Глава 11

Душ принес облегчение и смыл пот и грязь после безумной прогулки в ночи. Грегор надел простой наряд и, отпустив камердинера, отправился в свой кабинет, на ходу поправляя закатившийся неловко рукав. Шагая по коридору, он думал о Клаудии. Ему совсем не хотелось видеть ее снова, и мужчина искренне надеялся, что она примет к сведению его предупреждения и окажется более разумной, чем он думает о ней. И все же, оставлять Водную без присмотра не стоило. Отправить домой с конвоем и запретить въезд в столицу на ближайшие пару лет, пока все не утрясется, а ее злость и обида не сойдут на нет.

Уже оказавшись в кабинете и бросив взгляд на фамильное древо, на котором все ярче разгоралась звезда еще нерожденного младенца, король вспомнил, что совсем забыл распорядится о Лее. Убегая от собственных чувств и желаний, он оставил девушку добираться во дворец одну, и совсем не отдал распоряжение слугам, чтобы встретили и поселили леди Мильберг в гостевых покоях, где ей надлежало оставаться до свадьбы.

Мысленно выругавшись, он потянулся к колокольчику. И на звонок тотчас явился лакей.

— Ваше Величество! — поклонился слуга.

Грегор было открыл рот, чтобы отдать распоряжения, когда в кабинет, без стука и разрешения, быстрыми шагами, вошел его брат.

Лакей резво повернулся на звук открываемой двери и, завидев наследного принца, низко поклонился.

— Уделишь мне пару минут? — спросил Тиль, ответив легким кивком слуге.

Грегор сдвинул брови, недовольный поведением брата. Но решил сдержать резкие слова и лишь кивнул, обратившись к слуге:

— Петер, выйди.

Лакей снова поклонился и поспешно ретировался, закрыв за собой двери. А Тиль прошел вперед и встал по другую сторону стола, глядя на короля.

— Ты, кажется, забылся, — обманчиво мягко произнес Грегор, а затем поднялся, не желая, чтобы принц смотрел на него сверху вниз.

— Это мне кажется, что ты забылся, — поправил его брат, — или, если быть точным, забыл о женщине, которую вытащил с утра пораньше и доставил в свой дворец, при этом не считаясь с ее мнением и не распорядившись, чтобы ее устроили как подобает ее будущему положению. Или я что-то не так понял из твоего объяснения? И ты уже не намерен жениться на Лее?

Грегор насупился еще сильнее. Понимая, что Тиль прав, он все же злился на то, что Кейзерлинг так подозрительно заботиться о его невесте. Да, он должен был немедленно распорядиться, чтобы прибывшую во дворец устроили со всеми удобствами, а он вместо этого поспешил позаботиться о себе самом. И все же, несмотря на то, что слова Тиля были истинной правдой, Грегор разозлился, понимая, что забота брата о Лее не пустой звук.

«Он не мог знать, что девчонка беременна от меня, — подумал король. — И видимо отправился за ней по другой причине!» — думать о том, что Лея просто понравилась Тилю, Грегор не хотел. Одна мысль об этом заставляла его злиться. Хотя он и сам не понимал, с чего бы ему так реагировать на происходящее.

По сути, Лея была для него никто. Женщина, с которой он, сам не зная того, провел одну единственную ночь. И если бы не ее беременность, никогда бы и не узнал о существовании леди по имени Лея Мильберг. Но судьба распорядилась так, что они встретились снова, уже лицом к лицу. И она — мать его будущего наследника. Его сын находится в ее чреве.

— Я только что собирался отдать распоряжения, чтобы леди Мильберг устроили как подобает, — сказал он холодно, решив не проявлять эмоций и не вестись на поводу Тиля.

— То есть, три часа она должна была прозябать в крошечной коморке ожидая твоих милостей, без еды и мало-мальски необходимых вещей? — чуть наклонился вперед Кейзерлинг. — Ты в курсе, что у нее нет с собой ничего, даже сменного платья, уже не говоря о таких нужных для женщин вещей, как белье и примитивные средства гигиены?

— Я приказал привезти все ее вещи из постоялого двора, — Грегор вышел из-за стола, взглянув на брата с интересом. — Слушай, Тиль, я одного понять не могу. Эта женщина и прежде жила во дворце и, как я подозреваю, в той самой тесной комнате, куда ты ее привел по прибытии. Так если она и прежде нравилась тебе, почему сразу не подсуетился?

