Глава 11

Казалось, что тех счастливых и беззаботных, наполненных радостью, любовью и морем дней, проведенных в солнечной Италии, никогда и не было. Что затянувшееся бабье лето, плавно переходящее в золотую осень, это просто ошибка природы. А вот этот нудный мелкий моросящий дождь, что холодными каплями падал с листьев клёнов на серый асфальт, и есть та реальность, то настоящее и будущее, в котором предстояло жить.

Варя, кутаясь в хлюпенький дождевик, сунула руки в карманы и шмыгнула носом. Она не могла понять, да и не пыталась, отчего её щёки стали мокрыми. То ли дождь усилился и капюшон непромокаемой ткани не спасал. То ли небесная влага смешалась со слезами. Честно говоря, разбираться в этом и не хотелось. Какая разница?

Она медленно бродила по тёмной алее, освещенной только тусклым светом фонарей. Но и тот поглощал серый сумрак осеннего промозглого вечера. После очередной ссоры с мамой, она решила, что будет лучше выйти на улицу и привести и мысли, и чувства и нервы в порядок. Так хоть была какая-то возможность сдержаться и не нагрубить. Не послать всех и всё к чёрту.

Почему так? Почему один упрёк, один вечер могли перечеркнуть всё то светлое, хорошее, доброе, что было в её жизни еще несколько дней назад? Всё те романтические свидания, на которые Саша приглашал её каждый вечер? Все прогулки по тихим узким улочкам и набережным, тянущимся вдоль побережья Адриатического моря, в курортном городке, где они остановились. Ту поездку на поезде в Рим и Флоренцию. Небольшое путешествие на арендованном автомобиле в Милан. Солнце. Море. Яркие цветы и тропическую зелень. Всё было перечеркнуто. Ничего не было.

Была Москва. Серый вечер. И нудный дождь.

Не было теплого света карих глаз и той загадочной полуулыбки, в самолете, когда Саша смотрел на неё…

— Такая девчонка…

— Ну, как? Как ты не понимаешь? Это, наверное, потому что ты привык летать. А для меня это чудо. Самое настоящее, — самолет набирал скорость, готовый оторваться от земли. В салоне первого класса не так сильно был слышен рокот турбин. Варя отстранилась от иллюминатора и повернулась к Березину. — Вот, сейчас, закрой глаза. Ты должен почувствовать этот миг магии и волшебства, когда мы… вот! Вот он! Чувствуешь! Мы в воздухе! Между небом и землей. Ещё не там, не высоко… Мы отрываемся, мы летим, мы… Вот и всё.

— Я, правда, никогда не смотрел на это так… Не думал… — она помнила, как он с особой нежностью убрал ей за ухо прядку волос. — Ты удивительна, Варя. Ты это знаешь? Если тебе так нравится летать, мы будем летать…

Неужели, что всё то, что было, было лишь сказкой? Сном, который она видела? Сейчас всё забывалось из-за упрёков, высказанных ей…

Варя вытерла нос ладонью, сделала глубокий вдох и задрала голову, сама подставляя лицо холодным каплям. А ведь еще несколько дней назад…

— Почему?.. — Она открыла сонные глаза и посмотрела на проплывающий за окном пейзаж. — Почему мы едем в Немчиновку? Мне надо…

— Потому что тебе на работу только в понедельник, у нас еще есть день. Спи.

Теплые губы легко коснулись её волос на макушке. А рука, что лежала плече, теснее прижала её к мужскому телу. Они устроились на заднем сиденье такси, которое возвращало их из солнечной сказки в осеннюю Москву. В реальную жизнь. Где он снова становился её строгим директором, а она — его подчинённой. Но ради ещё одной ночи и ещё одного дня рядом с ним, спорить не хотелось. И Варя послушно закрыла глаза, снова погружаясь в сон.

А позже, когда смотрела на свои не разобранные чемоданы, потому что Сашины вещи она решила разложить и развесить сама, начала сначала:

— Всё-таки, мне надо домой.

— Завтра, после работы и отправишься, если так неймётся, — Березин погрузился в свой ноутбук. Он не мог оставить дела компании, даже находясь в отпуске. — А утром я сам отвезу тебя.

— С чемоданом? — Варя вздохнула, мяла в руках майку, присаживаясь на краешек постели. — Сашенька, пойми…

— Зачем с чемоданом? — Березин не конца опустил крышку ноута и поверх очков посмотрел на неё. — Твой чемодан останется здесь. Пока, во всяком случае. Я предлагаю тебе забрать сувениры и то, что тебе действительно необходимо. И оставь всё это, — он махнул рукой в сторону чемоданов. — Об этом есть кому позаботиться, да, и о твоих вещах тоже.

Варя сморщила нос. Возможно, о сарафанах и летних платьях, но о белье? Нет уж…

— Но мне… Мне надо во что-то переодеться, начало октября за окном…

Усмешка выделила ямочки на его щеках:

— Если ты мне сейчас скажешь, что тебе нечего надеть… Целый чемодан…

— Это не я купила. Ты мне купил.

— Снова за своё? — усталый вздох до предела заполнил лёгкие. А хитрый прищур карих глаз заставил её напрячься. — Вы, Варвара Андреевна, слышали, как говорят? Кто женщину раздевает, тот и должен, и имеет право, её одевать. Так что…

— Я раздеваюсь, по большей части, сама.

Она так по-детски показала ему язык.

— Намёк понял, — Саша снял очки и, предварительно сохранив документ, над которым работал, закрыл ноутбук, откладывая и его и дорогостоящую оптику, в сторону. — Иди сюда.

— Зачем?

Но в душе уже начинали плясать ёжики, покалывая иголочками предвкушения всё тело. Варя смотрела в крепкий кофе его глаз, и видела в тёмных зрачках своё отражение.

— Хочу тебя раздеть.

— А, может, я не хочу. Или хочу, но сама.

— Играешь с огнём, бесёнок, — лениво и грациозно, словно хищник, готовящийся к броску на жертву, Березин встал с кресла, снимая и отбрасывая в сторону футболку. — Перечишь начальству.

Она резво, точно бельчонок, запрыгнула на кровать, оказываясь в её середине:

— Вам, Александр Сергеевич, перечила, перечу и перечить буду.

