Глава 10

После очередной планёрки Вера Павловна не спешила покидать конференц-зал. Дождалась пока всё, кроме Березина, покинут помещение, а потом пересела ближе к нему. Улыбнулась, поняв, что он старательно избегает её общества, и напрямик спросила:

— Саша, что с тобой происходит? Ты едва сдерживаешься, чтобы не сорваться на людях. И что такого сделал Семён Абрамович, что ты вечно смотрел в его сторону таким сердитым и недовольным взглядом?

Александр Сергеевич вздохнул и, потирая подбородок, отвёл взгляд в сторону. Ведущий юрист компании ничего ему не сделал. Просто, место рядом с ним всегда занимала Варя…А сегодня её на совещании не было. И выходные без неё дались ему с трудом…

— Всё в порядке, Вера, честно.

— А вот я так не думаю, — она, не спеша, встала со своего места. — В пятницу у Матвея день рождения, приезжай к нам.

— Обязательно, — легкая улыбка коснулась уголков губ Березина, — к своему крестнику приеду обязательно. Что ему подарить?

— Всё, что угодно, кроме новомодных гаджетов. Мальчишке они ни к чему, — Казанцева наклонила голову к плечу. — Вам, Александр Сергеевич, в отпуск надо, и лучше к морю. В самом деле, Саша, выглядишь усталым и раздражённым.

— Так сильно заметно? — Березин хмыкнул. — Боюсь, Верочка, что причина моей раздраженности не в этом, но… Я лечу, к морю, в конце следующей недели. Так что, за меня не переживай.

— Вот и славно, — Казанцева встала. — Тогда, до пятницы.

Конечно, было бы куда как лучше, поехать к друзьям с Варей, но… Но отвлечься и повозиться с крестником одному оказалось тоже совсем неплохо. И его подарку, новому велосипеду, Матвей обрадовался.

На даче Казанцевых собрались близкие друзья и родственники со своими детьми. Но ближе к ночи все разъехались, а Березина уговорили остаться.

— Сашка, — Вера крикнула в глубину дома, — самовар на столе, иди чай пить.

Самовар, самый настоящий, стоял в центре стола. Он сам подарил его друзьям на свадьбу. Мама посоветовала, а Саше идея понравилась. Он даже тост свой помнил, что-то о том, что очень надеялся, что за этим самоваром, да за большим столом в уютном доме Казанцевых будут собираться все друзья. Но, так уж получилось, что только у Березина, из всех «рощинцев», завязалась крепкая дружба с Верой и её мужем.

— Чай — это хорошо, — Саша сел за стол и стянул из вазочки сушку, сломал её в кулаке и закинул кусочек в рот. — Славно тут у вас, яблоками пахнет.

— Так и ты бы посадил у себя. А то одни цветы, — Казанцев фыркнул, пододвигая гостью большую чашку. — Да горки альпийские.

— А, может, и посажу, кто знает.

— Что, совсем умотали тебя маленькие архаровцы? — Вера не могла не заметить усталость, что тёмными кругами залегла под глазами друга. — Тебе, Сашка, давно уже пора своих нянчить. Ну, или воспитывать.

— Боюсь, поздно уже о детях думать, — Березин вздохнул и откинулся на спинку стула, задумчиво поглаживая ручку чашки. — Староват я для того, чтобы заводить собственных.

— Чего это сразу, староват? — Глава семейства обнял жену. — Я вот Веру на третьего уговариваю. Надеюсь, что родим, наконец-то, дочь.

— Постой, Максим, — Вера настороженно посмотрела на Александра. — Ты не заметил? Раньше, когда мы его так поддевали, он что говорил? Что не с кем ему детей рожать. А сейчас… Сашка! Да ты влюбился! И кто она? Я её знаю? Где вы познакомились? Как? И у вас всё серьёзно?

— Вера, Вера, — Березин усмехнулся, — не беги впереди паровоза. Рано ещё говорить о том, серьёзно у нас или нет, — и, уходя от скользкой темы, спросил: — А ты-то когда в отпуск?

— А вот вернётся моя Варваренька через две недели, и мы с Максимом улетим.

— Варваренька… — Саша усмехнулся, подавляя вздох. — Почему ты так её зовёшь?

— Ну а как мне её ещё звать? Девчонка она ещё. Но такая… С одной стороны, ранимая, доверчивая и романтичная. А с другой… серьёзная, деловитая и справедливая. Не ворчливая Варвара, но и не маленькая Варенька. Варваренька, — Казанцева наблюдала за Сашей, отмечая его реакцию. — Я ведь и её приглашала. Не поехала. С братом осталась.

Приглашала… Березин снова вздохнул, а ему о приглашении не сказала ничего. Почему? Почему так?

