Глава 10

Старуха оказалась весьма активной несмотря на свой почтенный возраст. Настолько активной, что из зала, где собранные по повелению вдовствующей королевы представители рода, Клаудиа выходила никем. Леди Роттергейн потряхивало от злости. Хотелось вцепиться в глотку первому встречному, и рвать на куски. Все, что угодно, лишь бы дать выплеснуться этой ярости, скопившейся за те короткие полчаса, пока она выслушивала пламенную речь королевы Марии о том, какая леди Роттергейн обманщица, и как ее за обман наказала сама жизнь.

До ее низложения, как королевы, оставалось ничтожно мало — подпись Грегора, подтверждавшего его намерение развестись.

«Быстро они избавились от меня, — думала она, слушая, как гулко стучат каблуки туфель по мрамору коридора. — Проклятый договор! Проклятая Лея! И почему все должно было произойти именно так. Как? Как эта девка, человечка, смогла забеременеть через выпитое противозачаточное зелье? Не иначе, она все подстроила. Выплюнула, гадина, чтобы насолить ей, Клаудии!».

А в голове, словно резкий удар кнута, зазвучали слова довольной старухи-королевы:

«Нарушив пункт в договоре о браке, весьма важный, замечу, пункт о неприкосновенности тела до брака, Ее Величество, королева Клаудиа Роттергейн Лейнингер лишается всех прав и полномочий королевы, вместе с титулом. И после подписи короля Грегора Лютвица Лейнингера, ей возвращается ее имя и положение, которые она имела до брака!» — или, другими словами, ей дали понять, что когда король вернется, то его подпись будет тем последним штрихом, после которого Клаудию вышвырнут вон из королевского дворца.

«И где он сейчас?» — думала молодая королева.

Ей не хотелось верить в то, что Грегор бросился на поиски Леи. Что он вернет девку назад и, скорее всего, посадить на ее, Клаудии, законное место. Впрочем, иначе он поступить просто не сможет! Ведь никто не потерпит бастарда на престоле. И все эти чванливые лорды-драконы с их непомерной любви к чистоте крови не потерпят, чтобы власть перешла когда-либо в руки незаконнорожденного.

«А значит, он сделает Лею своей королевой! На мое место!» — почти плача, подумала она, продолжая бежать, и глядя, как рассвет уже стучится в окна.

Как же быстро все произошло.

Как же легко избавились от нее! И она позволила. Сама виновата. Стоило сразу позаботиться о Лее. А она, дура, мало того, что оставила ей жизнь, так еще и держала при дворе!

В свои покои женщина ворвалась, так распахнув ни в чем не повинную дверь, что она едва не слетела с петель. Напуганные служанки, чистившие камин, вскочили на ноги, кланяясь, но Клаудиа лишь коротко бросила:

— Вон, — и пошла в ванную комнату.

Сейчас ей никто не был нужен. А вот снять стресс и полежать в воде — правило каждого приличного водного.

Грегора пока нет на месте. Вернется, и они поговорят. Пока он не поставил свою подпись, еще есть шанс на то, что ей удастся уговорить его. Ведь она может пообещать ему многое, а ее отец и семья слишком значимы в королевстве, чтобы от их мнения отмахнулись с легкостью.

— Попробую его удержать, — решила она, срывая с себя платье, не щадя пуговички и крючки, отлетавшие от небрежного обращения. — В конце концов, все в итоге решает он. И именно подпись Грегора важна, так как я его жена, а не жена этих драконов, так спокойно сломавших мою судьбу!

Она сбросила платье на пол, отшвырнув ногой, и встряхнув тяжелыми волосами, упавшими темной волной на спину, направилась в ванную комнату, решив пока не начинать собирать вещи.

Если есть малейший шанс, чтобы остаться, она использует его.

Тиль был тем, кто открыл дверцу экипажа и подал ей руку.

Девушка выглядела ужасно. Волосы в беспорядке, платье надето в явной спешке, а в глазах, что было важнее всего, нерешительность и усталость. На него она взглянула с благодарностью. Руку приняла и сжала так крепко, что он едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе, такую хрупкую, в попытке закрыть собой, защитить. Эта леди вызывала у него странные чувства. А уж после того памятного разговора в коридоре на постоялом дворе, он чувствовал непонятную злость, не на девушку. На брата. За то, что посмел тронуть Лею. За то, что был с ней.