Но вид его, абсолютно голого, загорелого и такого готового, ввёл её в ступор. Но и этих секунд Березину было достаточно, чтобы ухватить её лодыжку. Она летела на кровать, ойкая и хохоча. Успев выставить перед собой ладони и ими пружинить о матрас. С неё были сорваны и шорты, и трусики. Опираясь на локти и колени, она расположилась на самом краю кровати. А в следующее мгновение он уже заполнял её…

— О, боже… — её протяжный стон заполнял спальню, — как же хорошо…

Эти воспоминания согревали, радовали душу и сердце. Они дарили надежду на то, что всё, когда-нибудь, будет хорошо.

— Соломатина, — тяжелый вздох подруги заставил Варю замереть на месте, — ты быть собаку купила, что ли. Тогда у твоих прогулок под дождём был бы хоть какой-то смысл. А так…

— Оля? Кирилл? — Варя повернулась к друзьям, — А что вы тут?..

— Из магазина идём, — Оля приподняла пакеты с покупками.

— Но вы же… этой дорогой… никогда.

— Ну а вот сегодня решили, — Кирилл переложил свои пакеты в одну руку и протянул ладонь Варе, — и, видимо, не зря. Идём.

— Куда?

— К нам. Нечего под дождём мокнуть. Чего доброго, простудишься.

— Но я не могу, — Варя упиралась и сопротивлялась, — Мне домой…

— Уже позвонила твоему отцу и сказала, что ты ночуешь у нас. Идём!

Было крайне неудобно напрягать друзей своими проблемами. Она к такому не привыкла. Но и одновременно спокойно от того, что она в этом мире была не одна. Что ей было на кого положиться.

Переступив порог квартиры, Оля принялась командовать:

— Так, Кир, налей Варьке ванну, и погорячее. А ты не спорь. А я пока сумки разберу. А потом, — указательный палец снова был направлен на лучшую подругу, — потом ты мне всё расскажешь. Всё!..

Закутанная в большой махровый халат, в шерстяных носках и с тюрбаном из полотенца на голове, Варя, минут через двадцать, вернулась на кухню. Кирилл накрывал на стол, а Оля что-то помешивала в сковородке.

— Садись, — подруга не отрывалась от готовки. — Кир, ей нужно выпить.

— Что выпить? Что это? — Перед Варей появился стакан с прозрачной жидкостью, на дне которого плавал маленький острый перчик. — Водка?

Она принюхалась к содержимому и сморщила нос.

— Пей! И лучше залпом. Это твоё лекарство.

— Но мне на работу завтра.

— Начальник, — Кирилл усмехнулся, — один день можно и прогулять, по весьма уважительной причине.

— Я не могу, у меня Вара Павловна в отпуске.

— Пей! — Оля, подбоченись и, сверля Варю недовольным взглядом, повернулась к ней. — Потом ужин и спать. И к утру будешь, как огурец. Сделала вдох, выдох и… залпом, — ей было смешно смотреть, как подруга сначала морщилась и почти давилась, вливая в себя огненную жидкость, а потом, широко, как рыба, ловила ртом воздух. — Вот и молодец. Ну, всё, давайте ужинать.

Такой простой домашний и семейный ужин… Варя вздохнула, поставила пятку на стул, поправляя халат, и воткнула вилку в сосиску.

— Ну, что? — Оля перемешала в своей тарелке макароны с овощами и приступила к допросу. — Опять?

— Ай, не обращай внимания, — народное средство от простуды медленным теплом наполняло все тело.

— За что на сей раз?

— Ни за что и за всё сразу. За то, что они с отцом отдыхали в Турции, а я в Италии, — Варя горько усмехнулась. — И где только деньги взяла, когда они так нужны семье. Денису, в частности. И за вино, и за сыр. Правда, ей всё это понравилось… И за один день, что я вернулась домой не сразу из аэропорта… И она не думала, что её дочь, её родная дочь, покатится по наклонной… Они меня с отцом не так воспитывали… Что поступи я в медицинский, во мне ценностей и моральных устоев было бы куда как больше, — она не заметила, как Оля поджала губы и переглянулась с Кириллом. — Да я уже не обращаю внимания.

— Конечно, не обращаешь. Но гуляешь под дождём.

— Варь, — Кирилл поддержал любимую, — а тебе в голову не приходило, что ты могла стать жертвой какого-нибудь ненормального? Слоняясь вот так по темной аллее.

— Не приходило, — Варя горько вздохнула. — Честно не приходило.

— А что отец? — Оля достала и положила парню еще две сосиски.

— Просит понять её, как всегда. Но когда и он не выдержал, я ушла…

— Знаешь, Варька, всё это неправильно. Так не должно быть. Ты взрослая женщина, — Оля кипятилась и злилась на своё бессилье в этой ситуации. — Надо научиться давать ей отпор, даже если она и твоя мать. И не шляться под дождём, а сразу идти к нам. А не хочешь к нам… Кстати, а где твой принц на белом коне? Почему ты ему не позвонила?

— Он не принц, — Варя мечтательно уставилась в одну точку на противоположной стене, подперев подбородок кулачком. — Он король…

— Ну, хорошо, — Оля не могла не улыбаться, — где твой король на своей дохлой кляче?

— А почему это на дохлой? — большие серые глаза, не мигая, смотрели на подругу.

— Ну, как почему? Потому… Принц вырос, стал королём, а конь… состарился.

Через секунду тишину кухню заполнил громкий смех друзей.

Водку Варя никогда не пила, и не понимала, почему помимо тепла, которое наполняло тело, ей вдруг стало казаться, что она может всё. Действительно всё. Вот даже прямо сейчас пойти и высказать маме что она думает о ней и о неё нотациях. Что больше так не может. Ну и ещё много чего, что вертелось на языке, но в стройные ряды мыслей формироваться никак не хотело. Но больше всего ей хотелось позвонить Березину. Сказать, что она любит его, очень сильно. Что очень тоскует, что не может без него. Ну а ещё… Ещё сказать ему, что он дурак. Почему «дурак» она не знала. Но сказать очень хотелось.

Приведя дыхание в порядок, она сняла с головы полотенце и тряхнула мокрыми волосами.

— Жарко тут у вас.

— Ага, — Оля подмигнула Кириллу. — Юг Италии. Ну так что там с королём?

— С королём? — легкое непонимание проложило неглубокую складочку на лбу Вари. — А, с королём… — она вздохнула и стала рисовать вилкой узоры на тарелке. — Он во Владимире. Там у него родители живут и сестра с семьёй.

— Как его зовут не скажешь?