— Она уже не в коморке. Я распорядился, чтобы леди Мильберг заняла гостевые комнаты в крыле для важных гостей, — быстро ответил принц.

— Рад, что ты оказался более гостеприимен, чем я, — язвительно проговорил Грегор.

— Что же касается твоего вопроса, то я просто не знал в каких условиях она жила прежде. Иначе бы, как ты выразился, подсуетился. Но, боюсь, что Лея из тех женщин, кто не станет принимать подобные милости от незнакомцев.

— Да? — усмехнулся король. — Вижу, ты ее хорошо знаешь, или узнал? Как-то быстро, не находишь?

Принц пожал плечами.

— Лея видна насквозь.

— Боюсь, что тут ты ошибся, — вздохнул Грегор. — Клаудиа рассказала мне, что Лея пошла в мою спальню только ради денег. Она продала себя, ради каких-то несчастных монет! — и с откровенной яростью взглянул в глаза брата, а затем громко рявкнул, так, что даже стекла в окнах жалобно затрепетали, а в глазах вспыхнуло неприкрытое пламя.

— Петер! Немедленно иди сюда!

Лакей появился мгновение спустя. Встал, ожидая приказаний.

— Вели, пусть в мой кабинет принесут вещи леди Мильберг, — сказал Грегор, а затем пояснил: — Спустись в казармы и передай мой приказ капитану гвардейцев мэстру Дитриху. Он поймет.

Лакей поклонился и вышел, оставив братьев смотреть друг на друга горящими глазами. Оба были на взводе. Грегора бесила та ярость, с которой Тиль вышел на защиту бывшей горничной. А еще больше бесило, что принц мог оказаться прав, защищая девушку. Потому что верить сказанному Клаудией не стоило. Да он и не верил. Собирался отправить в дом девушки своих людей, чтобы навели справки, что да как. И сделал бы это немедля, если бы не приход Кейзерлинга.

А вот теперь придется ненадолго отменить все планы относительно будущей супруги.

Странное дело, но думая о Лее, как о своей жене, Грегор не испытывал ни малейшего разочарования. Напротив, где-то в самой глубине души, он не мог дождаться того мига, когда снова коснется ее, назовет своей, уже имея на это полное право. И плевать, что она — человек, а не дракон. Возможно, те месяцы, которые он сам себе отвел для этого короткого брака, именно она сможет составить его счастье.

«А, может быть, и останется рядом!» — мелькнула неожиданная мысль, от которой он скривил губы, как от оскомины.

Тиль молча расположился в кресле, которое так любила вдовствующая королева, когда бывала в кабинете внука. Сидел, задумчиво глядя на танец пламени в камине и не проронил ни единого слова, до тех самых пор, пока на зов короля не явился капитан Дитрих.

Гвардеец вошел, отдав честь. Прошел к столу Грегора и положил на него сумку, в которой Тиль узнал ту самую, принадлежавшую Лее.

— Это все вещи, Ваше Величество! — быстро отрапортовал военный, и король сразу потянул руки, чтобы открыть сумку и высыпать ее содержимое на стол.

— Все, что мы нашли в комнате леди на постоялом дворе, — продолжил Дитрих.

— Хорошо, — кивнул Грегор. — Спасибо за службу, капитан. Вы можете идти.

Гвардеец поклонился и вышел, а Грегор тотчас открыл сумку и заглянул внутрь.

— Будешь рыться в нижнем белье леди? — насмешливо спросил Кейзерлинг, оставаясь в кресле. Вытянув ноги, он повернул голову и теперь смотрел на брата, ожидая, что тот станет делать с вещами Леи.

— Буду, если придется, — быстро ответил молодой король, но выворачивать все наизнанку не стал. Запустил внутрь руку и принялся шарить среди сложенных платьев и белья. Сперва достал документы, аккуратно перевязанные тесьмой. Вернул их сразу же на место, продолжая шарить в глубине сумки. А когда нащупал тяжелый мешочек, вытащил его на свет и принялся рассматривать.

— Что это? — спросил принц.

— Разве не видишь? Кошель! — проговорил в ответ Грегор и подкинув увесистый мешочек на ладони, почти сразу поймал его и второй рукой взялся за тесемки, распуская затяжку. Мгновение спустя монеты зазвенев, покатились по столу. Часть денег так и остались там лежать. Часть упали на пол, заблудившись в густом ворсе ковра. Но Грегора интересовали не они, а вышивка, инициалы на внутренней стороне мягкого кошеля.

