Глава 15

Ну, так тому и быть. Наверное, стоило обидеться, заявить, что раз он не слушал меня, когда я старалась ему все открыть, то и теперь мне это самой подавно не надо, но я решила не упрямиться. Все же, Грегор будет мне мужем на целые девять долгих месяцев. И в глазах всего королевства мы теперь пара.

«Клаудиа тоже считала себя ему парой!» — вдруг вспомнила я, но качнула головой, прогоняя воспоминания о той, что была до меня.

— Мой родовой замок находится недалеко от города Грац, — начала я, и, признаться, первое время увлеклась, рассказывая Грегору о том, как прекрасны места, откуда я была родом. Я говорила о том, как шумит море под скалой, на которой стоит мой дом, как кричат чайки, предвещая шторм. Как хороши окрестности, с зелеными лугами там, за границей, отвоеванной камнями и высоким берегом. А Грегор слушал и лишь время от времени, делал глоток из своего бокала, следя за мной пристальным живым взором.

Я понимала, что отвлеклась. Одумалась, когда чай передо мной остыл и король пододвинул к себе кружку. Я удивленно замолчала и посмотрела, как он на мгновение взял ее в руку, подержал немного. Кожа на его ладони вдруг стала едва ли не красная, а чай снова пустил легкий пар, став горячим от магии Огненного.

— Продолжай, — почти мягко произнес Грегор. Я сглотнула, глядя на него и понимая, что сейчас вижу совсем другого мужчину. Не короля, а именно мужчину, который скрывался под этим титулом. Сейчас дракон снял его с себя, будто избавился от тяжелой брони, и открывшись передо мной, сидел и ждал.

Я забрала кружку и сделала глоток. Чай оказался вкусным. Насыщенный аромат защекотал ноздри, и я усмехнулась, подавив в себе желание почесать нос.

— Съешь что-нибудь, — предложил Грегор, но я покачала головой.

— Сейчас перейду к сути, — почти извиняясь, ответила и вернула кружку на стол.

— Ну почему же, — дракон приподнял бровь, — мне было интересно узнать, где родилась и жила прежде моя жена.

Слово «жена» как-то странно прозвучало. Но я не заострила внимание, продолжив:

— Нэст, родовой замок Мильбергов, давно пришел в запустение. Еще немного и нам грозило потерять не только остатки чести, но и дом, который был таковым для многих поколений Мильбергов-водных. Мой отец не мог найти средства даже для того, чтобы платить нашим слугам. В итоге в замке остались лишь те, кто был искренне предан нам, или те, кому просто было некуда идти. Тогда и появились наши родственники — Роттергейны. Прежде, когда у отца были более лучшие времена и мы хотя бы могли поддерживать вид знати, они неохотно, но признавали наше родство, а затем, о нас забыли. И когда нам стало грозить разорение, появились на пороге умирающего Нэста.

Грегор чуть подался вперед, будто опасался упустить что-то сказанное мной, из виду. А я вздохнула и продолжила:

— Лорд Роттергейн хотел купить наш дом. Предлагал за него деньги и какое-то поместье в своих владениях. Небольшой дом, где мы могли бы жить уже не так, как прежде. Нэст, видите ли, был ему удобен — доступ к морю, выгодное расположение. Но не в этом дело. Отец никогда бы не продал наш дом. Пусть тот развалился бы на наших глазах, пусть мы жили бы на его обломках, но оставить фамильное гнездо… — я усмехнулась, понимая, что слишком разгорячилась, рассказывая свою историю. Грегор же молча ждал, когда я соберусь с силами и заговорю снова. Стоило отдать ему должное. Он оказался удивительно внимательным слушателем. И в его взгляде я видела понимание. Он, как никто другой, должен был понять, что такое для дракона его дом. Это то, что дает нам силу. То, что мы передаем из поколения в поколение нашим детям. И пусть мне самой не повезло родиться этим прекрасным созданием, я знала, что брат еще поднимется к облакам, что его дети, и дети его детей, станут сильными и могущественными. Это сейчас он молод, зелен и глуп. В его жилах бурлит кровь, заставляя идти на глупые поступки, не свойственные мужчинам. Но молодость проходит, а Арман имеет все задатки истинного предводителя. И еще сможет потягаться за то, чтобы Мильберги вернули себе былую славу. И я хотела этого. Ради нашей матери. Ради нашего рода.