— Не-а, не могу, — большие серые глаза с мольбой смотрели на подругу. — Я бы правда хотела, но не могу, прости. Может потом…

— Ладно, партизанка, — у подруг было негласное правило: не наседать и не расспрашивать — придёт время, всё выложат друг другу сами. — Он в курсе твоих проблем с мамой?

— Нет, — Варя удручённо покачала головой. — Я не думаю, что должна нагружать его этим. Ну кому, скажи мне, захочется решать чужие проблемы? Своих хватает…

— Э, нет, не скажи, — Кирилл хмыкнул. — Ты, Соломатина, не права. Нам, мужикам, знаешь, что ещё, помимо, женского тепла, любви и уюта хочется? Точнее, что нам нужно? — ответ ему и не требовался. — Нам надо чувствовать себя героями. Прям такими, — он встал, приняв героическую позу: упирая руки в бока и выпячивая грудь, — и чтоб плащ на ветру развивался. Тогда наша самооценка, она, знаешь, как взлетает? О-го-го как! Вы нам, главное, тылы обеспечивайте, ну а мы…

— Тылы я ему обеспечиваю, — Варя опустила голову на кулачки. — Борщи варю… и каждый раз примеряю что-нибудь новенькое… — она прикрыла глаза. — Знаете, сколько он всего мне накупил? Особенно этих кружев… после того, как… я фотографию свою…

Оля с интересом смотрела на подругу, которая уже уплыла в мир своих грёз и снов.

— Вот же блин, — Кирилл усмехнулся. — Ну кто так делает? На самом интересном месте вырубилась.

— А ведь она, Кир, влипла. По-крупному. Ты же знаешь её: в школе ни с кем, в институте… А тут накрыло нашу Варю… неси её на диван, я там постелила…

Если в голове Ольги Зуевой появился план, то она непременно должна была его реализовать. Во благо всех и каждого. В их компании именно она всегда была тем ключом бьющей из-под земли энергии, что не давал никому заскучать и спокойно сидеть на месте.

Сегодня повезло Варе — Оля была намерена найти для неё вполне приемлемую для проживания квартиру, желательно в этом же районе, ну или не так далеко от работы, и за не очень высокую арендную плату.

Поэтому на следующий день, ближе к обеду, от важных дел Варвару Андреевну отвлёк звонок телефона.

— Надо встретиться, — Оля начала без предисловий. — Знаешь кафе в бизнес-центре напротив нашей компании?

— Знаю, конечно.

— Через пятнадцать минут встречаемся там. Кто первый придёт — заказывает обед на двоих.

— Хорошо, но что случилось?

— Всё там расскажу.

Варя пожала плечами, но на обед в кафе пришла. Первой. Никто из подруг на диете не сидел, да и не собирался, поэтому её выбор пал на ризотто с морепродуктами, для себя, и на лазанью — для подруги. Ну и как она могла отказать себе в десерте? Пусть и одном на двоих?

Оля вихрем влетела в зал и плюхнулась на диванчик напротив, выкладывая на стол бумаги.

— Уф, устала. Но вот варианты. Я даже созвонилась с арендодателями и парочкой агентств. Бабульку, божий одуванчик, отмела сразу. И правильно сделала. Да, я говорила с ней. Мужиков не водить, дверь в комнату не запирать, платить вовремя, да еще если и готовить, то и на неё.

— Ты о чем? — Варя недоуменно смотрела на подругу.

— Как о чём? О квартирах. Больше ты с родителями жить не будешь, хватит. Вот варианты. Та бабулетти комнату сдавала, дом хороший, напротив нашей школы, но, ну её… — Оля присвистнула, покрутив пальцем у виска. — Парочка квартир в соседнем районе. Можно дойти до работы пешком минут за двадцать. Далеко, да? — Варя неопределённо пожала плечами. — А в нашем районе дорого… Но мы же посмотрим?

— Посмотрим, — взгляд серых глаз был устремлён на осенний пейзаж за окном. — Я решила съехать, так какая разница, куда.

— Тогда одна квартира сегодня, и три в пятницу. Прости, но другого времени у них не было. Это что? — Оля кивнула на блюда, которые официант поставил перед ними. — Неделя итальянской кухни?

— В самую точку. Одного тирамису нам хватит?

— Хватит, — Оля расстелила салфетку на коленях. — Идеальным вариантом было бы тебе перебраться в нашу квартиру, — хитрый прищур её глаз вызвал у Вари усмешку. — Но мы же не знаем как там дела с конкурсом на эту вакансию.

— Лиса ты, Олька!

— Всегда такой была. Ну так что?

— Процентов, — Варя выдержала театральную паузу, — девяносто восемь за то, что вы можете паковать вещи.

— Серьёзно? — вилка выпала из рук подруги.

— Березин из отпуска вернётся, и протокол комиссией будет подписан. Кирилл молодец.

— Значит, мы уедем из Москвы в Тулу.

— Ага. Но что я буду тут делать без вас?

— Поехали с нами. Всю жизнь здесь прожили, вернуться успеем.

— Нет, я не смогу, — Варя грустно вздохнула. — а в Туле… Тихо там, красиво и не так суетно.

— Значит, решено, ты перебираешься к нам. А потом перепишем на тебя договор аренды.

— Перепишем, — Варя улыбнулась. — Но давай квартиры посмотрим. Зря, ты что ли старалась?..

Повинуясь какому-то неосознанному порыву, Варе сегодня хотелось выглядеть особенно хорошо и привлекательно. Возможно, причиной тому было достаточно яркое октябрьское солнце, что пробилось сквозь низко висевшие над городом тяжелые облака. А, возможно, хороший сон, который она видела ночью, но совершено не помнила, о чём он. Ведь бывает же так? Но это что-то наполняло её счастьем и заряжало прекрасным настроением с самого утра.

Она провела лишние пятнадцать минут у зеркала, нанося едва заметный макияж и при помощи плойки подкручивая волосы на концах. Осталась весьма довольна полученным результатом и выпорхнула из дома.

Ей не хотелось сидеть на месте. Хотелось двигаться. Лучше, конечно, пританцовывая, но делать это на рабочем месте было бы глупо. Она даже сама вызвалась подняться в другие отделы, чтобы подписать приказы.

Прикусив губу и улыбаясь своим мыслям, Варя шла по коридору департамента, которым руководил Березин, и почти ощущала аромат знакомой туалетной воды, как будто его в себя впитали эти стены. Но молодой, бодрый мужской голос окликнул её:

— Варя?

