Глава 12

Он подписал документы и выдохнул спокойно, глядя, как Клаудиа поднимает на него тяжелый взор. Глаза бывшей королевы были полны непролитых слез, но она не плакала. Стояла, стиснув зубы и отказавшись присесть на предложенный стул. Грегор хмыкнул, вспомнив, с каким удовольствием отшлепал ее по заднице. Возможно, леди Роттергейн просто не успела посетить лекаря и ей еще больно сидеть? Все же, он немного перестарался, оставляя на нежной коже следы от своей немаленькой пятерни.

— Проводите леди, — кивнул он лениво на застывшую Клаудию. — Она покидает дворец, — а сам повернулся к вдовствующей королеве, всем своим видом показывая, что разговор, так и не превратившийся в диалог, закончен.

Впрочем, бывшая королева и не думала закатывать истерику. Подхватила тяжелые юбки и забыв о приличиях, развернулась спиной, быстрыми шагами покинув кабинет под взглядом королевы Марии.

— Если бы за ней не стоял ее могущественный род, я бы посоветовала запереть эту девицу в Храме Богини, — проговорила старая леди. — Насколько я могу судить по драконам, от нее стоит ждать неприятностей!

— Именно, что стоит, — Грегор встал. — Но ты сама сказала. За спиной Клаудии ее род. Очень сильный род, а я пока не могу потерять поддержку Водных, даже несмотря на то, что руки чешутся наказать эту, — он хмыкнул и выразился намного мягче, чем хотел, — обманщицу как подобает. Но если она проигнорирует предупреждение, придется поступить так, как мне бы не хотелось.

— Водных много, — согласилась королева. — И они непременно пойдут за Роттергейнами, если Эрих, как глава рода, прикажет. И, — Мария недовольно усмехнулась, — будет бунт, а нам этого не надо.

— Не надо, — кивнул Грего соглашаясь. — Но я подумываю над тем, чтобы род Водных сменил своего главу.

— Вполне разумное решение, — согласилась его бабушка. — Теперь, когда их планы на трон не оправдались, Эрих будет зол. В открытую он пойти против тебя не посмеет, так как правда на твоей стороне. А значит, будет пакостить тайно.

— С этим я разберусь, — Грегор развернулся лицом к фамильному древу и устремил взгляд на новую звезду.

— Ты ее привез! — Мария не спрашивала, а утверждала.

— Да.

— Очень хочу посмотреть на будущую жену моего внука, — она улыбнулась. — Ты ведь не станешь тянуть с церемонией?

Король покачал головой.

Нет. Тянуть он не станет. Причем, цель его более эгоистична, чем он хотел бы признаться. Лея нужна ему самому. Чтобы успокоиться и понять, что с ней, или с ним, не так? Подобного влечения он не испытывал никогда. Конечно, были женщины, которые ему нравились, но обычно, после нескольких ночей наступало пресыщение их красотой, благо, желающих попасть в постель короля, было предостаточно. И едва ли не каждая лелеяла надежду задержатся рядом с ним подольше, а то и получить постоянное место. Возможно, нет, скорее всего, с леди Мильберг будет та же история. Но пока его тянет. Тянет безудержно, и почти нет силы сопротивляться безумному желанию присвоить девушку, уже осознанно сделать своей. Да, пусть между ними все было, и ребенок в ее чреве тому доказательство. Но тогда он не знал с кем спал. Для него она была Клаудией. А Водная совсем не вызывала в его сердце подобные эмоции.

Грегор опустил глаза.

— Чуть позже я отправлюсь к девушке, — продолжила старая королева. — Нам непременно стоит познакомиться.

— Думаю, она тебе понравится, — глухо проговорил король. А брови Марии приподнялись в некотором удивлении. Но она ничего не сказала по этому поводу, лишь произнесла: — Надо как можно скорее отправить к ней модистку. Снимем мерки и вместе со свадебным нарядом, пусть девушке сошьют несколько приличных платьев, чтобы было в чем показаться во дворце. Я так понимаю, она не блещет дорогими туалетами, да и откуда у горничной могут быть подобные вещи. На первое время хватит. После, конечно же, мы ее как следует приоденем, — она задумчиво прикусила губу, став в этот миг чуть моложе. — И, кстати, стоит послать за родственниками твоей невесты. Они должны присутствовать на церемонии…

— Только прошу тебя, бабушка, — скривился Грегор, — не надо устраивать то же, что и было на моей свадьбе с Клаудией.