— А сколько лет её брату?

— Восемнадцать. Он в медицинский…

— Сколько? — Саша выпрямился. — Восемнадцать? Ты не шутишь?

— Нет. Мне не до шуток. И не смотри так на меня. Ты многого не знаешь. И если она тебе не рассказала, то и я не в праве.

— Вера, ты… Да он мужик! Взрослый мужик, которому не нужна нянька. А она с ним, вместо того…

Но поняв, что сам позволил себя подловить, Саша стушевался. Но Вера не улыбалась, не выглядела так, словно выиграла крупный спор, заранее зная, что она права. Казанцева встала и, убирая со стола, строгим взглядом одарила друга.

— Я постелила тебе в гостевой, — тряхнула салфетку и накрыла ею вазочку с сушками. — Саша, она… она мне как младшая сестрёнка. Я очень рада за тебя, за неё. Но, запомни: не смей её обижать. И если случится так, что она из-за тебя уволится…

— Вера… как ты можешь?..

— Я предупредила вас, Александр Сергеевич. И ты меня знаешь, я — могила. Но…

— Но дожились, — Саша усмехнулся, — я понял, понял вас, Вера Павловна.

Березину было над чем подумать, когда он субботним вечером возвращался с дачи Казанцевых. Варя. Неужели она не доверяла ему? Или доверяла, но не конца? Только своё тело? А душу? Жизнь? А если так, то это его упущение. Вот только, когда и как он допустил такое? Что сделал? А точнее, чего не сделал?

Не был с ней до конца откровенным? Не пообещал, но чего? Что надо было сказать этой девочке? Если он и сам не был уверен… в чём?

Его мысли летали вокруг да около признания, которое он боялся озвучить вслух. Даже самому себе. Вроде, и трусом никогда не был. А тут… Так что останавливало?

Возраст. Она юная. А я… я для неё старик… Это Вера рада и счастлива за нас? А другие? Что скажут другие, когда наш тайный служебный роман раскроется? Мои друзья? Её родители?

А в том, что рано или поздно об этих отношениях узнают все, Александр Сергеевич не сомневался. Странным было, что Варя сама держала это в тайне. Он прекрасно помнил, когда Комиссаров, еще будучи женат, закрутил роман со своей новой молоденькой секретаршей. И та сразу растрезвонила об этом всем и каждому. А Варя…

Его Варя…

Он припарковался напротив её дома на 3-ей Фрунзенской Набережной и достал свой телефон…

Она скучала, сильно. Вторые выходные слонялась по квартире, занимаясь домашними делами. На работе они не пересекались. А с понедельника Варя уходила в отпуск. И ей казалось, что пятница никогда не наступит…

Телефонный звонок стал для неё полной неожиданностью. Варя подпрыгнула на стуле и радостно улыбнулась, когда увидела, кто именно ей звонил.

Он начал без предисловий:

— Я стою внизу, со стороны улицы. Выходи, я жду.

— Но… — Варя встала, рассеянно, но в тоже время нервно рассматривая себя в отражении зеркала, встроенного в шкаф, в своей комнате. — Но я не одета и…

— Мне плевать во что ты одета. Я соскучился. Я должен тебя увидеть.

— Хо… Хорошо, — волнение острыми иголочками покалывало все тело. — Подожди минутку, я сейчас.

Она решила не переодеваться и остаться в домашнем костюме: трикотажных брючках и спортивной курточке; подумала, что пока брата нет дома, пригласит Березина подняться сюда. Обула легкие спортивные тапки и уже зажала в кулачке ключи, как дверь открылась.

— Варь, ты далеко? — Денис вернулся домой так некстати. — Может, чего к чаю купишь, а?

— Не знаю, не обещаю… — она бросала уже на ходу, — я скоро.

Белый внедорожник она увидела сразу и, не скрывая радостной улыбки, кинулась к нему, точнее, собиралась обойти и запрыгнуть на пассажирское сиденье. Но дверь со стороны водителя открылась и, отодвигая сиденье назад, Березин наклонился и протянул ей руку:

— Иди сюда, быстрее.

Утонуть в его объятиях, прижимаясь щекой к мягкому джемперу, вдыхать его запах, смешанный с запахами кондиционера и его туалетной воды… Что могло быть лучше? Ну, разве только, провести в этих объятиях всю свою жизнь. Но Варя запрещала себе мечтать о таком. Молча сидела, чувствуя, как теплое дыхание путается в её волосах.

И Саша молчал. Вбирал в свои лёгкие запах луговых цветов и думал, как быстро эта девочка смогла пробраться ему под кожу. Врасти в него. И плевать, что между ними шестнадцать лет. Что она годилась ему в дочери, почти. Отцовских чувств он к ней не питал. Он хотел её, как маленькую женщину, только что распустившуюся. Хотел, чтобы она цвела только для него. Эгоист. До мозга костей. Во всём, что касалось его Вари.