Иван Королёв, тот самый чей-то там заместитель, который сам напросился в конкурсную комиссию по тульской вакансии, улыбаясь, направлялся к ней.

— Привет, — она легко улыбнулась в ответ.

— Не ожидал увидеть тебя в наших коридорах, — Иван достаточно близко подошел к ней и встал, опираясь плечом о стену и блокируя Варю. — Какими судьбами? Вы тут у нас нечастый гость.

Варя, наклонив голову, смотрела в серые глаза Ивана и видела в них своё отражение. Высокий, тёмно-русые волосы, зачесанные назад, прямой нос и достаточно пухлые губы. Она чувствовала, что нравится ему, но вот только ответной реакции не испытывала. И ответ тут был очевиден — Иван не Березин.

— Принесла приказы на подпись, — она приподняла папку, которую сжимала в руках, держа её перед собой.

— Вот странно, да? — Королёв чувствовал себя весьма комфортно и горел желанием полностью завладеть вниманием коллеги. — Ваш отдел подчиняется Березину, но вы сидите там, внизу. Почему? Почему не на этом этаже?

— Ну, потому что мы, вроде как, кадровая служба, и должны быть ближе к… простым сотрудникам, — она старательно подбирала каждое слово. — Им гораздо удобнее и привычнее к нам зайти, чем в коридорах, где начальство обосновалось, наш кабинет искать. Чем от начальства дальше, тем лучше.

— Значит, ты работаешь для низшего кадрового звена?

— Не называй их так, Ванечка. Они тебя кормят, в прямом смысле этого слова. Они своими руками мебель делают, которую ты потом стараешься заказчикам сбыть. И хорошую мебель.

— Заступница ты, — Королёв усмехнулся, — теперь понимаю, почему тебя на должность профсоюзного лидера рекомендуют.

— Какого лидера? — Варя растерянно хлопала ресницами.

— А ты не слышала? Это потому, что сидите вы, Варвара Андреевна, не в том месте. Березин тут кинул совету директоров идею о профсоюзе. Мы предприятие большое и, честно говоря, — Иван возвёл глаза к потолку и показал на него указательным пальцем, — там давно намекали, что надо нам лидерами быть не только в мебельной отрасли, но и в подходе к своему персоналу. Если будет конкурс, я буду твоим конкурентом.

— Я ничего об этом не слышала. И не думаю, что готова к такому, к такой работе. Так что, я тебе не конкурент. Дерзай.

— Ну, если так… — Иван усмехнулся, но отпускать Варю не спешил. — Можешь тогда, перейдёшь ко мне?

— К тебе, куда?

— В проф… — он смотрел куда-то поверх Вариной головы и невольно выпрямлялся и приосанивался. — Варюш, а может, встретимся как-нибудь после работы, а? Сходим…

Словно раскат грома среди ясного летнего дня, отскакивая от стен, над её головой прогремел до боли знакомый голос:

— Вам, Иван Дмитриевич, заняться больше нечем, кроме как с сотрудницами языком молоть?

Варя развернулась и едва не врезалась в широкую грудь Березина. Вытаращила глаза, прикусила щёку, стараясь сдержать рвущуюся улыбку, и сильнее вцепилась пальчиками в папку, боясь, что не выдержит и вцепится в расстегнутую куртку директора.

— Простите, Александр Сергеевич… — Королёв вытер вспотевший лоб, — я не… Я по делу.

— Вижу я ваши дела, — Березин переминался с пятки на носок, засунув руки в карманы джинсов. Таким, свободно одетым, его в компании видели редко. Но Варя заострила своё внимание на желваках, что играли на высоких скулах. — Флиртуете?

— Между прочим, Александр Сергеевич, — Королёв прокашлялся и опустил глаза, опасаясь прямо смотреть на руководителя, — Я прошерстил Устав и Корпоративные правила Компании и хочу вам сказать, что отношения между сотрудниками не запрещены.

— Правда? — прямая бровь выразительно приподнялась.

— Абсолютно в этом уверен.

— Ну, спасибо за одолжение, — Березин усмехнулся.

— И, тогда, это значит, что вы…

— Да, флиртуй на здоровье, — Александр Сергеевич неподобающе фыркнул, — только не в рабочее время и не… — хмурый взгляд карих глаз опустился вниз. — Не понимаю, Варвара Андреевна, где вас черти носят? И почему я битый час должен ждать вас с этими… — он махнул рукой на папку, которую она крепко сжимала, — с этими отчетами? Ради них я вынужден жертвовать днем отпуска, так еще и сам должен разыскивать вас?

— Про… Простите, Александр Сергеевич, я…

— Марш в мой кабинет. Живо!

Она подпрыгнула на месте, кивнула, но нет, не испугалась. Одному богу было известно, как рада она была увидеть Березина. И как, то самое тепло от утреннего октябрьского солнца сейчас разливалось по всему её телу, стремительно двигаясь вниз и скручивая все внутренности в один большой горячий комок в самом низу живота. Обогнула Ивана и, стараясь сдержать улыбку, медленно шла и слышала, как осаживает директор своего подчинённого:

— Я сам разберусь. Надеюсь, контракт со всеми доработками готов? И, более того, лежит на моём столе?

— Я не… да, наверное… скоро…

— Пять минут, Королёв. Не заставляйте меня ждать.

Он нагнал её в два шага. Длинные пальцы сцепили руку чуть выше локтя и направляли в сторону кабинета, как будто она не знала туда дороги. Он ослабил хватку только когда, когда его помощница Карина удивленно вскочила со своего места и принялась лепетать:

— Александр Сергеевич? Я не ждала… не знала…

— И вам добрый день, — перед тем как широко распахнуть дверь своего кабинета, Березин притормозил и, направляя указательный палец на ошеломлённую помощницу, отдал очередное распоряжение: — Контракт, из-за которого я приехал, у Королёва. Он мне нужен, срочно. Займитесь им. Жду, — и снова его глаза прожигали спину Вари. — Что вы стоите, Варвара Андреевна? Прошу, — дверь перед ней широко распахнулась, — жду ваш отчёт.

Звук закрывающейся двери нисколько не удивил её. Подойдя к столу Березина, Варя положила папку и потерла руку:

— Синяк наверняка будет.

