Глава 14

Свадебный пир не получил такого размаха как во время свадьбы Грегора и Клаудии. Впрочем, меня это не удивило и не оскорбило. Напротив, я была бы рада, если бы королевская семья вообще не стала бы отмечать подобное событие. Хватило и того, что нас связала родовая лента, а глаза королевы Марии и моего новоиспечённого супруга светились едва ли не таинственным торжеством.

Единственное, что порадовало меня в тот день — разговор с отцом и объятия брата, когда, покинув храм, мы вошли во дворец. Нам отвели для общения не так много времени. Впереди был праздник, и приближенные ждали молодых. А я мечтала только о том, чтобы сесть у камина рядом с братом и отцом, и тихо поговорить, узнать, как они живут без меня и почему я не получила ответного письма, после того, как отправила документы.

Но, кажется, родных интересовали уже не минувшие дела, а мой состоявшийся брак.

— Даже не вериться, что моя сестра стала королевой! — Арман не веряще улыбался, рассматривая новую меня, в непривычном дорогом платье, с уложенными волосами, в прядях которых сверкали крошечные жемчужины, которые служанки вплетали битый час с самого утра.

Я посмотрела на брата, стараясь показать одним взором, насколько мне радостен этот брак, но Арман не заметил. Зато от отца не ускользнуло выражение печали в моем взоре.

— Тебя заставили? — спросил он.

Я покачала головой.

— Это из-за Армана? — предположил отец. — Так тебе удалось вернуть документы? — спросил и почти попал в точку. Я замялась. Рассказывать о том, каким именно способом я отработала жизнь брата, не хотелось. Не было в том ничего такого, чем девушка могла бы гордиться. И я промолчала, решив не открывать эту маленькую тайну. Лгать отцу не помела бы, спроси он прямо. Но он не спросил. Видимо, понял, хотя и на свой манер.

— Мы замок восстановим, — сказала я и взяла отца за руку. — Будет наш Нэст еще радовать твоих внучат, — сказала и запнулась, вспомнив о том, что отец еще не в курсе моей беременности.

Сказать, или нет?

Арман уже не улыбался. Отец напомнил ему о проклятых бумагах, и брат опустил голову, видимо, ощутив свою вину.

— Как там? Дома? — спросила я.

— Тебя мы ждали. Думали, приедешь, как обещала, — ответил отец быстро. — А оно вот как обернулось.

— Так она теперь королева, — нашелся Арман. — Радоваться надо, — и снова поднял голову.

— Скажи еще, что тебя может ей надо благодарить? — рявкнул на него отец, но я покачала головой. Наверное, стоило рассказать им, что я королева на время. Что, когда рожу Грегору наследника, займу место во дворце уже как няня и кормилица принца. Но не хотелось омрачать и расстраивать обоих. Еще узнают. Только им от того, что сейчас я все выложу как есть?

В двери гостиной, где мы уединились после возвращения из храма, постучали. Отец бросил на меня быстрый взгляд, понимая, что сейчас меня уведут, чтобы посадить за свадебный стол рядом с королем. И уже не будет возможности поговорить так, как хотелось бы. Откровенно, душа в душу. Он протянул руку и коснулся моей щеки, сказав:

— Если бы только тебя сейчас могла видеть твоя матушка!

Его взор затуманился, да и я сама ощутила, как слезы защипали глаза, а в горле образовался ком. Арман поспешно отвел глаза, но в этот миг в двери снова постучали.

— Ваше Величество! — услышала я и не сразу сообразила, что обращаются ко мне. Титул прозвучал непривычно, я моргнула, а отец уронил руку и улыбнулся, явно намереваясь меня поддержать.

— Обещай, что вы сразу не уедете домой, — попросила я, схватив его за руку. — Что мы еще поговорим завтра.

Он кивнул и только тогда я произнесла:

— Входите.

Вошедшим оказался слуга. Лакей, одетый в парадную ливрею. С поклоном он обратился ко мне:

— Ваше Величество, Его Величество зовет вас.