— К. Р. Клаудиа Роттергейн, — он не заметил, как прочитал это вслух. На мгновение замер, глядя на опустевший кошель, а затем бросил его на стол.

Тиль поднялся. Приблизился к брату.

— Как она и сказала, — глухо проговорил Грегор.

Принц поднял кошель, повертел в руках и швырнул обратно.

— Вели слугам собрать деньги, — попросил он. — И знаешь ли, то, что у Леи оказался кошель Клаудии, еще ничего не означает. В конце концов, она работала на твою жену. И это вполне может оказаться ее жалование.

— Такая большая сумма? — хмыкнул Грегор и сам не понял, почему ему было так неприятно получить подтверждение словам Клаудии.

— Грегор, — спокойно проговорил Тиль и принялся собирать те деньги, что лежали на столе, складывая их назад в кошель. — Ты король. Но сейчас делаешь поспешные выводы.

— А ты склонен верить всем, кто тебе более-менее симпатичен! — Грегор присел, откинувшись на спинку. Задумчиво положил палец на подбородок, следя за тем, как пальцы брата проворно собирают серебро.

— Что она сама тебе сказала? — уточнил Тиль. — Как все объяснила?

— Она пока ничего не сказала, — чувствуя, что злиться еще сильнее, ответил король. Он сам не мог понять почему злился. То ли бесил брат и его желание защитить эту человечку, то ли деньги, которые он нашел среди вещей девчонки. То ли он сам…и реакция собственного сердца, ощутившего короткое разочарование.

— Не сказала, или ты не позволил ей сказать, в привычной тебе манере общения? — спросил Кейзерлинг и присел на корточки, чтобы собрать оставшиеся монеты, спрятавшиеся в ковре. С него станется и к черту слуг, сам все соберет и отнесет Лее вместе с ее вещами. Вряд ли там было в сумке что-то дорогое, но они принадлежали ей, а значит, должны вернуться к своей хозяйке.

Тиль услышал тяжелые шаги и вскинув голову, увидел, как Грегор быстрыми шагами пронесся мимо. Принц было дернулся, чтобы отправиться за братом, но заставил себя остаться на месте. Сейчас он будет там лишним. Да, хотелось поспешить за королем, закрыть от него Лею, не позволить прикоснуться к ней. Но он не мог. Потому что видел ту яркую звезду, что родилась на фамильном древе рода Лейнингеров, и понимал — не имеет права вмешиваться. Девушка носит ребенка брата. Хочет он того, или нет, но она будущая королева. Грегор не позволит этому мальчику родиться без имени его рода. А он, Тиль, не позволит себе помешать Лее стать законной женой. Даже несмотря на то, что начал испытывать к ней нечто большее, чем простая симпатия.

Намного большее.

Грегор понимал, что напрасно не дал Лее рассказать свою версию произошедшего. И сейчас, перепрыгивая через ступени, удивляясь собственной скорости — а он не бегал так с самого детства! — мужчина думал только о том, что надеется узнать от будущей жены. Узнать, что ее вина не так велика. Что ее, возможно, заставили, вынудили. Что она не ради денег легла с ним тогда. И он не будет королем, если немедля не узнает это.

Проходившие по коридору слуги испуганно отскакивали в стороны, глядя на мрачного короля, почти бегущего вперед. Выражение лица Его Величества говорило о том, что никому сейчас не стоит переступать ему дорогу. И все же в дальнейшем, именно слуги указали ему на покои, в которые наследный принц поселил леди Лею Мильберг.

В комнату Грегор входил без стука. За окном еще тлел день, а в гостевых комнатах оказалось на удивлении тихо. Он хотел было крикнуть, позвать девчонку, но что-то остановило. Будто кто-то сзади тихо и неслышно подошел, обнял за плечи и прикрыл маленькой ладошкой ему губы, не позволяя словам слететь с них.

Король огляделся. Прошел в гостиную и увидел на столе поднос с остатками то ли обеда, то ли раннего ужина. Шагнул дальше, первым делом проверив кабинет, но Леи там не оказалось. В ванной комнате, в двери которой он все же тихо, но постучал, прежде чем войти, нашлось мокрое полотенце и явные признаки того, что временная гостья этих комнат принимала ванну, что и не мудрено после такого путешествия. Отчего-то, представив ее себе стоявшей под водными струями, обнаженную, с мокрыми волосами, он понял, что ему и самому не помешало бы принять душ. Холодный. А еще лучше, ледяной, чтобы успокоить вновь взбунтовавшееся тело, которое желало эту странную человеческую девушку так, как никогда не желало дракониц.

