Глава 1

Утро не задалось с самого пробуждения. С того момента, когда, открыв глаза, ощутил непривычную головную боль, которой быть просто не могло. Ведь вчера, во время свадебного пира, он контролировал количество выпитого, чтобы не пропустить такой важный момент — завершение церемонии и первую, чтобы ей пусто было, брачную ночь. Так откуда эта ноющая боль, сдавившая виски и пульсирующая так сильно, будто вчера он напился вдрызг?

Грегор поднял руки, коснувшись пальцами висков, и только спустя несколько долгих секунд, пока пытался прогнать непрошеную боль, повернул голову и взглянул на свою жену, мирно спавшую рядом.

Как-то сразу вспомнилось все, что произошло между ними. Грегор даже поморщился, представляя, каким, возможно, грубым показался своей королеве. Вот только о содеянном не сожалел ни капли, потому что не имел привычки жалеть о том, что уже было сделано. Он не желал ее с самого начала. С того момента, когда увидел и был вынужден принять выбор матери и остальных представителей рода. Они не уставали твердить ему, что Клаудиа Роттергейн идеальная кандидатка в супруги короля. У нее была безупречная родословная, богатые родители, обширные связи, привлекательная внешность, но, самое главное, род Роттергейн славился тем, что производил на свет в основном только мальчиков. И именно это послужило веским аргументом в словах родных.

Впрочем, Его Величеству было все-равно. Не она, так другая. Он знал, что все, что от него требуется, это произвести на свет долгожданного наследника до того, как ему исполнится полных тридцать лет. А до этого знаменательного события оставалось всего два года. Казалось бы, времени предостаточно, но вдовствующая королева торопила сына. А вместе с ней и остальные представители рода.

И Грегор сдался. Дал согласие на этот брак, решив для себя, что как только получит от супруги долгожданное дитя, отправит ее жить в отдаленный замок Лотеринг, принадлежавший его семье, сколько он себя помнил. И пусть обитает там, сколько ее душе будет угодно, не мешая ему жить как прежде и не сковывая свободу.

Грегор опустил руки и принялся рассматривать жену. Девушка спала, повернувшись на бок спиной к нему. Король видел ее темные волосы, укрывавшие спину, словно шелковая шаль, и изящную линию бедер. Перед глазами встала картина, в которой он целовал ее вчера, срывая одежду. Странное дело, но вчера он хотел жену до сумасшествия. Хотел так, что внутри сжимался какой-то непривычный тугой ком при одном лишь взгляде на ее хрупкую фигурку, отданную в его власть. А сегодня, когда она лежала рядом, полностью обнаженная, доступная, только протяни руку и сделай своей, это желание исчезло, уступив место холодному равнодушию, более привычному в отношении этой девушки.

«Быстро же я охладел к ней!» — мысленно усмехнулся мужчина и сел, приняв вертикальное положение.

Темное пятно на одеяле привлекло его внимание, и Грегор брезгливо скривил губы, подумав о том, что матушка будет рада узнать, что его супруга все же являлась девственницей, как и было обещано при подписании брачного договора. А он, признаться, сильно сомневался в этом до того самого момента, пока не овладел женой, ощутив преграду в ее теле.

Клаудиа Роттергейн вела себя крайне расковано. И в день свадьбы, и во время церемонии, смотрела на него так, словно давно познала любовные утехи. А оказалось, что все это было лишь ее игрой. Возможно, девица пыталась разбудить в нем страсть, или кто-то надоумил ее вести себя так? Но Грегор надеялся, что прошлой ночью увидел ее настоящую, потому что именно ту девушку, стыдливую и одновременно бесстрашную, он, возможно, хотел бы увидеть вновь. А видеть ее и, более того, спать, пока королева не понесет, ему придется. Лишь это послужит гарантом его будущего правления.

Король прошел в ванную комнату. Принял холодный душ и обтерся пушистым полотенцем. А когда вышел назад в спальню, увидел, что Клаудиа больше не спит.

Девушка лежала на боку, подперев рукой голову, и смотрела прямо на него, при этом, видимо, больше не испытывая прежней неловкости. Разглядывала с интересом и неприятно оценивающе.

— Проснулась? — Грегор прошел вперед, не стесняясь наготы. А жена продолжала следить за ним пристальным взглядом и совершенно без стеснения пялилась на мужское достоинство, выражая взглядом явное одобрение увиденному.

— Я ждала вас, мой король, — она привстала и спустила ноги с кровати. — Надеюсь, вы хорошо спали этой ночью?

