Глава 51 Дима

Стас сразу же скинул геолокацию. До места мы добрались достаточно быстро. По дороге со своим новоявленным папашей перекинулись всего парой слов. Указанное место оказалось какой-то полузаброшенной промзоной. Ангары, покосившиеся заборы, граффити во всю стену – классика жанра. Стас уже торчал у одного из ангаров, нервно теребя в руках пачку сигарет. Увидев нас, махнул рукой и затушил сигарету о подошву ботинка. Под мерный стук сердца, словно отсчитывающего секунды до взрыва, я двинулся навстречу. — Ну что, где он? - буркнул я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все сжималось в тугой ком. Стас кивнул в сторону железного строения, где зияла огромная дыра вместо ворот. Никогда не приходилось выступать в роли палача. Рукоприкладство – удел слабых. Но сейчас… сейчас речь шла обо мне, о моей жизни. И этот ублюдок заплатит. В том, что это именно он, я не сомневался. Конечно, убивать его я не собирался, лишь вытрясти признание, а дальше – пусть им занимаются компетентные органы. И я лично прослежу, чтобы он не соскочил и получил по полной. — Ну, здравствуй, герой-любовник, — процедил я сквозь зубы, приближаясь. Давыдов, словно загнанный зверь, съежился, почувствовав мою ярость. — Не ожидал увидеть? Зря! — продолжал я, стараясь говорить ровно. Хотелось сорваться и расквасить ему физиономию, но я сдержался. Пока. Взгляд Андрея метался, он что-то невнятно бормотал, уверяя, что не понимает, о чем речь. Но ложь пульсировала в его глазах, словно электрический ток. — Не ври мне, Андрюша. Я знаю, что ты замешан. Скажи правду, и, может быть, я ещё смогу похлопотать о твоей никчемной жизни. В этот момент мой «папашка» шагнул вперед, пытаясь встать, между нами, разыгрывая роль миротворца. — Дмитрий, давайте поговорим по-хорошему. Я окинул его презрительным взглядом. — По-хорошему? После того, что он сделал? Да он должен благодарить бога, что я вообще с ним разговариваю, а не закопал где-нибудь в этой дыре, — я сделал шаг вперед, игнорируя его неуклюжие попытки остановить меня. Схватив Давыдова за грудки, я встряхнул его, как тряпичную куклу, и крепко приложил головой о ржавую стену. Этот идиот лишь расхохотался, громко и надрывно. В глазах его плясал какой-то безумный огонь, словно он предвкушал что-то. — Ты ничего не докажешь. Ни-че-го, — прошипел он, глядя мне прямо в глаза. — У тебя нет доказательств, что это я повредил тормоза. Иначе бы ты давно упек меня за решетку. Хочешь знать, зачем я это сделал? Всё просто! Ты позарился на то, что принадлежит мне. Арина – моя. Была и будет. Я зарычал от ярости. Его слова были словно плевок в лицо, подтверждение самых худших моих опасений. Арина… из-за нее он чуть не убил меня. Злость, копившаяся внутри, вырвалась наружу. Кулак врезался в ухмыляющеюся челюсть, отбросив его к стене. Удар был настолько мощным, что Давыдов обмяк, голова бессильно повисла на груди. — Ты… — выплюнул я, с трудом контролируя себя. — Ты больной ублюдок! Я тебя сейчас… В этот момент Стас схватил меня за руку. — Димон, хватит! Ты же не хочешь сесть из-за этого кретина? — его слова прозвучали как ледяной душ. Он был прав. Я не мог позволить этому подонку сломать мою жизнь. Сделав глубокий вдох, я отпустил парня, который сполз на землю, тяжело дыша. — Он все сказал, — процедил я сквозь зубы, глядя на новоиспеченного родственника. — Вызывай ментов. И проследи, чтобы эта тварь не ушла. Теперь пусть доказывает свою невиновность перед ними. А я… я позабочусь о том, чтоб он получил по всей строгости закона. С одним делом разобрались. Теперь необходимо разыскать Рину. Узнать, что происходит. Набрав сообщение Чижу с просьбой приехать ко мне, сам отправляюсь в санаторий. Видимо под воздействием адреналина, мне удавалось передвигаться без помощи трости. Но нельзя пренебрегать рекомендациями. Чиж и Настя возникли в клинике едва ли не час спустя моего возвращения. Я сидел в кресле, когда эта парочка предстала передо мной, словно демоны из преисподней. — Сокол? Что за спешка? Неужто проблемы? — Проблемы? — я выдавил подобие улыбки, горькую гримасу. — Скорее, это вам решать, есть ли они у меня. Мой взгляд обжег Настю. — Где Арина? Она хранила упорное молчание, прожигая меня взглядом, способным убить. Из нее вышел бы отличный разведчик: ни за что