— Я просил тебя не связываться с ним. Просил держать от него подальше. И что? — как так получалось, что даже в полголоса у него выходило строго отчитывать её, Варя не понимала. — Ты для него так оделась? Для него все эти… локоны?

Вот странное дело, наверное, стоило вспылить, высказать ему, что она о нём думает. Обидеться и уйти, хлопнув дверью. Но Варя терзала нижнюю губу и улыбалась. Ладно, не говорил он ей о своих чувствах, но то, что она видела сейчас… Березин ревновал. Сильно. Неистово. Бесился, отойдя к окну и ероша волосы на макушке. И вместо того, чтобы начать оправдываться, Варя кинулась к нему. Обняла, сцепив руки за его спиной, и прильнула к тёплой груди.

Саша развёл руки в стороны, наполняя лёгкие запахом полевых цветов.

— Я так соскучилась. И я знала, чувствовала, что сегодня увижу тебя.

Сильные мужские пальцы захватили светлые волосы на затылке и оттянули назад, заставляя серые глаза смотреть в его, карие:

— Ты лиса.

— Не-а. Я твой бесёнок.

Дождливое небо поглощало его гнев. Заманивало, звало за собой. Но справиться с этим непонятным тревожным чувством, что росло в его груди, стоило только увидеть свою Варю, кокетничающую с кем-то другим, он не мог.

— Ты моя! Вот именно, что моя! Пока ты здесь, со мной. Пока работаешь здесь. И даже тогда… — сила его губ обрушилась на неё. Сминала, терзала, утверждая свои права. Он с трудом смог оторваться от неё на несколько коротких мгновений. — Я не знаю, что со мной. Прости, в чувствах косноязычен, но…

Но Варе его признании и не требовались, сейчас. Было достаточно и этого горящего взгляда. И обжигающих душу поцелуев. Она сама привстала на носочки и, цепляясь за короткие волосы на затылке, притягивала его к себе, жадно целуя. Возможно, было не совсем правильно жить одной страстью, но сейчас именно она владела ими. В этой юной весне Александр чувствовал себя снова полным жизни, сил, любви. Она дарила ему надежду. А Варя растворяла в его осени все свои беды и печали, пусть и не озвучивая их. Получала то утешение и душевное спокойствие, которое было ей так необходимо. Он наполнял её силами.

Реальность уплывала. Они забыли, где находятся, растворяясь в одном желании — обладать друг другом. И негромкий, но настойчивый стук в дверь отрезвил обоих.

— Александр Сергеевич, контракт, который вы просили…

— Да, Карина, давайте его сюда.

В считанные доли секунды Варя сумела вывернуться из объятий Березина и занять стул рядом с его столом. Благо, она сидела спиной к двери, и помощница директора не могла видеть её размазавшуюся по лицу помаду, всклокоченные волосы и расстегнутые пуговицы на платье. Вот с последними Варя как раз и воевала, дрожащими пальчиками возвращая их в прорези петель, и лепетала, как будто отчитывалась:

— И вот эта тульская вакансия…

Березину было сложнее. Ни белая футболка, ни кожана куртка не могли скрыть его внушительной выпуклости на джинсах. И как только Карина вошла в кабинет, он поспешно отвернулся к окну, кивая и делая вид, что всецело поглощен докладом своей подчиненной.

— Когда новоиспеченный директор сможет приступить к своим обязанностям?

— Как только вы дадите зелёный свет…

— Александр Сергеевич, — размеренный стук высоких каблуков эхом отдавался от стен. Карина медленно шла, стараясь незаметно рассмотреть и Соломатину, и своего руководителя. — Контакт на столе.

— Да, я сейчас его посмотрю. Спасибо. Вы можете идти.

Цепкий взгляд задел Варю, вынуждая её и самого Березина находиться в напряжении. И как только за помощницей закрылась дверь, Александр Сергеевич выдохнул первым:

— Как думаешь, она заметила? — но вразумительного ответа он не услышал. Варя поднесла к носу указательный пальчик и хихикнула. — Вот. Вот теперь ты понимаешь, что ты со мной творишь? У меня крышу сносит от нашего служебного романа.

— Служебного романа? — Варю не то, что задели эти слова, но какой-то не очень приятый осадок остался после них. — А у вас, Александр Сергеевич, раньше никогда служебных романов не было?

Он взъерошил волосы, сцепляя пальцы рук в замок на затылке, и запрокинул голову:

— Да у меня вообще романов не было, — но высоко изогнутая бровь говорила о том, что она ему не верит. — Не было, Варя, романов не было.

— А что было? Отношения?

— К отношениям ведет роман, — Березин беспечно приподнял плечо. — Так, интрижки. Но тебе не стоит думать об этом. Слышишь? — он наклонился над столом, опираясь о поверхность ладонями. — Не стоит.

— Тогда не буду, — ей и самой хотелось уйти от этой сколькой темы. — Почему ты уехал от родителей так рано? С ними всё хорошо?

— Всё хорошо, не беспокойся. Я, в самом деле, вернулся из-за контракта. Медынскому понадобилась моя помощь. Вот сейчас поеду с ним в Рязань, завтра вернусь.

— Завтра? — Большие серые глаза наполнились надеждой.

— Завтра, будь готова, я позвоню. И, Варька, — хитрая улыбка выделила ямочки на его щеках. Березин понизил голос, — Я собирался найти повод и вызвать тебя, сюда, сейчас.

— Правда?

— Правда. А теперь топай отсюда от греха подальше.

Она грациозно встала, развернулась и покачивая бедрами направилась к выходу. Но у самой дери, взявшись за ручку и чуть приоткрывая створку, обернулась:

— До свидания, Александр Сергеевич.

— До скорого, Варвара Андреевна.

— Ну, вот. Две квартиры уже отпадают, — Оля вычеркнула два адреса из своего списка. — Следующая в районе парка Горького, — она посмотрела на часы на экране смартфона. — Ещё успеваем. Поедем?

— Может, ну всё это? — Варя устало вздохнула. — Я уже склоняюсь к тому, чтобы начать копить на первоначальный взнос и быть примерной дочерью.

— Своя квартира это — очень даже хорошо, но скажи мне, ты уверена, что твоя мама не решит, что Денису она нужнее? Вот то-то. Так что…

— Подожди, — Варя достала из сумочки телефон, — мне надо ответить.

Она отошла в сторону и пыталась сдержать рвущуюся улыбку.