За то, что теперь она носит его сына.

Но Тиль держал себя в руках. Улыбался спокойно и сдержанно. Вот только на душе было гадко. Будто это он оказался виновен в том, что Лее сейчас плохо.

Жалел ли, что не дал тогда в морду своему брату-королю? Да. Жалел и сильно. Стоило наплевать на условности, и просто побыть мужчиной, а не верноподданным своего родственника.

— Как вы, леди Мильберг? — помогая ей подняться по лестнице, спросил он.

Предложил руку, а ощутив, как она приняла ее, коснувшись его пальцев своими тонкими пальчиками, стиснул зубы, кляня судьбу, оказавшуюся столь несправедливой.

Злился ли он на Грегора? Да. И даже несмотря на то, что понимал — брат не так и виноват, сам является жертвой обмана. По крайней мере, Тиль понял это именно так из объяснений Грегора. По словам короля, Клаудиа и девчонка, Лея, оказавшаяся ее дальней родственницей, обвели его вокруг пальца.

— А ты играешь тут в джентльмена? — сказал тогда Грегор, когда они стояли у дверей, за которыми находилась леди Мильберг. — Я спал с ней, и она носит моего сына под сердцем. Спал не потому, что хотел, а потому что она сама прыгнула в мою койку!

Только в голове принца никак не укладывался образ Леи, вожделевшей короля по какой-то незначительной причине. В его воображении, даже теперь, когда он знал, пусть частичную, но правду, девушка оставалась чиста и незапятнанная. Он подозревал, что не по своей воле она пошла к Грегору. Что должна быть веская причина такого поступка для истинной леди!

«Что бы не толкнуло ее на подобное, она уже не будет твоей!» — сказал он себе, а вслух произнес, глядя в ее усталые, полные страха перед собственным будущим, глаза: — Позвольте я провожу вас в вашу комнату?

Она кивнула. Не обреченно, а благодарно. И, когда шли по лестнице, поднимаясь на территорию прислуги — Лея отчего-то повела его именно туда, видимо, решив остановиться в своей прежней комнате, которую занимала, пока работала на Ее Величество, королеву Клаудию, — он не выдержал и спросил: — Я знаю, что сейчас задам крайне неприятный вопрос. И мне не следует спрашивать о таком леди, но вы вольны ударить меня, если заслужил, только прошу ответить мне.

Она остановилась. Посмотрела на него непонимающим взором. А затем, вздохнув, произнесла:

— Спрашивайте, Ваше Высочество. Вы так много сделали для меня, что я просто не имею права отказать вам в столь незначительной просьбе! — а у самой в глазах усталость.

— Его Величество сказал мне, — начал Тиль и осекся. Что он делает? Мужчине не приемлемо задавать подобные вопросы леди. Слишком личное! И она вправе больше не пожелать его видеть после всего. А он? Удивительное дело, но девушка его зацепила. Тронула что-то важное в душе. Что-то будто созданное для нее одной.

Он молча опустил взгляд на полные губы Леи, ощутив такое жгучее желание коснуться их своими губами, смять в поцелуе, обхватив руками тонкую талию, прижать к себе, чтобы она поняла, насколько нравится ему. Почти потянулся, чтобы сорвать этот поцелуй и опомнился, отшатнувшись от мысленной пощечины.

«Тебя ей еще не хватало!» — сказал себе зло.

— Позвольте я провожу вас, — он так и не решился спросить то, что хотел. Черт с ним, с его любопытством. Разве она стала нравиться ему меньше, после того, как Грегор рассказал о ребенке? Нет. Не хотелось, конечно, верить в такое, но правда была налицо.

Решив не делать выводы прежде чем не узнает истину, Тиль улыбнулся уставшей девушке и подхватив ее под руку на правах будущего родственника, повел вперед, следуя ее четким указаниям, где и когда поворачивать в лабиринте узких коридоров крыла, отведенного прислуге.