не выдаст. Но сейчас эта несговорчивость вызывала лишь жгучее раздражение. Чиж нервно переминался с ноги на ногу, поправляя несуществующую складку на пиджаке. Настя, напротив, застыла в неподвижной позе, словно каменная статуя. Их контраст бросался в глаза, и этот факт лишь добавлял напряжения в и без того накаленную атмосферу. Я ждал. Ждал, когда кто-то из них нарушит молчание, даст хоть какой-то намек на происходящее. — Я так больше не могу— наконец, выдавил из себя Чиж, избегая моего взгляда. — В общем... Арина узнала, что вы не родные. Зная, что тебе предстоит операция, она решила пока ничего не говорить. И взяла с меня обещание молчать, ссылаясь, на то, что тебе нельзя нервничать. Ведь узнай ты правду, неминуемо узнал бы и про то, что отец тебе не родной. —Допустим, — ровно произнес я, глядя в окно. — И поэтому, сбежала? — Возможно. Не знаю, — запинаясь отвечал друг. — Но почему ты не удивлён? Ты всё знаешь? — Узнал сегодня! — Значит и про ребёнка в курсе? Разговор принял неожиданный поворот. Я вскочил с места, вперившись взглядом в них обоих. Сердце бешено заколотилось в груди. — Какой ребёнок? — Тво… Не успел договорить, Настя перебила его на полуслове, и словно дикая кошка кинулась ко мне. — Которого Арина, чуть не потеряла из-за твоей лжи, — ядовито выплюнула мне в лицо. — Ни черта не понимаю, о какой лжи ты говоришь? —растерянно пробормотал я. Ромка похоже сам находился в полном недоумении. — Настя, что это значит? — обратился он к свой девушке. — А то, что твой разлюбезный друг. Лгун и предатель! Настя тяжело дышала, её глаза метали молнии. Она казалась воплощением гнева, готового обрушиться на меня всей своей мощью. Я стоял, оглушенный её словами, пытаясь собрать разрозненные обрывки информации в единую картину. Ребенок? Ложь? Предательство? Что, чёрт возьми, происходит? — Настя, успокойся, — попытался вразумить её Ромка, но она лишь отмахнулась от него, не сводя с меня взгляда. — Объясни толком, что ты имеешь в виду. Нельзя же вот так, с бухты-барахты… — Всё очень просто, Рома, — процедила она сквозь зубы, не отрываясь от меня. — Пока он, — ткнув в мою сторону пальцем. — Морочил голову моей подруге. На стороне встречался с другой! Тишина в комнате стала давящей, почти осязаемой. Я чувствовал, как кровь отливает от лица. Встречался с другой? Это абсурд. Я никогда… Но слова Насти, её ярость и уверенность, словно ножом полоснули по сердцу. Сомнение, как змея, заползло в душу, отравляя спокойствие. Неужели Арина могла поверить в подобную чушь? — Это ложь! — выкрикнул я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь! С кем я мог встречаться? С кем, Настя?! Она презрительно усмехнулась. — Не прикидывайся невинным! Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. О Ирине! Эта девушка приходила, рассказать о вас. Рина сначала ей не поверила. Но придя к тебе в палату, застала её там. И слышала, каждое слово, каждое признание, произнесённое тобой. Как ты думаешь, что она почувствовала, Сокол? Предательство, боль, разочарование… Все это помноженное на гормональный шторм! Хорошо, что врачи вовремя подоспели. Не то бы малыш... Поэтому она решила уехать. Подальше от тебя. Слышишь? Мои ноги подкосились, и я рухнул обратно в кресло. Ирина… Как сквозь вату, до меня донеслись обрывки воспоминаний: после операции, туман в голове, женский силуэт у кровати, нежные прикосновения… Я списал все на галлюцинации, на действие лекарств. Но, выходит, это была не Арина? И все мои слова, мои признания, предназначались другой женщине? Волна тошноты подкатила к горлу. Я представил лицо Арины, когда она услышала мои слова, адресованные не ей. Предательство… Это слово, словно клеймо, отпечаталось в моем сознании. Я предал ее, сам того не ведая. Обманул, причинил боль. И все это, находясь в беспомощном состоянии, не помня себя. Но это не оправдание. Никакие обстоятельства не могут оправдать ту боль, которую я причинил любимой женщине. Поднял голову, посмотрев на Настю. В ее глазах читалась ненависть и презрение. Она видела во мне монстра, сломавшего жизнь ее подруге. И, наверное, была права. Я должен все исправить. Я обязан найти Арину и объяснить ей все. Доказать, что всё это – чудовищная ошибка, недоразумение. Что моя любовь принадлежит только ей, и никому другому.