— Привет, мой маленький бесёнок. Я освободился и мчу за тобой. Найди причину, чтобы улизнуть с работы прямо сейчас.

— Привет, — короткий вздох смешался с шумом городской суеты, — я не на работе. Я воспользовалась своим служебным положением и пошла искать квартиру.

— Какую квартиру? Я ничего…

— Я говорила тебе, что хочу жить отдельно от родителей. Помнишь?

— Да, наверное, — Березин напряг память: возможно, и говорила, но, когда это было? — И что?

— Ну, вот мы и договорились посмотреть и, возможно, заключить договор аренды.

— Так, отменяй всё. Во-первых, ничего не подписывай без меня. А во-вторых, вообще ничего не делай. Где ты сейчас?

— Я? — Варя оглянулась и поймала заинтересованный взгляд подруги. — У метро Профсоюзная.

— Жди меня.

— Но я… я не одна, я с Олей.

— Хоть с самим Папой Римским. Жди, я сказал. Я уже вас вижу.

— Но как?

Варя оглядывалась по сторонам в поисках знакомой машины.

— Всё потом, жди.

Она повесила трубку, но Оля тут же подошла к ней.

— Твой король?

— Он самый.

— И что сказал?

— Сказал стоять, ждать его и ничего не искать. Всё отменить.

— О, как, — Оля улыбнулась, — мужик! Может, я тогда пойду, а? Или ты всё же нас познакомишь?

Сердце в груди Вари загнанной пташкой билось о рёбра клетки. Она не знала, что ей ответить подруге.

— Я… Я, честно…

— Девушки, — знакомый голос заставил её обернуться, Березин бежал к ним, — быстрее в машину, тут стоянка запрещена.

— А… — Оля таращилась на директора, не понимая, как он не только заметил их, тут, но и как решился позвать и вел сейчас, куда? — господин Березин?

— Собственной персоной, Оленька, — он ослепительно улыбнулся, открывая Зуевой пассажирскую дверь и помогая сесть на заднее сиденье. — Варя.

Вот теперь не столько злость, сколько ревность, непонятно как выпустившая свои коготки, цеплялась за душу и норовила затронуть сердце. Оленька? Оленька? А она всего лишь Варя, Варька и бесёнок? И изредка Варенька? Она была готова выдернуть руку из цепкой хватки его пальцев. Но, куда там.

Березин не ждал, пока она пристегнёт ремень безопасности и тронул машину с места.

— Господин, — он усмехнулся и кивнул в сторону Оли. — Слышишь, Варя? — и поймав в зеркале заднего вида взгляд Зуевой, улыбнулся: — А вы, в самом деле, на лисичку похожи, Оленька. Варя была права.

— А, а вы с ней обо мне говорили?

Почему-то все нужные и правильные вопросы улетучились из головы. Остался только этот. И ещё какое-то непонятное чувство, что что-то тут не так.

— Было дело, — он перевёл взгляд на дорогу и накрыл руку Вари своей ладонью, несильно сжимая её. — Так что насчёт Господина?

— С лисёнком господствуйте, Александр Сергеевич, на здоровье.

Но хмурый взгляд и то, как она пыталась выдернуть свои пальчики, только позабавили его. Он ещё чуть сильнее сжал их:

— Перестань и не сердись. Вот ты теперь понимаешь, что чувствую я? Оля, мне куда вас доставить?

— Меня? А Варя?

— А вот с Варей мне надо поговорить.

Оля, наблюдавшая эту сцену, и то, как директор не спешил убирать свою руку с ладони её подруги, открыла рот. Удивление, а потом и догадка, ударной волной выбивая весь воздух из лёгких, обрушились на неё.

— Так вы?.. Вы?.. Варя, он и есть тот самый король?

— Король? — Березин смеялся в голос, а подруги, пунцовые от смущения, смотрели на него. — Да с вами, девушки, приятно иметь дело. Господин, король… Нет, Оля, я не тот и ни другой. Ни к счастью, ни к сожалению. Я… у нас с Варей… Мы вместе, вот, — он сумел выкрутиться. Но, в то же время сказал правду.

— О, боже… — Оля прикрыла рот. — Боже! Ну, да, теперь я понимаю… Варя…

— А вот я ничего не понимаю…

Зачем, вдруг, ему понадобилось афишировать их отношения? Именно сейчас? Перед подругой? Нет, в том, что Оля никогда не станет распускать язык, Варя была уверена. Но не понимала той радостной улыбки, что обозначила те самые ямочки на чуть заросших щетиной щеках, от которых она была без ума.

— Так где вас?..

Оля назвала адрес. И Березин уверенно перестроился в левый ряд. И через несколько минут припарковался возле дома, в котором она и Кирилл снимали квартиру.

— Ну, спасибо, что подвезли, — Оля собралась открыть, но директор опередил её, сказав, что поможет выйти. — Варька! Ты мне всё объяснишь. И всё расскажешь. Всё! Поняла!

— Поняла, — Варя слабо улыбнулась. — Ты же понимаешь, почему я?..

— Понимаю, партизанка хренова, — Березин открыл ей дверь и протянул руку, помогая выйти. — Ещё раз, всего вам… доброго.

— И вам, Олечка, приятных выходных в обществе вашего молодого человека. Будете вещи паковать для переезда?

— Вещи?..

— Вот же… — Варя усмехнулась, слушая диалог своей подруги и Александра Сергеевича. — А ещё говорят, что это женщины не умеют держать язык за зубами.

— Ты ревновала, — самодовольная улыбка, от уха до уха, растянулась на лице Березина, как только он занял водительское место.

— Вот ещё, — Варя фыркнула, — и не думала.

— Ревновала, — Саша развернулся, сдавая задним ходом со стоянки. — Мне это нравится. Я даже польщён. Но… твои серые глаза меня пленяют больше. Ну, — он пристегнулся и вписался в поток машин, — а мы с тобой кое-куда заедем.

Это решение пришло ему в голову совершенно неожиданно. И вот странно, оно не пугало. Должно было, но не пугало. Это было против всяких правил, тех самых, которых он старался придерживаться в отношениях с женщинами. Но вот с Варей всё это не работало. Их… отношения. Да, хватит прятать голову в песок, именно отношения, давали сбой во всей его системе.

Варя плохо ориентировалась в том районе, по улочкам которого петлял автомобиль. На все её вопросы Березин только загадочно улыбался и не проронил ни единого слова.