— Нет, нет! — она всплеснула руками. — Конечно, нет. Да и надо что-то придумать, чтобы в народе не начали расползаться слухи. Сам понимаешь, не прошло и месяца, как ты разводишься и берешь новую жену.

— Велю сказать, что Клаудиа бесплодна, — зло пошутил Грегор, а Мария насупила брови.

— Как бы то ни было, объяснение надо придумать, — она вздохнула и произнесла, бросив взгляд на внука. — Я оставлю тебя. Пойду займусь делами. Надо уладить все с родственниками нашей невесты, а также позаботиться о том, чтобы праздник все же состоялся. Пусть среди своих, но о Лее должны узнать все. Пусть никто не сможет сказать, что Лейнингерам есть что скрывать.

Она кивнула внуку, получив от него ответный почтительный поклон, и ушла, шурша юбками по пышному ворсу ковра. Оставив Грегора любоваться сумкой Леи, продолжавшей лежать на его столе.

И кошельком, полным серебра.

Отчего-то король не сомневался, что Тиль собрал монеты все до единой. И даже такая мелочь в отношении брата к его невесте, раздражала короля. Он кликнул слугу, а когда лакей вошел, низко склонив голову, указал на сумку Леи, велев отнести вещи и деньги их владелице. Подумал, что возможно, стоило сделать это самому, но решил, что пока лучше не видеть невесту, чтобы немного успокоить тянущую боль в груди.

Теплая вода и сытный обед подкосили меня, свалили с ног, хотя я пыталась изо всех сил оставаться бодрой и свежей, понимая, что Грегор так просто не оставит меня. Да, он уехал, да, бросил одну добираться в город, а затем и во дворец. Хотя, если подумать, одна я не была. Рядом, помимо гвардейцев, находился и наследный принц, зачем-то взявший на себя обязательства едва ли не моего опекуна. Но я искренне надеялась, что в его лице нашла верного друга, или хотя бы союзника.

Проснувшись на закате, перекатилась на бок, разглядывая умирающее солнце, стучавшееся последними лучами в мое окно, пытаясь пробиться меж тяжелых штор тонкими оранжевыми лучами. Я села. Несмотря на то, что прошло несколько часов после моего возвращения, сон не пошел во благо. Голова болела и все тело отчего-то отдавалось ноющей болью, будто я тяжело работала накануне. Но я не могла и дальше лежать в кровати. Встала, оправив старое платье — мне пришлось надеть его, мятое и не свежее, на чистое тело. Но, за неимением другого, выхода просто не было. Не оставаться же мне голой!

Я обулась и прошла через спальню, помня о том, что Тиль велел не стесняться и вызывать слуг, когда понадобятся.

— Привыкай, — сказал он мне во время нашей беседы. — Скоро ты станешь королевой, — добавил и отчего-то отвел взгляд. Словно его этот факт не радовал. Как, впрочем, и меня.

В гостиной оказалось пусто. Кто-то растопил огонь в камине и зажег одинокую свечу, поставив ее на столе. И тут я заметила свои вещи. Сумка лежала в кресле и оставалось лишь надеяться, что там было все то, что я оставила на постоялом дворе.

К моей радости, все оказалось на месте. И я, отобрав нужное, вернулась в спальню, чтобы переодеться. При этом мне и в голову не пришло вызвать служанку. Сама сняла платье и белье. Сама надела свежие и чистые вещи, сложив испачканные в аккуратную стопку. Одеваясь, я старалась не думать о том, чьи руки трогали мое белье. Было в этом нечто неприятное и постыдное. Вещи у меня были чистые, только вот старые.

Представив, как белье собирает кто-то из королевских гвардейцев, ощутила жар, разлившийся под кожей. Но почти сразу решила не думать об этом. Да и толку-то? Главное, что ничего не пропало. Даже туго набитый кошель, подаренный Клаудией, лежал среди вещей.

Я вернулась в гостиную. Немного посидела перед камином, грея руки, а затем решительно встала и прошла к столу, на котором, рядом с подсвечником, лежал колокольчик для вызова слуг. Как я знала, колокольчик был магический, а потому для него не нужны были никакие веревочки и крепления. Этот звон слышали все слуги, кто находился поблизости. Так что не стоило переживать, что мой зов останется без ответа. И я не ошиблась. Не прошло и пары минут, как в двери постучали. Я, еще не привыкшая к роли госпожи, тихо произнесла:

— Войдите!