— Уже соскучился! — со смешком заметил брат и едва не получил затрещину от отца. Он тут же перестал шутить, а я проговорила:

— Завтра поговорим обязательно. Я хочу знать все, что происходит дома. Мне положено, как королеве, приличное содержание. Так что я буду постоянно присылать деньги. И отец, — взглянула на лорда Мильберга, — пусть наш Нэст снова станет черной крепостью за стенами которой станет род наш сильнее. Мы возродим наше имя, — я улыбнулась отцу, и он подал мне руку, намереваясь проводить к королю. Я подхватила его под локоть и, вскинув голову, вышла из гостиной, последовав за услужливым лакеем, мимо придворных, ожидавших моего выхода.

— Надо же, — королева Мария взглянула на внука. — Кто бы мог подумать…

Она не знала, что сказать. Впервые дар речи отказал. На ее памяти, а королева прожила достаточно долго, это было впервые, чтобы лента указала на истинную пару. И она не знала, радоваться этому факту, или печалиться. Подобный союз приносил обоим, и мужу, и жене, как хорошее, так и плохое, связывая их теснее, чем это было нужно. Хотя, Мария не замечала за новой королевой большого и сильного чувства к ее внуку. Впрочем, тут вдовствующая королева почти не сомневалась — Грегор сможет найти путь к сердцу молодой девушки, тем более, теперь.

— Я и сам поражен не меньше твоего, — король привалился спиной к стене, воспользовавшись мгновением, когда на него никто не смотрел.

— Она тебе нравится, — констатировала Мария. — И это хорошо.

Тиль, единственный из монаршей троицы, хранил молчание, глядя куда-то в пространство и явно думая о чем-то своем.

— Мы подумаем обо всем завтра, когда отзвенят свадебные колокола, — спокойно произнесла старая королева. — Главное, что нам надо сделать, это окружить Ее Величество, королеву Лею теплом и любовью, — она улыбнулась.

— Защитой и охраной, — резко проговорил Грегор, — это не менее важно. — Он оглянулся туда, где придворные уже потоком проходили в зал, подготовленный для празднования. — Я очень надеюсь, что Роттергейны проявят такт и не станут высовываться из своих владений, пока действует наказание для Клаудии. Но рассчитывать на подобное не стоит.

— И что ты решил предпринять? — спросила королева.

— Уже предпринял, — ответил Грегор и усмехнулся краешками губ, отчего выражение его лица приобрело опасный оттенок. Он вспомнил, как буквально на днях, перед свадьбой, отправил магов-призраков, чтобы они проникли во дворце Водных и проследили за лордом Роттергейном. Кроме того, он намеревался отдать приказ и отправить своих представителей, дабы присматривали за опальным родом.

— Хорошо, — не стала уточнять Мария и перевела взгляд на принца Тиля. Тот вздрогнул, поймав ее взор, но глаза не отвел.

— А где королева? — опомнилась старая женщина.

— Она захотела поговорить со своей семьей, — ответил за Грегора Тиль, заметивший, что молодой король не в курсе, куда именно подевалась его жена. А он видел, как Лея, вместе с отцом и братом, уединилась в одной из нижних комнат.

— Пора отыскать ее, — быстро сказала Мария, после чего сняла с запястья веер и шлепнув им по руке внука, добавила: — Скоро начнется свадебный пир. Я очень надеюсь, что наша новая королева не опоздает.

Мы провели за столом не более двух часов, когда пришло мое время подниматься в королевские покои. Таков был закон — молодая шла первой. Там, в спальне, служанки готовили ее к первой брачной ночи. Мне предстояло принять ванну и надеть тонкую сорочку, а затем ждать короля, который появится через час, а может и раньше.

Я поймала взгляд отца, когда вставала из-за стола. Он как-то неловко улыбнулся мне, а я кивнула ему ободряюще, после чего в зал вошли девушки в платьях, украшенных по подолу алыми лентами. Они и приняли меня, подхватив под руки. Вывели из зала под восторженные вздохи гостей, а затем провели коридорами и лестницами в королевские покои, где я второй раз прошла тот же обряд, что и многие дни назад, когда заменила Клаудию в ее брачную ночь.