Грегор сам не понял почему ему показалось, что голос ее слегка изменился. Впрочем, вчера он почти не обращал на ее болтовню внимания, сосредоточившись на более важном деле. И только слух неприятно резали высокие ноты ее тембра. Вчера она говорила приглушенно и сдержанно, а сейчас вела себя более раскованно и открыто.

— Нет, — ответил он и, наклонившись, поднял с пола рубашку и штаны. Присел на край кровати рядом с женой, и принялся медленно одеваться. — Знаешь ли, не привык спать с кем то до самого утра, — сказал он и почти сразу ощутил, как ее тонкие пальцы коснулись его плеча.

— Ваши любовницы никогда не оставались в вашей спальне? — дерзко произнесла она и встала, демонстрируя свое обнаженное тело.

Грегор бросил взгляд на жену, затем наклонившись, поднял ее сорочку с ковра швырнул Клаудии, велев коротко:

— Оденься.

Сорочку она поймала, но надевать не спешила. Лишь наклонилась вперед, выставляя напоказ грудь, и прошептала:

— Ваше Величество, я не думала, что уже с утра вы покинете меня. Надеялась, что мы сможем заняться чем-то более… — ее рука потянулась к его рубашке, — интересным.

Грерор решительно встал. Бросил взгляд на жену и усмехнулся.

— А ты отличная актриса, Клаудиа. Вчера вела себя более пристойно, а сегодня изображаешь развратницу!

— Пытаюсь подобрать ключ к вашему сердцу! — она улыбнулась и потянулась, словно грациозная кошка. Темные волосы рассыпались по плечам и груди. Возможно, со стороны это выглядело более чем возбуждающе — обнаженная красивая женщина в его постели, — но король не ощутил и малейшего желания продолжить с ней игру в любовь.

— Я не настроен на кувыркание в постели в такую рань, — бросил он холодно. И не солгал. Внутри у него ничего не шевельнулось, пока смотрел на ту, которую этой ночью сделал женщиной. Даже немного удивился, как это она вчера смогла его так возбудить, ведь сегодня почти не вызывала эмоций. Разве что, раздражение.

— Ты можешь делать все, что душе угодно, а мне пора, — и с этими словами прошел к двери, явно намереваясь покинуть свою молодую жену.

— Вам стоит более ответственно относится к нашему браку, — услышал, когда рука коснулась дверной ручки. Грегор обернулся и смерил взглядом супругу. Клаудиа была явно недовольна тем, что он покидает ее без утренней порции ласк. Глаза драконихи сверкали, не скрывая раздражения. На мгновение он заметил голубой всполох в ее глазах и понял, что она в ярости, хоть и пытается это скрыть. Стало даже смешно. Он распахнул дверь, решив не отвечать на злость в голосе королевы. Но Клаудию это не остановило.

— Это ведь вам, а не мне, нужен наследник! — бросила она ему вослед.

— Жди меня ночью, — отрезал он холодно, понимая, что ему придется постараться, чтобы эта женщина, ставшая его женой, снова вызвала желание ею обладать. Сейчас же она его просто раздражала и все, чего бы он хотел, это, чтобы она исчезла, хотя бы на время.

Но в гостиной его ждал сюрприз. На мягком диване, установленном напротив камина, сидела пожилая женщина, рядом с которой стояла другая, чуть моложе и одета менее величественно.

Грегор мысленно выругался, подумав, что ему стоило ожидать чего-то подобного. Потому что вдовствующая королева желала, как всегда, во все его дела, и даже в едва начавшуюся семейную жизнь, сунуть свой нос. Это раздражало, но мужчина подобрался и поклонился, поймав ответный кивок пожилой дамы и поклон ее помощницы.

— Даже спрашивать не стану, что привело вас сюда, — произнес он, приблизившись так, чтобы бабушка могла его разглядеть. Зрение уже давно подводило старую королеву, а он, как бы порой не гневался на нее, все же любил старуху. Хотя и понимал, что, если бы она менее активно лезла в его дела, он любил бы ее сильнее.

— Что ты не выглядишь счастливым после первой брачной ночи! — улыбнулась старая королева и махнула рукой, давая молчаливое распоряжение своей помощнице. Лишь после, запоздало спросила, взглянув в глаза внуку: — Ты же позволишь?