И приготовилась увидеть кого-то из слуг. Тех, с кем постоянно сталкивалась внизу, в крыле, отведенном для прислуги. Но, к моему удивлению, в комнату вошла совсем не служанка. Я тут же присела в реверансе и опустила глаза, удивленная и несколько напуганная таким неожиданным визитом.

— Лея? — вдовствующая королева сделала знак своей помощнице, и та оставила нас наедине. Вышла, прикрыв двери, и затихла, явно ожидая в коридоре, пока не понадобиться Ее Величеству.

Королева мне нравилась. Я считала ее весьма рассудительной и справедливой женщиной. Да и все слуги во дворце любили Ее Величество Марию за чувство справедливости и понимание даже к слугам. Властная, собранная, она всегда представлялась мне сильной, несмотря на кажущуюся и обманчивую старческую хрупкость. Но в этой драконихе был стальной стержень, и она заставляла считаться с собой не только короля, но и всех глав рода Огненных.

— Ваше Величество! — произнесла я. Сердце забилось быстрее. Я подумала, что сейчас она выскажет мне все, что думает о моем подлом обмане, но старая королева произнесла:

— Рада познакомиться с тобой, Лея Мильберг.

Я снова поклонилась. Хотелось сказать что-то в ответ, и стоило сказать, но почему-то слова не шли с губ, а в голове лишь хаотично затрепетали мысли.

— Я помню тебя, — продолжила Мария. Она прошла вперед, оглядела покои, будто никогда здесь не бывала раньше, хотя это вполне могло быть. Дворец короля огромен, и сколько в нем комнат знает только тот, кто управляет всеми слугами. Вряд ли Ее Величество посещает все закрытые помещения. Пока я размышляла, королева продолжила: — Видела при Клаудии. Ты ведь ее родственница? Впрочем, мне и без рассказа Грегора было бы все понятно. Хватило бы одного взгляда на тебя, чтобы увидеть сходство.

В том, что вдовствующая королева уже в курсе произошедшего, я не сомневалась. Но судя по ее мягкому тону, ее мнение отличалось от мнения короля. И я убедилась в этом, когда Мария жестом пригласила меня присесть у камина.

— Поговорим? — спросила она.

Я кивнула.

Мы опустились в кресла напротив друг друга. Я судорожно сжала ткань платья на коленях, испытывая неловкость перед старой женщиной, а она, в свою очередь, принялась разглядывать меня так тщательно, словно художник, намеревающийся перенести мой облик на холст.

— Ну, — сказала, наконец, королева Мария, — рассказывай, как получилось так, что ты оказалась в постели моего внука. Только не вздумай лгать мне. Я ложь чувствую и все сразу пойму.

И я рассказала. Все, без утайки. Впрочем, стыдиться мне было нечего. Я понимала, что возможно, в глазах других опорочена. Что меня могут счесть обманщицей. Но я знала, что это было не так.

Королева слушала молча, долго, не перебивая. Лишь время от времени отводила взгляд и смотрела на огонь, будто он помогал ей сосредоточиться на моем рассказе. А когда я закончила свою историю едва ли не ее приходом в эти покои, старая дама улыбнулась и встала. Я поспешно вскочила, глядя в ее глаза, но женщина лишь улыбнулась и произнесла:

— Готовься к свадьбе. Завтра утром придет модистка. Скажешь ей, что тебе нужно из нарядов помимо свадебного…

Я застыла. Вот так сразу. Я — и замуж за короля! А мне совсем не хотелось выходить за него. И пусть во мне уже жила часть Грегора, я пока не могла принять и осознать это. Не чувствовала в себе другой жизни, но помнила о том, как пламенело лицо и как я напугала разбойников, подпалив их на темной дороге.

— Ты носишь дитя моего внука. Этот мальчик нужен нам и, полагаю, ты и сама знаешь, почему.

— Но я… — начала было, только Мария лишь взглянула на меня, и я поняла: меня никто не отпустит. Пока не стану женой Грегора. Пока не рожу его сына. А там, что будет дальше, кто знает. Его Величество обещал, что смогу остаться при ребенке, но давал понять, что видеть меня после рождения наследника своей супругой не желает. Что ж, я тоже этого не захочу.