— Где же она? — тихо, через стиснутые зубы, прорычал он и вышел из ванной комнаты, понимая, что остается только одно помещение, где он еще не был. И почему-то именно туда было тяжелее всего войти. Но он вошел. Прежний пыл, с которым несся сюда шагом, который не подобал королю, немного стих. А вот внутри ожило странное непонятное волнение. Будто он собирался сделать что-то постыдное.

Прошел через гостиную, медленно и тихо открыл дверь, а затем переступил порог спальни и оказался в полумраке, удивительном для светлого дня. А потом бросил взгляд на зашторенное окно и все понял.

Лея лежала на кровати. Одетая в то же видавшее виды платье, с влажными темными волосами, покрывалом рассыпавшимися по подушке.

Мысленно выругавшись, король понял, что девушка спит. И не мудрено. Он вспомнил, как прилетел сломя голову на постоялый двор, как его гвардейцы стучали в комнату, где спала леди Мильберг, и только сейчас понимал, каким грубым был.

«Пусть она поспит, — сказал сам себе, — отдохнет, а после вы поговорите. Времени еще много!» — и мысленно приказал себе уйти, вот только тело, ноги, воспротивились. Сами понесли его к постели будущей супруги. Его Величество осторожно опустился на корточки рядом с постелью Леи. Заглянул в ее лицо, скользнув взором по мягким волосам, линии подбородка, задержавшись на полных губах. Невольно качнулся вперед, не отдавая себе отчета в том, как сильно желает прижаться к ее губам своими. И тут же отшатнулся назад, осознав, что намерен сделать.

Сейчас она была перед ним, словно раскрытая книга. Грегор ласкал ее взглядом, касался осторожно, предвкушая, как позже обязательно сделает это руками. Как стащит с нее проклятое платье и швырнет его в огонь, оставив гладкую кожу своему жадному взору. А затем будет целовать, оставляя на нежном шелке девичьего тела, обжигающие следы своей страсти.

Возбуждение налило низ живота давящей сладкой тяжестью. Грегор поднялся на ноги, понимая, что еще немного, и он просто набросится на эту девушку. Возможно, он и поступил бы так, наплевав на все условности, но не смог. Глядя на ее уставшую, подавил в себе дикое желание. Отпрянул, пятясь назад и не понимая, что же происходит с ним, почему он сходит с ума?

«Я — король!» — сказал он себе. И он был в своем праве. Эта женщина обманула его, легла в его постель, заменив невесту. Возможно, обман был с целью защитить себя, он пока этого точно не знает и не уверен. Но очень хочет, чтобы так оно и оказалось на самом деле. Ведь что стоило Клаудии обмануть его. Да он и не поверил ей, хотя соблазн был. Ведь всегда в плохое поверить проще, особенно, когда обман на лицо. Только эта девушка казалась слишком чистой, особенно теперь, когда вот так спала, не ведая, что он стоит над ней и что бы желал сделать, если бы не остановил сам себя. А уже скоро и сама займет место рядом с ним, вместо Клаудии и тогда все решится.

«Какая разница, почему она сделала то, что сделала, — отступил он к двери, по-прежнему не сводя глаз с ее маленького лица. — Есть ребенок. Разве это не то, о чем я мечтал?» — возможно, будь леди Милберг драконицей, он даже порадовался бы такому повороту судьбы. Но она была человеком. А человеческая кровь делает дракона слабее. Его сын, первенец, родится от его крови, потому что так устроено мировозданием. А вот, если будут еще дети, то все может произойти.

«Как же далеко я зашел в своих рассуждениях? — он криво усмехнулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь. — Мой первый сын еще не родился, а фантазия уже разыгралась не на шутку!» — не он ли планировал избавиться от супруги после родов? А тут уже и думает иначе, сам себе противоречит. Что же она с ним делает? Почему так влияет, заставляя забыть о прежних планах? Что с ней не так?

Грегор вышел из гостевых покоев. На мгновение помедлил, привалившись спиной к двери, уронив голову на грудь. Злясь на себя, за то, что ведет недостойно короля, на Лею, за то, что переворачивает его мир, на Тиля, который говорит правильные вещи и оттого злит еще сильнее.

— Черт бы побрал вас всех! — прорычал он и пошел прочь от покоев, раздосадованный тем, что так и не нашел в себе силы разбудить девушку и узнать то, что хотел.