Грегор был зол на самого себя. Он не любил, когда с ним происходило то, что не поддавалось объяснению. Но именно сейчас это и случилось. Черт бы его побрал смотреть в глаза этой девчонки. Казалось, случайность — экипаж слишком резко остановился, и вот она летит в его объятия. Было ли это искусно разыграно девушкой, или она, действительно, не удержалась на сиденье? Так или иначе, он ее поймал, а затем понял, что это не он, а она поймала его в прочные силки своего волнующего взора, в запах волос и теплоту мягких рук. И там, в салоне экипажа, ему едва не снесло крышу от нахлынувшего желания. Все, о чем он мог думать, это как опрокинет ее на сиденье, как задерет платье и мешавшие нижние юбки, как войдет, одним рывком, одним толчком наполняя ее на всю длину. Как сорвет с губ стон вместе с поцелуем…

А она смотрела так чисто и почти наивно, что он на долю секунды позволил себе усомниться в то, что эта девушка уже была с ним.

Вспомнил, как брал ее на брачном ложе. Воспоминания только усилили желание. Породили внутри рык, готовый сорваться с губ, и он вспоминал, как касался бархата ее кожи, как целовал ее тело не замечая, что она не так, не Клаудиа.

Сам оказался дураком. Решил, играет в невинность, набивает себе цену. А оказалось, что в ту ночь рядом с ним была не невеста, а совсем другая, будоражившая кровь так сильно, что он потерял голову и сорвался, возможно, причиняя ей боль.

Дай ему судьба другой шанс, он бы все исправил. Поцелуями, ласками, довел бы ее до сумасшествия, сродни собственному. Чтобы и она хотела его также безумно, как и он.

Не в силах вынести адскую муку и не желая пугать девчонку еще сильнее, он вырвался из кареты, прочь от пленительных глаз и запаха, сводившего с ума, лишавшего остатков рассудка. А затем едва не загнал любимого жеребца, мчась назад к городу, слыша, как следом несутся его гвардейцы, те, что всегда были при нем, когда покидал пределы дворца.

Уже вернувшись, вихрем взлетел по длинной лестнице. Рванул к покоям, намереваясь принять ледяной душ, потому что возбуждение не желало оставить его, продолжало изводить, требуя разрядки.

— Ваше Величество! — раздался голос из спальни, и он чертыхнулся, запнувшись на пороге.

Клаудиа. Все еще здесь? Вот же наглая женщина! Ей же было велено собирать вещи, но она, со свойственным всем Водным упрямством, еще рассчитывает на что-то! Как бы не так!

— Вы все еще здесь? — спросил он, шагнув вперед, захлопнув за собой дверь.

Она, до того момента сидевшая на постели, почти подпрыгнула, бросилась к нему, сложив ладони в умоляющем жесте.

— Ваше Величество! Я прошу вас, позвольте мне быть с вами, оставаться вашей королевой.

Он едва не расхохотался, глядя на мольбу в ее глазах. Она что, действительно считает, что он идиот?

Женские ладошки опустились на грудь мужчины. Показались ему прохладными и успокаивающими. А Клаудиа запрокинув голову, смотрела в его глаза напряженным, ожидающим и надеющимся, взором.

— Кто такая Лея, мой король? Нищенка, человечка? А я? — начала она возбужденно. Ее ладони скользнули по телу Грегора, опустились на пояс штанов, вцепились клещами в широкую пряжку с изображением головы дракона. — Мой род силен. Славен. Я та, которая родилась, чтобы стать королевой, чтобы править прядом с вами! Я принесу вам почет и уважение! Вместе мы будем сильны. Огненные и Водные всегда были самыми сильными драконами королевства. Вы же не откажетесь от этой поддержки из-за какой-то девчонки, за спиной которой лишь горстка людей, клочок земли и рассыпающийся от старости, замок? — и ее ладони, повозившись с пряжкой, опустились вниз. Коснувшись выпуклости на штанах Грегора, Клаудиа заметно оживилась, приняв на свой счет его каменное возбуждение. А он застыл, усмехаясь, ожидая, что же она скажет, что предложит дальше. Приободренная этим молчанием, королева продолжила говорить и, одновременно с этим, гладить короля, ощущая, как возбуждение охватывает и ее. — Пусть родит мальчика. Я стану ему матерью и буду любить, как своего родного, — зашептала она жарко, глядя прямо в глаза Грегора. — Никто и не узнает! И позора можно будет избежать. Зачем вам жена человек? Она может ослабить род Огненных, ведь в этом ребенке будет и часть ее самой. А я смогу после родить вам сына, — она сглотнула, — сыновей.

— Так желаешь остаться моей королевой? — спросил он.

— Желаю! — кивнула Клаудиа.