Казалось, все повторяется. Словно замкнутый круг, в котором я оказалась не по своей воле.

В просторной сорочке я сидела на кровати и смотрела на подсвечник, в котором таяла толстая свеча. Служанки давно ушли, а мне надлежало ждать прихода Грегора. Я ждала, когда двери распахнутся и он появится на пороге. Ждала и опасалась одного, чтобы он не нарушил наш договор и не потребовал у меня выполнения супружеского долга.

Ноги отчего-то замерзли. Густой ворс ковра не грел, и я подтянула их, забравшись с ногами на кровать. Обхватила руками колени и принялась ждать, зная, что несмотря на усталость не смогу уснуть, пока Грегор не придет, а я не удостоверюсь, что он верен своему слову. Потому что как-то совсем не хотелось проснуться и ощутить его руки на своем теле. Только тогда я поняла, что не доверяю своему мужу.

«Муж!» — подумала я. Пока не чувствовала себя замужней, как и не могла осознать, что ношу королевское дитя. Того, кто станет однажды огненным драконом, подобным ему отцу.

Машинально опустила руки и коснулась ими живота, плоского, гладкого под шелком сорочки. Я еще не ощущала ребенка. Да и рано было. Как-то не вовремя вспомнила, как ходила беременной наша кухарка, и как ее, беднягу так воротило от запахов, что бегала из-за стола в уборную. И это участь каждой женщины, носившей под сердцем дитя. Будет ли у меня так, или боги смилостивятся, и я перенесу все достойно и спокойно?

Мои размышления прервал тихий стук в двери. И все же, я вздрогнула, понимая, кто стоит там, за стеной. Хотелось промолчать, а еще лучше, закрыть дверь на засов и спрятаться на кровати, скрутившись в клубок, накрывшись теплым одеялом, чтобы Грегор ушел прочь и не тревожил меня.

Но я не сделала этого. Просто сказала: «Войдите!» — и дверь скрипнула, впуская в спальню короля.

«Надо же, — опомнилась я, глядя на его высокую фигуру, закрывшую собой весь дверной проем, застывшую будто в нерешительности на пороге, — он постучал, а не вломился, как в прошлый раз!». И все же, поджала ближе к телу ноги, перестав трогать живот, опасаясь, что мужчина заметит и поймет.

Он качнулся вперед, так и не дождавшись, когда приглашу. Ступил на ковер и мягко закрыл за собой дверь, а я выдохнула и вскинула глаза, ища его взгляд, чтобы увидеть и понять, что ждет меня этой ночью.

Грегор мой взор поймал и выражение его лица переменилось. Помрачнело.

— Я помню свое обещание, — проговорил он и подошел ближе. А я почувствовала, что сердце замерло в ожидании.

Король промедлил с минуту, а затем сел рядом. Кровать прогнулась под его весом, а я опустила ноги, будто намереваясь бежать, если обманет. Но не обманул.

— Поговорим? — произнес он. Голос короля прозвучал глухо, но спокойно. Да и сам он будто взял себя в руки и смотрел на меня почти без эмоций, подавив огонь, что было вспыхнул в глубине глаз.

Я сперва не поняла, что он хочет узнать, а затем догадалась и кивнула.

— Почему нет! — сказала, подумав, что все лучше, чем исполнение супружеского долга. Только в памяти вспыхнула яркая картинка: наклонившийся ко мне муж, целующий меня в губы и все вокруг залито светом от ленты, соединившей нас. — У нас вся ночь впереди, и мы вполне можем поговорить, — проговорила, намекая на то, что больше нам заняться было нечем. Сам знает, ведь собственноручно вписал пункт по моей просьбе в договор. И печать королевскую поставил, подкрепив свое слово на бумаге. А как говорить, что написано пером, не вырубить и стальным мечом.

Подняв глаза на короля, я спросила:

— Что вы желаете узнать у меня, Ваше Величество?