— Церемония состоится быстро, — сказала старая королева. — Твоих родных известят сегодня же, и мы дождемся их приезда сюда. Более того, я позабочусь, чтобы они ни в чем не нуждались, — она улыбнулась мне, давая понять, что разговор окончен. И шагнула к двери. Я было последовала за ней, но Мария оглянувшись, улыбнулась, сказав:

— Я буду рада принять тебя в нашу семью и, — ее глаза сверкнули так озорно, словно передо мной стояла не старуха, а молодая цветущая девушка, — признаюсь, благодарна тебе за то, что мы избавились от Клаудии. Она мне никогда не нравилась, — и королева, величественно постучала в двери, приказывая своей помощнице, дожидавшейся госпожу в коридоре, открыть перед ней двери. А я еще некоторое время стояла и просто смотрела вослед Марии, даже когда двери закрылись, взгляда не отвела, чувствуя, что попала в трясину, из которой нет спасения.

Никто не спросил моего мнения, хочу ли я становиться женой короля. Просто поставили перед фактом. И, кажется, мне придется смириться, как бы я не хотела иного финала.

Все завертелось слишком быстро. Те несколько дней, которые ушли на приготовления к очередной свадьбе короля, меня не оставляли в покое. Кажется, я ни на одну минуту не могла остаться в покое. Если это была не модистка, постоянно измерявшая меня, то для свадебного платья, то для бального, то для туалета, в котором можно было выйти к придворным, то время отнимали бесчисленные учителя, проверявшие мое хромавшее образование. Казалось бы, этот брак явно не станет долговечным, но от меня хотели большего, чем я могла бы сделать и дать. А на следующий день, после моего знакомства с королевой, и сразу после первого посещения модистки, снова пришла королева. И на этот раз не одна. Она привела с собой королевского лекаря, который осмотрел меня и подтвердил беременность.

— Таков закон, — только и сказала вдовствующая королева, пока я, красная от стыда, оправляла юбки, покинув спальню спустя несколько минут после ухода лекаря. Зато сразу стало понятно, почему так быстро открылась правда. Ведь Клаудиа не была беременна.

Королева и после приходила ко мне. В основном, по вечерам сразу после ужина, причем я трапезничала в своих покоях и почти радовалась тому, что меня не приглашают присоединиться к королю и его бабушке там, внизу, в большом обеденном зале. А за день до свадьбы, пришел лакей и пригласил меня следовать за ним в кабинет короля, который пожелал меня видеть.

Отказаться я не могла, да мне и самой хотелось узнать свою дальнейшую судьбу. К слову говоря, с Грегором мы не виделись все эти дни. Его занимали какие-то важные и весьма неожиданные дела. Так что я шла следом за лакеем, думая о том, что впервые побываю в кабинете Его Величества и увижу знаменитое фамильное древо. На котором, будто россыпи звезд, сверкали представители рода Огненных.

Кабинет Грегора находился в том же крыле, где и королевские покои. Высокая дверь из дорогого красного дерева, была украшена золотым драконом такой тонкой работы, что я на мгновение, пока лакей стучал, залюбовалась этим существом. А затем, услышав низкое: «Войдите!» — едва не подпрыгнула на месте, узнав голос короля. Судя по тону, он был не в духе, и я стала внутренне подобралась, прежде чем лакей открыл дверь и прошел вперед, называя меня и мой, увы, не самый известный род.

Я переступила порог, заметив прежде всего огромный стол, за которым восседал Грегор. А уже после обратила внимание на то самое фамильное древо, находившееся на стене, прямо за его спиной.

— Свободен! — бросил король лакею и тот с поклоном удалился, оставив нас наедине.

Я обвела помещение быстрым взглядом, а затем устремила его на Грегора.

Мужчина поднялся и вышел из-за стола. Шагнул ко мне навстречу, и я запоздало присела в реверансе, приветствуя Его Величество.

— Прости, что не заходил все эти дни, — проговорил он так, словно меня этот факт мог действительно расстроить. — Были важные дела. Я хотел поговорить с тобой, но, так уж получилось. — Его тон показался мне обманчиво вежливым. Подозревая неладное, посмотрела на мужчину, ожидая, что же он скажет дальше.

— Подойди сюда, — велел он. — Я хочу, чтобы ты прочитала брачный договор и поставила на нем свою подпись.

