоваться. Так что подумай хорошенько. Если мне это не снится, и ты действительно пришла ко мне сама, пути назад не будет. Я ведь не отдам тебя никому. Не отпущу. Не смогу, – Нильс сбросил жилет и рубашку на пол и подошёл ко мне. Я уже и забыла, как шикарно смотрится его крепкое тело без одежды. Рельефные мышцы, широкие плечи, сильные руки и… тот самый шрам на груди, оставшийся от попадания пули в медальон с моим портретом. – Это ты подумай. Я ведь не девица. Замужем была, ребеночка вот ношу от другого. Ты богат, красив, свободен. Нужна ли я тебе такая? – спросила, зная, что он ответит. Не сомневалась ни секунды. Повернулась к Озерову спиной, расстёгивая верхние пуговицы на платье, а затем опустила руки, предлагая помочь мне продолжить начатое. – Молчи. – горячие руки легли мне на плечи, а затем Николай начал аккуратно, петелька за петелькой, высвобождать перламутровые кругляшки из тканевого плена. Корсеты носить я уже не могла, поэтому на этот раз надела платье а-ля Наташа Ростова. С длинными рукавами-воланами и поясом под грудью. Не думала, что прямо с ходу решусь на близость с любимым человеком, да и не была уверена, что Озеров позволит… но случилось как случилось. Слишком уж мне его не хватало, а он и вовсе не помнил всего того, что между нами было. Поэтому, можно сказать, дорвался до того, о чём мечтал годами. – Не хочу, чтобы ты думала о других, когда я рядом. Нет. Не так. Думай, о ком хочешь. Не будь, как я, у которого, кроме тебя, никакой отрады в жизни нет. – Избавив меня от платья, Николай принялся целовать мои плечи, спину, аккуратно касался шеи, предплечий. – Хочу, чтобы ты ни в чём не знала нужды и запрета, чтобы была счастливой. Всегда. – А меня… хочешь? – исподнее тонкое платьице на бретельках упало к моим ногам, и я повернулась к Нильсу, обвивая руками за плечи. – До безумия, – Озеров обнял меня так крепко, что я без лишних уточнений поняла – не врёт. При всём желании не смогла бы не почувствовать размер его желания, упирающйся мне чуть повыше бедра. – Только есть одна проблема. Не сочти за отказ, но постель моя на двоих никак не рассчитана. Я, если честно, не готов был… к такому. Озеров был похож на растерянного мальчишку, которого педагог поднял для ответа, а он с вечера не выучил урок. – Я тоже. Но мы же не остановимся на полпути? – На самом деле вариантов была масса, но мне хотелось просто отдать инициативу ему, а самой, как говорится, просто расслабиться и получить удовольствие. И Николай не подвёл. Подхватил меня на руки и всё-таки уложил на постель. – Ты же сказал, что она не… – я не договорила, так как Озеров принялся избавляться от штанов и исподнего, напоминая мне о том, что влюбилась я в него не только за благородство. – Вот и проверим, – жадно разглядывая полуобнаженную меня, ответил мужчина и в пару движений стащил тёплые зимние панталоны, оставляя на мне лишь вязаные шерстяные чулки на подвязках. – Как же ты красива, Досенька, – залюбовался, а когда понял, что мне без одежды зябко, резко потряс головой, словно прогоняя морок, и навис надо мной, удерживаясь на руках. От него исходило такое тепло, что я моментально согрелась. Даже хуже. Стало жарко от критической близости желанного мужчины, а пламенные поцелуи, которые он оставлял на моей коже только подливали масла в огонь. Я выгибалась под ним, стонала, тёрлась о его разгоряченное тело своим, пока он, наконец, не заставил меня вскрикнуть от резкого толчка. – Больно? – на лице Озерова отразился неподдельный страх. Он же говорил, что боится сделать что-нибудь не так. Но мне не было больно, мне было хорошо. И чтобы успокоить своего заботливого любовника, я сама подалась ему навстречу, откидываясь на подушку и прикрывая глаза от удовольствия. Снова вскрикнула, когда Нильс набрался смелости и продолжил двигаться сам. Хотелось не то что стонать, кричать на весь мир о том, какое это счастье – единение с самым дорогим тебе человеком. Я жадно хватала ртом воздух, цеплялась за мощную спину любимого, пила его поцелуи и отдавала всю себя, а когда меня наконец накрыла волна мощнейшей эйфории, едва не потеряла связь с реальностью. Едва. Потому что когда Нильс, содрогаясь от оргазма и тяжело дыша, придавил меня к постели всем своим немаленьким весом, что-то скрипнуло, и железный каркас вместе с периной, постельным бельём и… нами с грохотом рухнул на пол, вызывая у нас неконтролируемый приступ смеха. – Вот же оказия, – сказал Озеров, поднимаясь и осматривая масштаб вызванных нами разрушений. – Это и впрямь не сон. Будь то видение, я бы так перед тобой не опростоволосился. – Значит, веришь мне? – посмотрела в любимые смеющиеся карие глаза. – Конечно. И поверю каждому твоему слову, что бы ты ни собралась мне рассказать о том времени, которое выпало из моей памяти, – заверил меня Озеров, поднимаясь сам и помогая мне сделать то же. – Мы же можем немного отложить этот разговор? – кусая губы и краснея, спросила я. – Хочешь обсудить что-то более важное, или, может, нехорошо тебе сделалось? – снова нотки беспокойства в голосе. – Нет. Хорошо. Но, – мне стало уж совсем совестно, но я всё-таки решилась на откровение, – мало. Нильс засмеялся, а затем внезапно посерьёзнел. – Что ж, тогда придётся сначала решить этот вопрос и уж потом переходить к остальным. И он решил. Думаете то, что кровать теперь была сломана, нам помешало? Нет! Но вечером обоим было жутко неловко перед Софьей и Павлом, которые не только успели вернуться с рынка, но даже сходили погулять, чтобы не мешать хозяевам, вернулись и погуляли ещё раз. А, может, и не раз. Но даже это не могло затмить нашего счастья, потому что мы оба знали, что отныне всё будет хорошо. И даже не догадывались о том, что судьба-потешница уготовила нам ещё одно, последнее испытание.