Грегор подхватил ее под бедра, поднял, прижав к своему напряженному телу, но увернулся от губ, позволив обнять себя лишь на короткий миг, пока нес молодую женщину к постели. Она обрадовалась, увидев, куда именно направляется король. Затрепетала в его руках, задышала жарко и возбужденно, прижалась щекой к его щеке, огорчившись на мгновение, что не позволил поцеловать себя. Впрочем, он и прежде не особо любил такие нежности. Так что, когда Грегор почти бросил ее на постель и резко, рывком, перевернул, уложив на живот, она не огорчилась. Даже подалась назад, оттопырив бедра. Вскрикнула радостно, едва мужчина скользнул ладонями по длинным ногам, прикрытым пышными юбками платья. Вцепилась пальцами в покрывало, чувствуя, как Грегор поднимает подол, закидывает юбки ей на спину, открывая женственное начало, скрытое лишь тонкими кружевными панталонами, которые уже были влажными меж ног Клаудии.

— Ну же, — вздрогнула королева в нетерпении, мечтая, чтобы рука мужа коснулась ее там, в сосредоточии женского естества, приготовилась к резкому вторжению, так как он любил, без долгих прелюдий. И ей это нравилось. Она уже была возбуждена до предела. Казалось, коснись он ее, войди стремительно одним толчком, и взорвется от подступающей разрядки. Но вместо этого ощутила, как ягодицу обожгло болью, одновременно с которой прозвучал отчетливый и постыдный шлепок.

— А! — только и вскрикнула королева. Оттолкнулась от постели, намереваясь встать и спрятать филейную часть, но Грегор второй рукой придавил ее к покрывалу и снова шлепнул от души, так что кожу запекло, будто она присела на раскленную сковороду.

— Что вы… — завизжала женщина и снова получила болезненный шлепок. Затем еще и еще один.

Когда Грегор выпустил жертву из своих рук, ему заметно стало легче. От возбуждения не осталось и следа, так что холодный душ отменялся. А взор разъяренной драконихи, полыхавший яростью, почти пламенной, будто королева была из рода огненных, порадовал еще сильнее. Он отряхнул руки и коротко проговорил:

— Оделась и пошла вон. Еще раз заявишься сюда, прибью.

Она застыла, глядя в его помрачневшее лицо, а затем поняла: его угрозы не простые слова. Сделает так, как сказал.

— Вы еще пожалеете! — она поморщилась, когда на коже отдалось болью, стоило сесть, убрав руки. Быстро встала, ощущая, как злость и стыд заливают лицо. — Я предлагала вам хороший вариант, а вы выбрали девку без рода и племени…

И не договорила. Грегор скользнул к ней. Его рука взметнулась вверх и пальцы дракона сжались вокруг тонкого горла говорившей. Наклонив к ней лицо, король чуть сжал руку, позволяя женщине почувствовать всю силу его негодования.

— Пошла вон, я сказал, — произнес он. — И, если я услышу хоть одно плохое слово в сторону моей будущей жены, или если ты, или кто-то из твоего рода решите причинить ей или моему ребенку вред, отправитесь на эшафот. Вырежу весь род. И, уж поверь, рука не дрогнет, — сказал и отпустил, резко разжав пальцы.

Клаудиа охнула. Схватилась за горло и думать забыв о горящей на попе коже. Прикусив язык, злая, красная, сверкающая глазами, она ринулась прочь из королевских покоев и лишь дверью хлопнула, изливая на нее свою нерастраченную беспомощную ярость.

Наивная. Я думала, что, проводив меня наследный принц, как и полагается благородному мужчине, уйдет, оставив леди перед дверью в ее комнату, но Тиль меня как всегда, удивил. Застыл на мгновение перед входом, а затем решительно взялся за дверную ручку, проговорив только коротко:

— Вы позволите?

— Зачем… — начала было я, но принц не стал меня слушать. Толкнул дверь, распахивая, и вошел, перетупив порог комнатушки.

Я последовала за ним. Встала за спиной, бросив взгляд на ключи, так и оставшиеся лежать на столе. Здесь, как и следовало ожидать, ничего не изменилось, разве что вещи лежали не на своих местах. Определенно, кто-то побывал в комнате, но что искали, было не понятно. Брать-то у меня нечего. Все самое ценное осталось в сумке там, на постоялом дворе, как и деньги, которые мне дала Клаудиа.