Он мгновение медлил. Смотрел, скользя взглядом по лицу, то и дело останавливаясь на моих губах, вынуждая опасаться, что сорвется и возьмет то, что принадлежит по праву, но он произнес, удивив меня:

— Хочу, чтобы ты рассказала, почему помогла Роттергейнам.

Невольно приоткрыла рот, вспомнив, как сама предлагала ему узнать правду и получила отрицательный ответ. Так что изменилось? Что заставило его задать сейчас именно этот вопрос.

— Я уже предлагала вам выслушать меня, — сказала тихо.

— Прости, — как-то просто ответил Грегор. — Я надеюсь, что еще не поздно попросить тебя рассказать правду.

— И вы мне поверите? — хмыкнула я, а он улыбнулся в ответ и вдруг сказал: — Давай переместимся в гостиную. Я велю принести нам вина, — сказал и вдруг осекся, после чего выругался и снова удивил меня, — мне вина, а тебе, — быстрый взгляд на мое лицо, — чай? Тебе же не стоит пить в твоем положении.

Надо же! Проявил заботу. Мне захотелось скривить губы, но я решила не нагнетать обстановку. Муж вел себя вполне прилично, руки не распускал и, кажется, был готов выполнять тот последний пунктик. Так почему я должна злиться, если повода нет? И он хочет выслушать меня, а это уже шаг…

«К чему?» — почти сразу спросила сама себя, а вслух произнесла: — Я буду не против, — и встала, выказывая готовность покинуть спальню, навевавшую мне весьма неприличные мысли. Грегор последовал за мной, хотя, как мне показалось, не так уж и охотно, будто еще не оставлял надежду на то, что я передумаю и сама прыгну в кровать, поманив его за собой. Я же выскользнула в двери, заметив, что король задержался. Но ждать его не стала. Уютно разместилась в кресле возле горящего камина и привычно подтянула ноги, согреваясь от трещащего тепла. Когда Грегор появился в дверях, мне хватило одного лишь взгляда, брошенного в его сторону, чтобы понять причину задержки. Он держал в руках теплый плед, которым и укрыл мои ноги, покачав головой, когда я сделала попытку закутаться сама.

— Такого пункта в договоре не было, который запрещает мне ухаживать за своей женой, — проговорил он спокойно. Только его руки, коснувшиеся моей ноги, были горячи, как раскаленное железо. Только, сомневаюсь, чтобы меня сейчас можно было напугать огнем, ведь частица пламени жила внутри меня, росла, пока не заметная, но уже яркая, как та звезда на фамильном древе в кабинете Грегора.

Закончив устраивать меня, он прошел к дальнему столику и позвонил в колокольчик, вызывая слугу, а сам вернулся к камину и устроился напротив меня.

Я обхватила руками колени, разглядывая своего мужа. Он, в отличие от меня, был полностью одет в свой брачный наряд. Откинувшись расслабленно на спинку кресла, мужчина наблюдал за мной, чуть прищурив взгляд, и ждал. Возможно, когда я начну говорить. А я лишь сильнее закуталась в плед, пряча от взора мужчины то, что он уже прежде успел вдоволь разглядеть.

Мы не разговаривали до тех пор, пока не пришел слуга. И после молчали оба, ожидая чай и вино.

Лакей вернулся с подносом. Поставил с поклоном перед нами на столик чайник, кружку и тарелку, наполненную вкусностями. А перед королем возник бокал и вино. Слуга ринулся было поухаживать за нами и разлить напитки, но Грегор так взглянул на него, что бедняга спешно ретировался, кланяясь до самых дверей. И лишь когда мы, наконец, остались одни, дракон взгляну на меня и спросил:

— Вы позволите? — его руки застыли над горячим чайником, а я кивнула, хотя прекрасно могла бы обслужить себя сама. Но решила, пусть побалуется, если так сильно хочет.

Он налил мне чаю, придвинул фарфоровую кружку и выпечку, а себе плеснул в бокал вина. После чего, приняв прежнюю поза — откинулся на спинку кресла, — и посмотрел на меня, явно ожидая рассказа.