— Отец отказал Роттергейну, но лорд Вендель, — я опустила глаза, принявшись рассматривать кружку, — он предложил тогда на правах родственника, занять нам денег. Чтобы, как он выразился, мы не сдохли от голода. А у нас тогда было очень плохо с деньгами. Точнее, их почти не было.

— И ваш отец… — впервые нарушил мой монолог король.

— Отец отказался. Более того, попросил Роттергейна не унижать нас подобными вещами. Но брат, — я подняла взгляд и открыто посмотрела на Грегора, — я понимаю его, он был молод, и хотел казаться нашим защитником, хотел помочь, показать, что он может спасти Нэст… — выдохнула и произнесла: — тайком от нас с отцом он отправился за Венделем, покинувшим наш замок. Мальчишка без нас с отцом, взял эти проклятые деньги, пообещав выплатить все в течении года. Глупый, поставил свою подпись кровью и тем самым обрек себя на смерть, если в течении положенного срока не вернет займ…

Я прикрыла глаза, вспоминая…

— Когда мы узнали об этом, а Арман проговорился, хвастаясь, было поздно. Отец, позабыв про честь, поехал к Роттергейну, предлагая отменить договор, решив занять место сына, но тот воспротивился. И я не удивлена, ведь Арман единственный Мильберг, кто родился драконом. Последний из нас. Денег, которые щедро выдал глупому брату Вендель, едва хватило, чтобы оплатить долги. Отец сперва не хотел даже прикасаться к ним, но время шло и вернуть долг было невозможно. Арман, подписывая бумаги, не прочитал все внимательно. А сумма оказалась велика.

— Проценты, — кивнул король и я кивнула ему в ответ.

— Мне предложили пойти в услужение Клаудии, чтобы хоть немного вернуть долг за брата. И я пошла. Деньги были нужны, и я не оставляла надежду хотя бы через дочь повлиять на ее отца, надеясь, что тот смилостивится над моим братом.

— И тогда она предложила тебе провести ночь со мной, вместо себя? — произнес Грегор.

— А что я могла сделать? — я взглянула на мужа с отчаянием. — Брату оставалось жить всего месяц. Он так и не понял, что ему грозило. Не верил до последнего. Мы бы не смогли отдать ему долг. Отец ведь ездил снова, предлагал Нэст за жизнь Армана, но Вендель отказался.

— Я надеюсь, твой отец его наказал? — спросил спокойно дракон. — Потому что, когда я видел Армана, он не выглядел таким уж опечаленным.

— Они не знают, как именно я смогла вернуть бумаги, — я рухнула в кресло, только теперь осознав, что все это время клонилась вперед, к Грегору.

— Будь моя воля, я бы лично стащил штаны с этого маленького… — он сказал какое-то неприличное слово, — и отходил так, чтобы сидеть не смог месяц, — Грегор резко встал с кресла и прошел к камину, будто пытаясь согреться. Опустился, присев на корточки, и буквально сунул руку в дрожащее пламя. Оно взметнулось, поплелось лозой по его рукам, а я даже вжалась в кресло, не понимая, что происходит. Волосы короля на мгновение занялись пламенем, а затем все прошло. Грегор еще немного посидел так, после же встал тяжело и оглянулся на меня.

— Прости меня, — сказал он и я вздрогнула всем телом.

— Что? — неверяще произнесла, глядя, как мужчина, одним слитным движением оказался рядом. Сел на колени и взглянул мне в глаза, повторив: — Прости. Я повел себя недостойно в ту ночь. И очень жалею, что не могу повернуть время вспять.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но он качнулся вперед и уткнулся лбом в мои колени и как-то глухо, еле слышно, застонал.

Рука дрогнула, чтобы пригладить его волосы, но я остановила себя, и лишь смотрела, как он сидит передо мной, такой огромный и вместе с тем, похожий на ребенка.

— Лея, — проговорил глухо король. — Дай мне шанс…

— Вы подписали бумаги, — напомнила я. — В договоре черным по белому обозначено, что мы расстанемся после рождения нашего сына, — сказала и внутри все сдавило от непонятной тоски. Кажется, я этот момент я жалела Грегора и почти была готова дать ему второй шанс. А мужчина обнял мои руки и затих, тихо дыша.

«Что, если это говорит не он? Что, если это тяга дракона к своей паре?» — подумала я.