Заставила себя шагнуть вперед. У стола остановилась, посмотрев на бумаги, исписанные ровным почерком, и перевела взор на Грегора.

Он стоял близко. И мне казалось, что я чувствую тепло, исходящее от Огненного. Руки задрожали, когда подняла первый лист и принялась читать. Что и говорить, условия были весьма приемлемыми. Я бы даже сказала, что король решил стать щедрым, вот только мне было не по себе, пока скользила взглядом, по пунктам договора. А Грегор стоял не шелохнувшись, только следил за мной, странным, подозрительно прищуренным взглядом. Я же не спешила. Читала вдумчиво, параграф за параграфом, мысленно ставя галочку там, где соглашалась и прочерк там, с чем могла бы поспорить. Но, наверное, король ждал от меня благодарности, потому что по этому договору я больше получала, чем теряла. Даже ребенка, после рождения, мне было позволено воспитывать и называться его матерью. Хотя, тут же, в договоре, был пункт о расторжении нашего брака после рождения сына.

Я перечитала документы еще раз, чувствуя, что Грегор замер в ожидании моего ответа, а затем подняла взгляд и посмотрела на короля так, как посмотрела бы на мужчину, а не человека, за спиной которого едва ли не безграничная власть. По крайней мере, в этом королевстве.

Я не желала брака с ним. Я не любила его, но понимала, что меня не оставят в покое. Что мне придется подписаться под всеми пунктами, потому что Грегору позарез нужен этот наследник. Возможно, будь у него в запасе не два года, а несколько лет, хотя бы пять, он и не подумал бы связывать свою судьбу с человечкой. Он, могучий дракон, самый сильный в своем роде и я, слабая, ничтожная в сравнении с ним и его силой.

— Что-то не устраивает? — уточнил король напряженным тоном. А сам неожиданно опустил взгляд на мои губы, и я едва сдержалась, чтобы не поджать их, не спрятать от его взора.

— Может, мало денег выделил на содержание? — показалось, или он чуть придвинулся, на самую малость став ближе ко мне.

— Нет. — Я покачала головой. Деньги мне были нужны. Сомневаюсь, что я стану тратить их на себя, а вот помочь отцу восстановить Нэст — отличная идея. И сумма, которую определи мне Грегор на расходы, как своей супруге, были более чем щедры. Так что у старого замка появился шанс не осыпаться песком в море и еще увидеть не одно поколение Мильбергов.

— Я не стану отнимать у вас нашего ребенка, — продолжил он и стал еще ближе, наклонившись уже заметно ко мне.

Я отодвинулась, не желая касаться мужчины. Помнила его руки на своем теле, как врывался в меня, словно хотел наказать за неприязнь к той, кто была тогда его настоящей женой.

— Тогда что? Есть особые пожелания? — он сделал вид, что не заметил моей отстраненности.

— Есть, — кивнула я, ткнула пальцем в договор, — вам стоит внести один важный пункт.

По его вспыхнувшему насмешкой взору, поняла, что он придумал себе совсем не то, о чем я попрошу. Возможно, мой пункт его немного удивит, но вряд ли огорчит.

— Я хочу, чтобы вы указали и подписались под тем, что не станете посещать мои покои, как супруг. И я не буду выполнять свои обязанности и делить с вами ложе, — проговорила, чеканя слова. — Ребенок уже есть. А потому я не хочу, чтобы вы… — и не договорила. Что-то страшное вспыхнуло в его глазах. Нечто такое, отчего мне захотелось броситься прочь из этого богатого кабинета. Но Грегор не позволил. Его руки будто сами собой оказались на моей талии. Мгновение, и вот уже я сижу на столе, а он прижался ко мне, заставив раздвинуть ноги, чтобы быть ближе. Мой сдавленный возмущенный выдох, и его правая рука покинула талию, скользнула по спине и шее, зарылась в волосы, обхватила пальцами тонкую шею, надавив.

Он впился в меня долгим взглядом, заставляя смотреть себе в глаза. А я, признаться, сразу запаниковала. Рука у дракона была сильная. Держала крепко, хотя и не причиняла боли. Но было понятно — дернусь, попробую вырваться, не отпустит. Я искренне не понимала, в чем проблема. Неужели, его задело то, что я не желаю делить с ним постель? Да на королевском дворе желающих заменить королеву на брачном ложе пруд пруди. Королю стоит только поманить пальцем и любая будет рядом. Но не я. Не хочу и не желаю. Хватит с меня одного раза. Предостаточно.