Он притормозил у шлагбаума многоэтажного дома на улице Ефремова с огороженной территорией. Как ни странно, устройство, блокирующее проезд, стало медленно подниматься, пропуская их.

— Ну, вот мы и приехали, — Саша заглушил двигатель, но выходить не спешил. Достал с заднего сиденья свою сумку и, вытащив из кармана небольшую связку ключей, протянул их Варе. — Вот, наш — первый подъезд, идём, я тебе всё покажу.

— Постой, — Варя ошарашено смотрела на него. — Ты что? Ты снял мне квартиру?

— Не совсем, но можно сказать и так.

Березин уже взялся за ручку дверцы. Но Варя опять остановила его:

— Но я не просила.

— А мне и не требовалась твоя просьба. И вообще, прости, но я должен был сам раньше додуматься, — хитрый прищур его глаз заставил Варю сдаться. — Ты смотрела «Москва слезам не верит»?

— А кто не смотрел этот фильм.

— Так вот, цитирую. Не уверен, что дословно. «Позволь, такие вещи я буду решать сам. На том простом основании, что я мужчина», А, от себя добавлю, что я старше тебя. Так что…

— Это… немножечко глупый аргумент.

— Варя, милая моя, пойми, мне гораздо спокойнее знать, что ты живешь в нормальной квартире. Никто ни от чего не застрахован. Ни один контракт… уж поверь мне, как опытному юристу. А облапошить молодую девчонку… Идём.

А что ей оставалось делать? Сжимая в кулачке ключи, она шла за Березиным. И очень удивилась, когда, открыв дверь в подъезд, вошла в просторный и светлый холл, полный зелени в кадках и керамических горшках. И еще больше удивилась, когда увидела консьержку. И не бабушку «божий одуванчик», в платочке и с вязанием в руках, а вполне интеллигентного вида даму пенсионного возраста.

— Анна Михайловна, добрый вечер.

— Вечер добрый, Александр Сергеевич.

— Вот, знакомьтесь: это Варя, она будет жить тут.

— Варя, — Анна Михайловна не просто оценивающим, а запоминающимся взглядом прошлась по хрупкой фигурке. — Я должна записать…

— Я потом дам вам все данные, — он подталкивал Варю к лифту. — Потом, — и как только дверцы кабинки плавно закрылись, пояснил: — Женщина хорошая, но дотошная, жуть. Старайся не обращать на неё внимания. Наш этаж четвертый.

У двери, на которую ей указал Александр, Варя замешкалась. Вертела ключ в руке, не решаясь открыть замок.

— Смелее, малыш.

Два поворота ключа после решительно вдоха, и она распахнула дверь. И замерла от удивления, увидев себя в отражении зеркала, которое висело на противоположной стене. Точнее, небольшом выступе. Квартира-студия, поделенная на зоны, казалось просторной и уютной, благодаря удачной работе дизайнера.

Где-то за её спиной щелкнул выключатель, а потом мужские ладони опустились на плечи:

— Я помогу, давай сюда плащ.

Варя разулась, наблюдая за тем, как Березин вещал её и свою одежду на вешалку на стене рядом с зеркалом. Улыбнулась, повернув голову вправо и увидев кухонный уголок и барную стойку, которая разграничивала гостиную. Небольшой диван, плазменная панель на стене, под ней тумба с приставками. Стеллажи, книжный шкаф… Рабочая зона у больших окон, где стоял письменный стол… А напротив гостиной — кровать, большая и высокая.

Её пленяли строгие геометрические линии мебели, прекрасно сочетавшиеся с теплыми кремовыми тонами стен, с кофейного цвета портьерами на окнах и таким же покрывалом на кровати. Тут всё было продумано. Всё было на своём месте. Как же, как и в доме в Немчиновке.

— Нравится?

Березин наблюдал за ней. За тем, как тонкие пальчики скользят по шелковистой ткани штор на окнах. Как медленно Варя подошла к кровати и провела по декорированной под патину металлической спинке. Она молчала, и он не мог понять её реакции. И даже тогда, когда она подошла к встроенному шкафу и положила ладонь на ручку, но не спешила открывать.

— Варя? — ему нужен был хоть какой-то отклик.

— А? Да… — задумчивый взгляд скользил по черно-белым графическим картинам, украшавшим интерьер, — немного по-мужски… Но очень уютно.

— Я рад, — широкая улыбка сняла напряжение.

А Варя, повинуясь какому-то неведомому порыву, распахнула дверцы шкафа и замерла:

— Но тут кто-то живёт? Или ещё не съехал? Чьи это вещи?

Строгие деловые и явно дорогие костюмы вместе со светлыми рубашками заполняли треть шкафа.

— Это мои вещи. Я тут живу.

Этот простой ответ привёл её в замешательство.

— Как, ты? Это твоя квартира?

— Ну, не совсем, — Березин присел на кровать, с той стороны, где стояла Варя. — Я называю её служебной. Платит за неё Компания.

— И что это значит? Что вы, по очереди, живёте в ней? Ваш совет директоров?

— Нет, — Саша улыбнулся. — Видишь ли, малыш, в моей жизни работа всегда была на первом месте. До недавнего времени. А с тем темпом, в котором я живу… Тратить время в будни на дорогу до Немчиновки и обратно — непозволительная для меня роскошь. Да и частые командировки… Вот я и ночую здесь.

— У, — Варя коротко кивала головой, но на самом деле, не то, что ничего не понимала, что-то не складывалось. Вот только что? — А теперь? Теперь у тебя это время найдётся?

— Не совсем понимаю, о чём ты?

— Ну, ты говоришь, что ездить в Немчиновку каждый день, это долго. Но если я буду жить здесь, то, где будешь жить ты?

— Тоже здесь, — Березин усмехнулся и, широко расставив ноги, поставил локти на колени, наклоняясь вперёд.

— Но, я… Я не понимаю. Ты будешь жить здесь? Со мной?

— Точнее, мы будем жить тут, с тобой, вместе.

Её реакции забавляла его. Серые глаза стали просто огромными, способными вместить в себя всё небо. Костяшки пальцев, которыми она ухватилась за ручку шкафа, побелили. Да, она была ошарашена. Ошеломлена. Но, определённо, рада. Но вот счастлива ли? Ему важно было это знать, потому что в своём решении Александр не сомневался.