На столе остывал чай. В камине догорали дрова, а мы продолжали так сидеть. Он — обняв мои колени, и я, под пледом, казавшимся мне невероятно тяжелым. Ночь медленно текла, похожая на черную реку. Я откинулась на спинку кресла понимая, как сильно устала, и Грегор вздрогнув, сел прямо, глядя на меня.

— Ест что-то еще, что вы хотели бы знать, Ваше Величество? — спросила я, понимая, что сон подступает и силы нет противостоять усталости.

Грегор заметил мое вялое состояние. Спохватился. Встал и с удивительной легкостью, будто я ничего не весила, подхватил с кресла на крепкие руки. Прижал к груди, сказав:

— Совсем я тебя замучил, Лея, — и понес к спальне. Я зачем-то кивнула, почти сонно запротивилась, сказав: «Я и сама прекрасно дойду!» — но он и не подумал поставить меня на ноги. Открыл дверь ногой, внес меня в комнату и уложил на кровать. Я с каким-то облегчением, упала щекой на подушку, пахнувшую свежестью и цветами. Покосилась на новоиспечённого мужа, опасаясь, что будет требовать исполнения супружеского долга. Кто его знает, вдруг решит воспользоваться подходящим моментом, но Грегор лишь укрыл меня одеялом, отложив в сторону плед, и сел рядом, глядя странными глазами.

— Спи, — мгновение спустя, произнес он и я послушно закрыла глаза, понимая, что король сдержит свое слово. Не прикоснется ко мне.

Темнота подступила, окутала со всех сторон. Такая мягкая и удивительно теплая. Я перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее, и уснула, чувствуя невероятное облегчение от того, что рассказала королю истинную причину своего поступка.

Уже позже, балансируя на краю между сновидением и реальностью, кажется почувствовала прикосновение горячих губ к своему виску, а затем и к губам. Лениво приоткрыла глаза, но веки будто налились свинцом, и, мгновение спустя, я уснула на нашем брачном ложе.

Грегор долго сидел на краю кровати, глядя на спящую жену. Сидел и думал о том, как в его душе что-то сворачивается в комок, будто огромная кошка, решившая прилечь и поспать. Злость, ярость, все плохое исчезало, стоило ему взглянуть на девушку, спящую на его постели.

Она лежала, подложив под щеку руку. Видимо, самая привычная поза для молодой королевы, потому что, в прошлый раз она спала именно так. Он запомнил. И сейчас смотрел на нее, понимая, как сильно хочет, чтобы она осталась рядом. И уж намного дольше, чем какие-то девять несчастных месяцев. Но, сам виноват. Судьба подарила ему истинную пару, ту, которую многие ищут всю жизнь, да так и не находят. А ему счастье само приплыло в руки. И, возможно, именно сейчас, он даже испытывал долю благодарности к Клаудии, благодаря которой нашел Лею. Нет. Он не оправдывал подлость, но понимал, что, если бы не интриги Водных, вряд ли он заметил бы Лею, ту, которая предназначена ему самой жизнью. Теперь у него было время, чтобы девушка поняла, что он не так плох и, возможно, заслуживает ее. До конца своих дней.

Грегор тяжело поднялся с кровати и начал раздеваться. Затем, отбросив одежду в сторону, лег со своей стороны кровати, отодвинувшись так далеко, как только смог. Понимая, что, если коснется ее теперь, сорвется. А подобного он просто не мог себе позволить.

Нет. Он будет открываться перед ней медленно. Он не станет спешить и торопить события. Он покажет ей, как прекрасна жизнь и как она сможет быть счастлива с ним, а он — с ней.

Дракон внутри короля заворочался, требуя свое. Но Грегор лишь стиснул зубы и уткнувшись лицом в подушку, закрыл глаза, мечтая о том, чтобы уснуть и не страдать от сводящей с ума близости той, которая стала его женой.

Тиль и сам не понял, почему напился этой ночью. Он покинул праздничный стол едва ли не сразу после ухода брата. Поднялся в свои покои и вызвал слугу, велев тому принести самое крепкое спиртное, какое только было во дворце. А затем сидел до рассвета и пил, глядя куда-то перед собой, в пространство окна, где черное небо постепенно светлело, приобретая краски пробуждающегося дня.

Голова почти не соображала, перед глазами стояла проклятая лента и ее не менее проклятое сияние. И Грегор, смотревший на Лею так, что Тиль сразу понял — брат ни за что на свете не отпустит девушку от себя. И не ребенок тому причина. И даже не лента, показавшая истинность этого брака.