— Не нравлюсь? — спросил он густым тягучим голосом, за которым скрывалась злость. Вот так, из улыбчивого хозяина жизни, Грегор превратился в жестокого повелителя судеб. И теперь, вероятно, хотел, во что бы то ни стало изменить мою. И я поняла свою ошибку. Отказывая ему я, кажется, задела его мужское самолюбие, которое уже и так было уязвлено обманом Клаудии. В котором я, кстати, сыграла не последнюю роль.

«Дура!» — сказала сама себе, а вслух проговорила, продолжая дерзить и не понимая, что делаю: — Не нравитесь, Ваше Величество.

Он стиснул зубы так сильно, что я услышала, как они заскрежетали.

— И так? — вдруг спросил он, а его рука, лежавшая на моей талии, опустилась на бедро, обжигая прикосновением даже через ткань платья. Он наклонился ко мне, несколько долгих секунд смотрел на мои губы, затем обрушился на них, словно обезумев. А я, под жадным напором, прогнулась назад и непременно распласталась бы на столе, не удерживай он меня правой рукой. Той самой, что сейчас намотала волосы на кулак, будто опасаясь, что вырвусь на свободу.

Его рот был жадным. Разомкнув мои губы, Грегор протиснул в мой рот язык, исследуя, покоряя. Горячая волна опустилась от груди в низ живота. Окатила лавой, заструилась по венам, будто горный поток, побежала, заставляя кровь едва ли не кипеть. Но я не знала, от чего во мне вспыхнуло это пламя. То ли от злости на короля, насиловавшего мой рот, то ли от зарождающегося неприличного удовольствия?

Грегор прикусил мою нижнюю губу, затем лизнул и снова накрыл своими губами. Его рука там, на моей шее, давила стальными тисками. Он прижимался ко мне своим телом, и я явственно ощутила его каменную эрекцию меж своих разведенных ног.

Он хотел меня. Потому ли, что была похожа на Клаудию? Или ему, как мужчине, было все равно, кого целовать и любить. А может быть, возбуждению сопутствовала злость из-за моего отказа?

Но рука продолжала держать мои волосы так крепко, что вырваться не было возможности, а вторая уже оказалась на пояснице и почти грубо прижимала меня к его напряженной плоти, словно давая понять, что он не согласен с моей единственной поправкой.

— Пустите, — выдохнула я, когда он всего на мгновение оторвался от моего рта. Глотнула воздуха, отпрянула назад, ощутив боль, когда волосы натянулись.

В глазах Огненного вспыхнула ярость. И я увидела, как его волосы начали пламенеть. Вот точно, как у меня лицо после пощечины Клаудии. Страх, липкий, злой, забрался в сердце, и я забилась в руках Грегора, отчаянно взвизгнув. Но пламя не тронуло меня. Не обожгло, а лишь согрело мягко и почти нежно, несмотря на лютую ярость, плескавшуюся в глазах Грегора.

— Отпусти, — уже будто позабыв, кто находится рядом со мной, я дернулась изо всех сил, ощутив боль в затылке. Грегор пожалел. Разжал пальцы и освободившиеся волосы тяжелой волной упали на плечи, укрыли спину. Я же, продолжая злиться, на эмоциях, отвела руку и прежде чем поняла, что делаю, ударила короля по щеке.

Уже когда рука летела, приближаясь к лицу мужчины, я осознала, что творю. Но замах было не остановить, и удар получился сильный и злой.

Секунда, и мы оба застыли. Я только руку уронила, глядя, как лицо Огненного перестало гореть. Только гнева у него то этого не убавилось. В глазах, объятых внутренним пламенем, вспыхнуло что-то такое, отчего захотелось немедленно спрятаться, сбежать, да хоть под стол забраться, только чтобы не видеть этот взор.

Я ударила короля. Не какого-то там приставучего лакея. Короля! И, судя по тому, каким стало его лицо, он не привык к подобному проявлению благодарности за монаршее внимание. Возможно, в тот миг меня спасла та звезда, что горела на фамильном древе выше остальных. Наш ребенок. Его наследник и сын. Потому что мужчина с такой силой стиснул челюсти, что я испугалась, как бы не раскрошил свои зубы.