Он прекрасно понял, что она имела ввиду. Вспомнил о Клаудии, оставшейся в королевской спальне, и почти с радостью кивнул, давая свое согласие. В тот же миг помощница старой королевы направилась к двери и мгновение спустя скрылась в королевской опочивальне. Недовольный визг порадовал слух Грегора, а его бабушка величественно улыбнулась.

— Мне нужны доказательства ее невинности, мой дорогой, — она протянула внуку руку, и он шагнул вперед, чтобы помочь ей подняться с дивана. — Сам понимаешь, эти Роттергейны еще те, — она хмыкнула, — драконы. Водные всегда славились своей изменчивостью.

— Вы сами выбрали ее, — напомнил Грегор.

— Всему виной даже не ее род, а тенденция рождения в семействе Роттергейнов наследников мужского пола, — ответила женщина. — Ты сам виноват. Дотянул с браком, пока тебя не вынудили жениться. А ведь мог выбрать сам. Но нет, — она высвободила руку из пальцев короля, — никак не мог нагуляться.

Грегор усмехнулся. Слова старой королевы его позабавили. Он любил ее откровенность, вот и сейчас не мог сдержать усмешку. Взглянул в лицо бабушке и подумал о том, что она, несмотря на почтенный, даже для драконихи, возраст, сумела сохранить величественность и остатки красоты. Но больше всего ему нравились ее глаза. Все еще яркие, живые, таившие в своей глубине ум и красоту истинной женщины, которая умеет понимать и думать.

— Так что, мой мальчик, ты получил то, что заслужил, — она бросила взгляд за его плечо. Туда, где в открывшуюся дверь, вышла ее помощница. В руках женщины было аккуратно сложенное одеяло. Женщины переглянулись, и королева улыбнулась, поймав взор своей помощницы.

— Кажется, мне пора! — сказала она.

Грегор напряг слух. Подключил свою драконью сущность, вслушиваясь в то, что происходило в спальне. Различил шорох одежды и понял, что его супруга торопливо одевается, видимо, решив выйти из спальни и предъявить свои претензии. А потому решил составить компанию вдовствующей королеве, предложив ей руку.

— Ты иногда бываешь милым, мой мальчик! — заявила старуха и ее тонкие пальцы с бледной желтоватой кожей, обхватили его локоть.

— Я провожу вас в ваши покои, — любезно ответил он и поспешил вперед, чтобы избежать очередной встречи со своей новоявленной королевой.

Проснулась я как всегда, с первыми лучами солнца, заглянувшими в узкое окно моей комнатушки. Несколько минут просто лежала в кровати, нащупав рукой драгоценные бумаги и радуясь тому, что все получилось. Вспоминать о прошлой ночи, которую провела вместе с королем, не хотелось. И я настойчиво гнала мысли об этом прочь. Но выходило плохо. Память то и дело подбрасывала неприятные картинки, заставляя меня морщиться. Да и низ живота все еще ныл, напоминая о том, чего я лишилась.

Но я не жалела. Оно того стоило. Наверное. Впрочем, жалеть теперь было поздно. Дело сделано, а главное — бумаги у меня, и мне стоит как можно скорее отправить их отцу. А потому, сейчас не время предаваться праздности и разлеживаться, глядя в окно. И что с того, что тело болит, а на душе еще более гадко? Я продала себя не за деньги. Цена моей невинности была велика — жизнь моего брата. И за него я отдала бы все, что только смогу.

Заставив себя откинуть одеяло, села. Еще несколько секунд медлила, глядя на пол, по которому солнечные лучи расчерчивали яркие узоры. Затем встала, нащупав ногами старые туфли с потертой серебряной вышивкой. Умывшись из таза и приведя себя в порядок, надела лучшее платье, какое только было в моем гардеробе. Его отдала мне Клаудиа, когда я начала работать на нее в качестве горничной. Сказав при этом, что так я хотя бы не буду позорить ее в королевском дворце. Я и не позорила. Работу свою выполняла исправно. Была незаметной, словно тень своей госпожи. Все, как Клаудиа хотела.

Вспомнив о королеве, вздохнула. Вернулась к разобранной постели и достала бумаги. Отложив их на столик, привела в порядок комнату, а затем документы спрятала в кармане белоснежного фартука, вместе с мешочком, в котором хранила сбережения. И, бросив взгляд на свое отражение в маленьком зеркале, улыбнулась, радуясь, что снова вижу привычную себя. А не подобие своей госпожи.