Какой-то непонятный звук, напоминающий или мычание, или приглушенный визг, и всё вместе взятое, прорывался сквозь стремившие растянуться в улыбке губы. Варя крутанулась вокруг своей оси, а потом, широко расставив руки и едва не задев Березина, рухнула на спину, утопая в ворохе подушек и покрывала, метнувшихся вверх.

— Это «да»? Конечно, я не то, чтобы спрашиваю, но?..

— Это… — она мотала головой, уставившись в одну точку на потолке. — Это… Я не знаю. Мне немного страшно. И неловко будет, наверное, первое время… Я никогда не жила с мужчиной, — её откровенность поражала и, как ни странно, радовала. Саша прилег, опираясь на локоть и продолжая смотреть на Варю. Но и она повернулась к нему. — А ты? Ты жил когда-нибудь с женщиной?

Березин вздохнул. Протянул руку и убрал за спину светлые прядки волос, пахнувших полевыми цветами даже сейчас, в октябре.

— Варенька, я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Я старше тебя, на целую жизнь…

— И что? Почему ты всегда напоминаешь мне об этом?

— Не перебивай, нетерпеливая ты моя, — и снова ямочки на его щеках сводили Варю с ума. — Я старше тебя на целую жизнь. И, конечно, у меня были женщины, до тебя. С кем-то я проводил выходные, — насупленные брови от преждевременных выводов и догадок смешили его, — выходные в каком-нибудь загородном пансионате. С кем-то решился на совместный отпуск, на море. Но, как правило, после этого все отношения заканчивались.

— Почему?

Александр пожал плечами, забавно выпячивая нижнюю губу:

— Потому что они, эти женщины, уходили от меня. А я, честно говоря, не особенно-то их и удерживал.

— Почему?

— Почему не удерживал? Видимо потому, что они не были тобой.

— Я серьёзно.

— Потому что никто из них не выдерживал моего скверного характера, — Березин наклонился и оставил чувственный поцелуй в уголке мягких губ. — И они ревновали меня к моей работе, требовали внимания, которое я им, в тот момент, уделить не мог. Вот. И ещё, хочу, чтобы ты запомнила, — он переместился, нависая над ней и удерживая вес на согнутых локтях, расставленных по обе стороны от её головы. А его колено освобождало пространство между стройных ножек. — Никто из них никогда не был в Немчиновке. И никто не знал об этой квартире.

— Я поняла, — Варя поерзала, приподнимая попку и помогая Александру поднять подол платья вверх. — Не поняла только, почему вы пугаете меня, Александр Сергеевич?

— Пугаю чем? — ему нравилось ощущать под рукой голый участок кожи на упругой попке, между резинкой чулок и кружевными трусиками. Но, чёрт возьми, холодный участок кожи. Он неодобрительно поджал губы.

— Тем, что у вас, — Варя втянула носом воздух, когда длинные мужские пальцы проникли за резинку её танго, утопая во влажных лепестках, — ужасный характер. Это не… Ох, ёжики колючие, не так, — его палец без труда скользнул в неё. — И я… я проводила с тобой выходные, и не одни… Боже, что же ты… — она вцепилась в лацканы на пиджаке. — И отпуск… И не сбежала. Думаешь, — от двух пальцев, кружащих по стеночкам, она чувствовала себя невероятно наполненной, — думаешь, сбегу сейчас?

— Нет, — горячий шепот обжигал ухо и заглушал звук молнии, скользящей вниз по ширинке брюк. — Я тебе не позволю. Не отпущу. Но, — он заставил Варю посмотреть на него, — чулкам даём отставку. Поняла? Только здесь или в Немчиновке. Только для меня.

— Но?..

— Холодно, бесёнок. Октябрь на дворе.

— Да, хорошо… — Варя смотрела на Березина. Он не снял пиджак. Не снял рубашку. И, кажется, даже не ослабил ремень на брюках. И это было… горячо. — Чулки, да… Чулки… — и тут вспомнила. Её ладошки уперлись в сильную грудь, пытаясь удержать тело Александра. — Но тогда, тогда мне надо собрать вещи.

Сильные ладони сжали ягодицы, приподнимая Варю и притягивая её ближе. Он закусил губу от удовольствия, на всю длину заполняя её собой и наблюдая, как его бесёнок выгибает спину и разжимает кулачки, выпуская лацканы пиджака на свободу.

— Какие вещи, малыш?

Впервые он занимался сексом, не раздеваясь и не раздевая партнёршу. Впервые вот так, о чем-то обыденном и житейском говорил с ней. Впервые знал, что даже, несмотря на это, он доставляет удовольствие своей… девочке. Почему-то назвать Варю женщиной зык не поворачивался. Впервые ему самому всё это безумно нравилось. Нравилось смотреть, как она пытается удержаться на грани реального мира и того, куда уже была готова стремительно унестись.

— Вещи… Ох, да… Свои…

— Оставь…

— А ноутбук…

Думать о том, что скажет мама, потому что ноут был нужен Денису, она сейчас не могла и не хотела.

— Я куплю тебе новый.

— Боже, Сашенька, да… — Он улыбнулся. То, как она его называла, всегда приятной негой окутывало и сердце, и душу. — За… Зарядка, на телефон…

Её спина выгнулась. Ножки заскользили по его щиколоткам, а руки, что взметнулись над головой, с силой зажали в кулачках покрывало.

— Нам хватит и моей.

Он и сам уже был у той черты, когда сорваться и прыгнуть, а потом лететь, паря в облаках, было делом одного маленького шага. Поясницу покалывало, и скопившаяся энергия горячей волной была готова выплеснуться наружу, сметая всё на своём пути.

— А… А мишка… мой мишка… Я хочу забрать мишку, — мишка? Березин опешил. Ещё один миг, и всё бы закончилось на низкой ноте. — Мишка, которого ты мне подарил. Я… Сашенька, не останавливайся, пожалуйста… Я буду спать с ним.

Он почти вышел из неё. А потом, сильным, мощным аккордом заполнил собой, заставляя вскрикнуть:

— Ну, уж нет, Варька, нет! Конкурентов в постели я не потерплю! — он вколачивался в неё, губами собирая прозрачные бисеринки пота, что проступали на её висках. — Будет сидеть твой мишка вон на том диване. А спать ты будешь со мной. Со мной. Поняла?

— Да. Да, да… Да!

— Вот так-то, малыш. — Она сжала его, беря в плен и не отпуская. И Березин сдался. Его руки дрожали, когда и он сам достиг разрядки. — Вот так-то…