— Значит так? — прорычал он и оттолкнул меня, но как-то мягко. Будто опасался, что упаду. Просто отодвинул от стола и сел на свое место, притянув злосчастные бумаги ближе. Взял перо и чернила, обмакнул и принялся писать, а я, глядя за тем, как движется его рука, рождая на белом документе новые строки, поняла, что Его Величество лично составлял документ, не прибегая к помощи королевского писаря. Прошла минута. Он написал то, что хотел, повторив на втором экземпляре документа, видимо, предназначавшегося мне, и отбросил прочь ни в чем не повинное перо.

— Читай, — заявил и подвинул ко мне документ с его не просохшими чернилами.

Я отдышалась после его безумного поцелуя, и опустила взгляд, краем глаза не переставая следить за Грегором. Не доверяя ему полностью.

— Так тебя устраивает? — спросил резко, словно ударил хлыстом.

Я прочитала и кивнула, хотя, признаться, не понимала, почему он именно так, а не иначе, сформулировал последний пункт, гласивший, что между нами будет то, что бывает между мужем и женой, только по моему согласию.

«Я никогда не захочу его», — подумала и сдержала рвущийся из груди смех.

— При моих приближенных будешь вести себя как подобает, — произнес Грегор ледяным голосом. — И не смей уклоняться от моих прикосновений и объятий, когда мы не одни. Мне хватило скандала, связанного с Клаудией. От тебя я такого уже не потерплю.

Ясное дело. Кто я и, кто Клаудиа. Ее он тронуть не спешит, знает, какая сила стоит за наследницей рода Водных. Все же, кто такой король, если у него нет союзников. А род Водных были вторыми в королевстве по силе, могуществу и, что было немаловажно, многочисленности. У моей семьи только разваливающийся замок и горстка людей, живущих в нем.

В груди неприятно сдавило. Я подумала о том, пожелал бы Грегор расторгнуть брак, будь я ему полезна? Возможно, не стал бы ставить такое условие — развод после рождения сына. И при всем при этом он надеялся, что я с радостью соглашусь делить с ним ложе?

— Есть еще какие-то пожелания, — как-то язвительно спросил король. — Мы еще не поставили подписи, и я не подтвердил написанное печатью. Так что, если желаешь что-то получить помимо перечисленного, я готов пойти и на эти уступки, конечно, в разумных мерах!

В груди что-то сжалось в неприятный ком. Не хотела я от него ничего. Сына бы забрала. Пусть я еще не осознала себя матерью, но я знала точно одно — своего ребенка я буду любить всегда. От кого бы он не был рожден.

Но Грегор никогда не отдаст мне сына. Потому что ему нужен наследник, иначе он сам потеряет все, что сейчас имеет.

Возможно, окажись на моем месте Клаудиа, она бы выжала из короля все, что только смогла бы выжать. Но у меня была глупая гордость. И она не позволяла мне требовать. Хватит того, что я уже однажды продала себя. Больше это не повторится.

— Спасибо. Мне достаточно всего, что вы сами решили мне дать, — я распрямила спину, встретив его прямой, ждущий взор. Прошла минута, не меньше, прежде чем он протянул мне перо, велев:

— Ставь подпись.

Я повиновалась.

Мы оба поставили подписи, затем он придавил магическую печать, закрепив наш договор, и протянул мне один экземпляр. Сам же поднялся на ноги и мрачно произнес:

— И никаких мужчин, пока ты — моя!

Я осторожно взяла документы, подняла на короля взгляд.

— Можете не беспокоиться, Ваше Величество. Единственная ночь с вами отбила у меня всякое желание исследовать дальше то, что происходит в постели между супругами, — сказала и присела в глубоком реверансе.

Он молчал, пока я шла до дверей. Молчал и лишь касался взглядом. Я знала, что стоит мне оглянуться, посмотреть назад, и я увижу его злой взор, в котором плещется огненное пламя. И только когда я подняла руку, чтобы коснуться дверной ручки, в спину ударили слова. Тихие, но уверенные:

— Я подожду. Сама придешь.

Сердце дрогнуло, а губы сложились в насмешливую улыбку. Я была уверена, что не приду. Пусть ждет. И все же, его уверенность в себе осела неприятным осадком в сознании.

Я толкнула дверь и вышла из кабинета.