Мы были похожи. Те же волосы, темные, почти черные, отливающие синевой. Почти одинаковый овал лица, и фигуры тоже схожи, разве что Клаудиа чуть шире в бедрах, да и грудь у нее побольше моей будет. Не критично, и в глаза, конечно, не бросается. Но вчера мы стали единым, когда она заставила меня выпить горькое зелье, отдававшее вкусом полыни и ее же ароматом, который я уловила в целом букете трав, большая часть из которых остались мне незнакомыми.

— Смотри мне, не выдай себя, — пригрозила Клаудиа, когда отправляла меня в покои своего мужа. — Если он поймет, что ты — это не я, головы тебе не сносить, — а затем добавила злым шепотом, — а твоем братцу и подавно!

Стиснув зубы, отвела взор от зеркала и вышла из комнаты, закрыв двери на ключ, который отправился следом за бумагами в карман. Прихлопнув по нему для надежности, шагнула по коридору, намереваясь спуститься вниз и найти курьера — одного из королевских магов, — чтобы отправить бумаги отцу. Конечно, при этом придется заплатить немалые деньги, но оно того стоило. Ведь так я могла быть уверена, что документы достигнут адресата, а не будут перехвачены в пути. Слишком многое я отдала за них, чтобы так рисковать.

На лестнице столкнулась с тремя служанками, спешившими на верхний этаж. Раскланявшись, продолжили путь, каждый в своем направлении. Замок еще спал. Точнее, казался спящим, потому что на кухне и на конюшне уже вовсю кипела работа. Пока господа еще витали в облаках своих снов, чернорабочие чистили камины, мыли полы, убирали пыль с мебели и ползали по ковру с щетками в руках. Слуги делали слишком много работы, но увы, никто этого не замечал. Проснувшись поутру, королевская семья и приближенные, принимали чистоту своего дворца, как должное и вряд ли задумывались, сколько труда стоит за всем этим сверкающим великолепием. Я и сама была из благородных. Точнее, наполовину. Полукровка, которой не повезло родиться драконом и получить дар. Но я знала все грани жизни, как светлые, так и темные. А потому никогда не смотрела на других сверху вниз, чувствуя себя одним целым с этими людьми.

— Исса (1) Мильберг! — меня поприветствовали, едва оказалась на кухне. Улыбнулась в ответ королевскому камердинеру, вышедшему мне на встречу. Он оправлял сюртук и довольно улыбался, явно вспоминая, как пировал прошлую ночь. Лицо мужчины выглядело немного осунувшимся, но глаза задорно блестели и сам он при этом казался донельзя довольным своей жизнью. — Отчего встали так рано? Насколько я помню, ваша госпожа, наша королева, вчера позволила вам спать сколько душе угодно!

Я пожала плечами.

— Привычка, мэстр (2) Эрих, — ответила и спохватилась, осознав, что камердинер может мне весьма помочь в одном деле, которое не требовало отлагательств.

— Скажите, мэстр Эрих, вы не могли бы похлопотать за меня перед королевским почтарем, чтобы он помог мне отправить письмо моим родным? — я взглянула в голубые глаза мужчины, надеясь, что не откажет. Ведь, если я отправлю бумаги таким образом, это гарантирует, что ничего с ними в пути не случится. Не то, чтобы я опасалась, что Клаудиа нарушит свое слово. Нет. Я об этом позаботилась, когда заставила ее поклясться перед тем, как мы заключили договор. Но все же, мне так будет спокойнее.

— Вообще-то, исса Мильберг, это не принято, — ответил камердинер, после чего выдержал паузу и, усмехнувшись, добавил: — Но, полагаю, мы можем сделать для вас исключение сегодня, в честь такого славного события, как королевская свадьба.

Я почувствовала, как от сердца отлегло.

— Буду вам весьма благодарна, мэстр! — и присела в книксене, а мужчина, шагнув вперед, произнес: — Ну-с, исса, следуйте за мной.

Я не заставила просить себя дважды. Лихо развернулась и поспешила догонять длинноного господина. Мэстр Эрих ходил по обычаю, важно. Но сейчас шагал так споро, что я почти сорвалась на бег. Понимая, что мужчина спешит, так как опасается, что его может в любой момент вызвать к себе молодой король, я не обижалась на такую спешку, и знай себе перебирала ногами, пытаясь не отстать. Так что лестницу мы преодолели в рекордные сроки. Затем миновали еще один длинный коридор, который снова вывел нас к очередному пролету. Узкая, винтовая лестница вела в башню, где работал почтарь.

— Прошу вас, — камердинер короля уже на самом верху, пропустил меня вперед себя. Я подошла к овальной бронзовой двери, украшенной тяжелым кованым рисунком, изображавшим лозу и сидевшего на ней голубя, а затем решительно постучала.