— Это ваша… — начал было Тиль и замолчал. — Какой кошмар. — Он повернулся ко мне и властно произнес: — Выходите, леди Мильберг.

Я удивленно моргнула.

— Что? — спросила неуверенно, но Тиль шагнул на меня, вынуждая попятиться назад.

— Вы не останетесь в этой коморке, — заявил он. — Грегор сообщил мне своих намерениях относительно вас, леди. Так что, думаю, если вы пока займете гостевые комнаты до того, как наш король придет в себя и распорядится разместить вас согласно будущему статусу, они вполне сойдут для временного пребывания.

Мы вышли из комнатушки и принц, закрыв двери, указал мне рукой вперед.

— Идите. Я полагаю, вы в курсе, где находятся гостевые? Ведь именно там останавливалась ваша госпожа, когда только приехала во дворец.

Я знала. Еще бы мне было не знать. Ведь я там жила, точнее, спала в небольшом чулане, чтобы находиться все время под рукой госпожи. А потому лишь кивнула на молчаливый вопрос Тиля, пошла рядом, слушая как наши шаги звучат почти в унисон. Уже за первым поворотом столкнулись с одной из служанок, из числа тех, кто прибирался во дворце. Девушка бросила на нас быстрый взгляд, присела в реверансе и распрямила спину лишь когда мы прошли мимо. Еще один коридор, несколько поворотов, и мы оказались перед лестницей, что вела наверх, в крыло, где располагались гостевые покои. Ступив на первую ступень, я все же не удержалась. Застыла, проговорив:

— Ваше Высочество!

Тиль поднявшийся выше, остановился и обернулся, глядя на меня.

— Почему вы помогаете мне? Нет, не сейчас, когда все знаете, а тогда… — стало неловко от улыбки, тронувшей губы принца. И все же, я, превозмогая смущение, продолжила: — Вы отправились за мной из дворца. Ехали следом и уверена, пришли бы на помощь, когда напали разбойники. Да и после, отвезли на постоялый двор и хотели помочь… — и весь запал сошел на нет. А Тиль спустился, встав так, что мы оказались почти рядом. Возвышаясь надо мной, взглянул теплым карим взглядом, и я вздрогнула, когда его рука поднялась медленно вверх. Наверное, мне стоило отшатнутся, но я продолжала стоять рядом, даже когда его теплые пальцы коснулись моей щеки.

— Сам не знаю, леди Мильберг, — сказал он. — Возможно, это была судьба. Она хранит вас от невзгод, потому что вы носите того, кому суждено после Грегора править этим королевством.

Показалось, что он уклонился от ответа? Или он действительно обладал каким-то особенным даром? Но не стану же я давить на наследного принца! Как бы то ни было, он мне помогал. Даже сейчас, кто находился рядом со мной? Кто позаботился обо мне?

Именно. Тиль. Так что, стоило просто поблагодарить мужчину, а не забрасывать вопросами.

Я кивнула, сделав вид, что меня удовлетворил этот ответ. И мы продолжили путь.

Покои, которые распорядился выделит мне наследный принц, оказались просторными, с балконом, с которого открывался вид на сад, и огромным камином, в котором весело затрещало пламя, едва принц позвал слуг. Не прошло и часа, как я оказалась временной хозяйкой поистине королевских комнат, с уютной гостиной, спальней и маленьким кабинетом. Тиль все время был со мной. Развлекал беседой ни о чем, пока слуги наводили порядок, перестилали белье на кровати и снимали с мебели чехлы. Порадовало, что принц не отдал мне те покои, в которых я жила, когда Клаудиа была просто гостьей. Отчего-то мне совсем не хотелось бы жить именно там, зная, что она прежде меня спала на широкой постели, пока я ютилась в кладовой.

— Вам необходима служанка и что-то из одежды, — когда мы остались одни, сказал Тиль. Он смерил меня быстрым взглядом, затем хмыкнул. — Ваши вещи! Вы не забрали их с постоялого двора?

Я покачала головой. Я покидала гостиницу так стремительно и в таком страхе, что и думать забыла обо всем на свете.

— Возможно, Грегор распорядился их забрать. — Тиль мягко улыбнулся мне. — Располагайтесь. Я пока схожу к брату. Думаю, нам с ним есть что обсудить. — И, поклонившись мне, быстрыми шагами вышел из покоев, а я, наконец, осталась одна.