— Эй, ты чего? — он отстранился, приподнимая её подбородок и заставляя посмотреть на него. — Плачешь?

— Глупо, да? Прости. Просто…

— Я соскучился, малыш.

— И я, очень.

Но, подавляя раздражение и сдерживая себя, Саша добавил:

— Понимаю, что ты присматриваешь за братом. Что тебе не с кем его оставить, но… Пойдём в кино, а? И его возьмём с собой. Найдём какой-нибудь относительно детский сеанс…А ещё лучше, давай увезём его в Немчиновку. Пусть мальчишка подышит чистым воздухом. Места в доме много.

Варя усмехнулась, подавляя вздох, и снова коснулась лбом мягкой ткани свитера:

— Мальчишке восемнадцать лет…

— Восемнадцать лет, говоришь? — в карих глазах плескался упрёк, замешанный на обиде и злости. — Ты в няньки ко взрослому мужику записалась? Я думал, пацану лет восемь, а тут…

— Но ты никогда не спрашивал, сколько ему лет. Я ответила, что у меня есть младший брат…

— И могла бы уточнить… Варя, что происходит? Я не знаю, пока не знаю, не уверен, чего хочу, но… Но просто спать с тобой мне мало. И раз уж мы заговорили об этом, — Березин выдохнул, — позвони ему, скажи, что он сегодня ночует один.

— Я не могу, — её губы дрожали, а тоненькие пальчики обрисовывали каждую черточку его лица. — Очень хочу, но не могу.

— Почему? Варька, он взрослый малый. Ну, приведет на ночь… Дай и ему немного свободы.

— Дело не в этом. Ты многого не знаешь, не понимаешь.

— Так объясни мне. Почему ты должна пасти взрослого детину вместо того, чтобы провести эти выходные со мной?

— Денис, он… — серые глаза наполнились влагой. — Он оправдал надежды мамы, поступил в медицинский. В то время, как я…

— Не пошла по стопам родителей. Варя, это не повод…

— Знаю, но мама так не считает… И я бы поехала с тобой, к тебе, с удовольствием, но… — её голос снизился до шепота, а щёки порозовели от смущения. — Но не могу по другой причине. Физиологической…

Усмешка коснулась уголков мужских губ:

— Дочь врачей не может озвучить эту причину? Хотя, — он оставил на её губах легкий поцелуй, — мне всё равно. Проведём эту ночь вместе, просто обнимая друга.

— Я бы с радостью, — она горько вздохнула. — Но я не буду чувствовать себя комфортно.

— Варька, — легка улыбка добавила капельку солнца в крепкий кофе его глаз, — какая же ты у меня ещё глупая девчонка. Моя девчонка. Перебирайся на пассажирское сиденье.

Березин ослабил объятия. Но Варя с подозрением смотрела на него:

— Что ты задумал? Я же сказала, что…

— Я хочу тебя поцеловать, сильно, только делать это на виду у всех не буду.

Невольно Варя, вслед за ним, перевела взгляд в окно, на довольно оживленную даже для этого времени суток, улицу. И, если она видела прохожих, косо и с любопытством поглядывающих в сторону машины, то и эти самые прохожие видели её. А ведь среди них могли быть и соседи.

— Тогда, может, поднимемся ко мне? Я напою тебя чаем.

Саша вглядывался в юное красивое лицо, на котором не было и следа от косметики. Сколько у него было знакомых, которые перед тем, как спуститься к нему, просили подождать их полчаса, а то и больше? А Варя спустилась сразу… и не потому, что её натуральная природная красота могла обойтись и без дорогостоящих вещичек от косметических брендов. А потому, что она торопилась к нему. Значит, в этом доверяла? Скучала, спешила.

— Нет, малыш, боюсь, не выдержу и отвешу твоему брату подзатыльник за то, что он украл у нас эти выходные. Поедем куда угодно. Туда, где я смогу целовать тебя, сохраняя в памяти вкус твоих губ до четверга.

— Почему до четверга? Мы летим в субботу, рано утром?

— Потому что до четверга, — сейчас Варя слышала голос и видела перед собой директора, который отдает распоряжение и требует его беспрекословного исполнения. — Потому что у тебя отпуск. Потому что твои родители прилетают…

— Завтра…

— Завтра. И твой брат станет их головной болью. И потому что я так хочу. Поняла? — Варя кивнула, пытаясь скрыть улыбку. Но, солнечных зайчиков, что плясали в её глазах, спрятать было невозможно. — А теперь едем.