— Да? — ответ не заставил себя ждать.

— Мэстр Фоглер! — ответил Эрих открывая дверь. — Я тут привел к вам одну очаровательную иссу… — и замолчал, зажав в руке дверную ручку. Прошла секунда, прежде чем камердинер пришел в себя. Он быстро поклонился, а я выглянула ему за плечо и сразу же поняла, что привело в замешательство моего спутника. Запоздав с книксеном, все же подумала о том, что лучше позже, чем никогда. А затем мы с Эрихом услышали гневное:

— Ну почему вы, мэстр Эрих всегда так торопитесь, — высокий худощавый мужчина выскочил к нам. Поправив очки, съехавшие на нос, он добавил, не сбавляя тон: — Обождите внизу.

— Не стоит! — прозвучало тихое и я подняла глаза, встретившись взглядом с Тилем Кейзерлингом.

— Исса, — произнес он, удивив меня почтительностью в голосе. Я даже брови приподняла от удивления, когда принц поклонился мне.

Я уже видела его. Несколько раз, но мельком. Так что, даже не успела толком рассмотреть.

Принц являлся двоюродным братом нашего короля, но совсем не походил на него. Разве что-то, едва уловимое, что связывало этих мужчин.

— Ваше Высочество! — я поклонилась, чувствуя, как сердце забилось от волнения. А затем подняла взгляд и принялась разглядывать молодого господина, который, в свою очередь, без капли стеснения, разглядывал меня.

У Тиля Кейзерлинга было худое лицо с резкими скулами. Прямой нос и удивительные глаза мягкого карего цвета. Очень выразительные и живые. Темные волосы были перехвачены кожаным шнуром, на манер знати среднего сословия. Это меня несколько удивило, потому что мужчины во дворце, идя на поводу последней моды, перехватывали волосы темными лентами. А тут кожаный шнурок. Мой брат свои волосы перевязывал таким. И это случайное совпадение, признаться, сделало принца немного привлекательнее в моих глазах.

Одевался он просто, минимум величественности. Разве что на пальце кольцо-печать с гербом рода. Так, если не знаешь, кто перед тобой, не сразу и поймешь, что мужчина принадлежит к королевскому роду. Конечно, не прямой потомок, как Его Величество, Грегор Лютвиц Лейнингер, но его кузен и, что немаловажно, первый наследник на престол, если король Грегор не оставит после себя наследника. Говорили, что из-за этой особенности, между братьями была плохо прикрытая вражда. Так это было или нет, я не знала, да и знать не желала. Не мое дело в конце концов. Но понимала лишь одно — мужчина мне понравился. Возможно, будь он прошлой ночью на месте своего брата, я бы не чувствовала себя сейчас так гадко.

Воспоминания заставили кровь прилить к щекам. Как наяву перед глазами появилась королевская спальня, отражение не меня в огромном зеркале и властный голос Грегора: «Раздевайся!».

Я опустила взгляд, прогоняя неприятную сцену из памяти. А мэстр Эрих быстро произнес:

— Мои извинения, Ваше Высочество. Мы подождем снаружи! — и даже протянул руку, намереваясь вывести меня из комнаты почтаря, сказав: — Идемте, исса.

— Постойте! — остановил нас Тиль. — Не уходите. Не стоит. Я все равно закончил со своими делами, и вы не мешаете мне.

Я снова подняла глаза, но принц уже смотрел только на мэстра Фоглера.

— Если придет ответ, сообщите мне немедленно, — обратился он к почтарю. Тот закивал, рассыпаясь в вежливых поклонах, явно спеша угодить. А Тиль развернувшись, шагнул к выходу, намереваясь покинуть кабинет королевского почтаря.

Я отошла в сторону, поклонившись мужчине. Камердинер придержал для Кейзерлинга дверь, и лишь после того, как принц начал спускаться вниз по лестнице, вошел в помещение, бросив на меня взволнованный взгляд. Видимо, Эрих переживал, что Его Высочество сочтет его невежливым. Ведь как ворвался в кабинет почтаря! Словно к себе домой. Но мгновение спустя я поняла причину его вальяжного поведения.

— Боги, Эрих! — выдохнул мэстр Фоглер. — Сколько ты уже служишь во дворце, а никак не можешь избавиться от привычки заходить ко мне, как к себе домой.

Мужчины переглянулись, и я сделала вывод, что эти двое находятся в весьма дружеских отношениях.