Просто Грегор впервые в своей жизни влюбился. Это было заметно даже невооруженным глазом, а Тиль всегда умел видеть. Вот только сегодня он предпочел бы ослепнуть, только бы не разглядеть в сиянии королевского взора чувство, отражающее его собственное.

Они влюблены в одну и ту же женщину. И то, что пока Лея не отвечает на чувства Грегора давало слабую надежду до того, как Тиль узнал, что она и король предназначены друг другу.

Надо же! Кто бы мог подумать, что истинные пары- не сказка, не легенда, для романтических дурачков, а самая настоящая истина! Уже скоро, и Тиль это понимал, Лея почувствует на себе притяжение пары. Грегор уже почувствовал, потому и светился от счастья, целуя невесту там, в храме, перед алтарем, на глазах у своих придворных. Ее потянет к королю, и будет забыт пункт договора, прочитав который, Тиль глупо решил, будто у него есть шанс.

Взглянув на опустевшую бутылку, принц сухо рассмеялся и запустил пустым тяжелым стаканом, с каким-то отчаянным удовольствием слушая звон разбитого стекла и своей мечты. Надежда была, но такая призрачная, что он пытался ухватиться за нее, как утопающий хватается за соломинку. Лея — человек, а значит…

«А значит, ты просто не можешь отступиться, — сказал он себе с горечью, переполнявшей его сердце. — Она носит под сердцем сына твоего брата, а ты еще пытаешься на что-то рассчитывать. Дурак!».

Тиль вздохнул и закрыл глаза, не замечая, как солнце вползает в его комнату через раскрытое окно, выпуская в мир новый день.

Утро пришло холодное. С дождем, бившим в окна, с почти яростными порывами ветра, рвавшими тяжелые облака, медленно плывущие над Ранногаром(5) и бросавшими на замок и окрестности такую могучую тень, что казалось утро обратилось вспять. И в свои права снова вступила ночь. Но Вендель Роттергейн едва посмотрел на ненастье, пока умывался из бронзового таза, стоя в своей спальне и почти не глядя на слугу, державшего пушистое полотенце.

Но едва он обтер лицо, как за дверью раздались торопливые, тяжелые шаги, и мгновение спустя прогремел стук, от которого слуга повернул голову и вздрогнул.

— Кто там еще? — резко произнес Вендель, швырнул в руки лакею полотенце и жестом показал на таз: «Убери!» — после чего вышел на середину комнаты и громко сказал:

— Входи.

Вошедший выглядел крайне возбужденно. На узком лице сверкали яркие глаза, взгляд остановился на лорде Роттергейне, и мужчина быстро поклонился, уже в поклоне сказав:

— Срочные новости из королевского замка!

Вендель прищурил глаза, а затем оглянулся на слугу, поднимавшего таз с водой, и рявкнул ему:

— Поторапливайся!

А уже когда за спиной лакея закрылась дверь, указал вестнику на смежную дверь, где находился небольшой кабинет Венделя, заменявший ему гостиную и обставленный по вкусу владельца замка.

— Что еще произошло? — спросил он в нетерпении.

Мужчина закрыл за собой двери и обернувшись к лорду, поклонился ему. Говорил он быстро, но по мере услышанного лорд Роттергейн сперва потемнел лицом, а затем, обдумав услышанное, криво улыбнулся.

Новость его удивила. Зато она многое объяснила и, как оказалось, вины его дочери в том, что произошло, почти не было.

«Надо же, — подумал он и отошел к окну, взмахом руки отпустив вестника, — истинная пара. Давно свет не слышал о таком!» — он и сам не думал, что подобное может быть правдой. На памяти лорда Венделя, а жил он достаточно давно и многое успел повидать, не встречалось ни одной пары, посланной друг другу богами.

— Это даже лучше, чем я мог себе вообразить, — он проговорил фразу вслух, когда за спиной тихо закрылась дверь. — Пусть королева вынашивает дитя. Пока не станем ее трогать, и Огненные успокоятся. А когда придет время, мы нанесем удар. И больше не будет в королевстве правления Огненных. Придет эпоха Водных, как и должно быть. Слишком уж долго засиделись они на троне.

Он улыбнулся и устремил взор на темное небо, такое же темное, как и его собственные мысли.

Где-то вдалеке, набирая силу, прогремела гроза. И лорд Роттергейн тихо рассмеялся.