— Разве я мог предположить! — развел руками камердинер.

— Думать головой надо. Все же, занимаешь такую должность, — попенял ему почтарь.

— Это все свадьба, — раскаялся мужчина с улыбкой. — Расслабился немного, — и, явно, чтобы сменить тему, повернулся ко мне, представив: — Мэстр Фоглер, хочу представить вам горничную нашей молодой королевы, иссу Лею Мильберг.

Только сейчас почтарь перевел на меня взор. Смерил, изучая, и только после этого поклонился, сказав то, что меня, признаться, удивило:

— Исса Мильберг? Рад знакомству. Но скажите, вы случайно не из тех Мильбергов, что владеют землями в Граце (3)?

— Вы знаете о нас? — я и не думала скрывать свои происхождение. Хотя бы потому, что стесняться мне было нечего. Да, я родилась в знатной семье, но увы, обедневшей. И замок наш давно не смотрится устрашающе, возвышаясь черной громадой на границе между нашим королевством и соседним Готтенбергом. Стены его уже не так крепки, лестницы рушатся от времени и непогоды, а средств, чтобы привести все это хотя бы в относительный порядок, увы, нет. Так что злые языки твердят, что замок скоро станет пристанищем ворон и крыс, если не рассыплется, не пережив очередную зиму с ее обильными снегопадами. И все же, я любила свой дом, ведь все, что было в моей жизни счастливого и настоящего, связано именно с ним и моей семьей.

— В силу своей работы, мне приходится знать многим больше, чем остальным служащим королевской семьи, — сказал почтарь, но почти сразу сменил тему, прокашлявшись: — Так что сюда привело леди Мильберг? — и бросил на меня лукавый взор.

— Мне будет удобнее, если вы станете обращаться ко мне не иначе как — исса, — попросила я.

Почтарь кивнул, а камердинер, явно удивленный этим маленьким открытием, относительно моего положения, неловко заложил руки за спину, но как-либо комментировать услышанное не стал. И я была ему благодарна за это.

— Мне необходимо как можно скорее отправить вот эти бумаги отцу в Нэст (4). Но так, мэстр, чтобы они попали именно ему в руки, понимаете? — я забралась в фартук и достала из кармана его содержимое, вместе с деньгами, которыми собиралась расплатиться за услуги почтаря.

— Вам это будет стоить приличных денег! — откровенно признался мужчина.

— Это все, что у меня есть, — ответила я и, развязав тесемки на кошельке, высыпала его содержимое на стол, придержав монеты ладонью, чтобы не раскатились. Почтарь опустил взгляд, мысленно подсчитав мои монеты, затем кивнул.

— Хорошо. Этого хватит. Давайте сюда свои бумаги! — и протянул руку в которую я поспешно положила то, что стоило мне девичьей чести.

Почтарь провел рукой над бумагами и, прикрыв глаза, начал шептать какие-то слова, одновременно с этим взяв меня свободной рукой за руку. Прервался всего один раз, велев:

— Думайте об отце, исса!

Я сделала так, как он велел. Благо, уже не в первый раз отправляла срочные документы таким непривычным способом. Мне, как человеку напрочь лишенному магии и даже ее самого незначительного проявления, всегда было интересно знать, что чувствую те, кто владеет силой. Как им удается проделывать такие удивительные вещи. Вот бумаги зажаты в руке мэстра Фоглера, а затем отправляются в Нэст. И между произошедшим жалкие две-три минуты, после которых, почтарь открывает глаза, отпускает мою руку и спрашивает:

— Ответ ждать будете, исса Мильберг?

Мне, конечно, хотелось бы дождаться, когда отец даст подтверждение, что бумаги уже у него. Но вряд ли он найдет деньги на почтаря. А в нашем рассыпающемся замке такого сроду не было.

— Бумаги доставлены? — просто уточнила я.

— Да, — мэстр прикрыл глаза на долю секунды, затем произнес: — Ваш отец только что взял их в руки. Мы застали его в кабинете. Кажется, лорд Милберг занимался с расходной книгой.

Я кивнула. Сомневаться в профессионализме королевского почтаря у меня не было даже мысли. А потому оставалось лишь выдохнуть с облегчением и поблагодарив почтаря, проститься с ним.

— Если вам придет ответ, я пришлю слугу, — застал меня голос Фоглера уже в дверях.

— Благодарю, мэстр, — поклонилась мужчине и, в компании камердинера Эриха, покинула башню мага.