Глава 13

— Сашка, ну, можно я не пойду?

Варя сидела на пятках посередине кровати, нервно стискивая в руках вешалку с платьем. Этот спор она пыталась выиграть вот уже несколько дней. Но Березин был неумолим. Вот и сейчас, застегивал запонки и хмуро смотрел на неё. Конечно, у неё в запасе была еще парочка дней на то, чтобы попробовать его уломать, но не было никаких гарантий, что строгий директор, а именно таким он сейчас и был, смилостивится.

Она попробовал подкупить его, предложив то, от чего он не смог бы отказать. Более того, он и сам намекал на это. В Праге, где они и встретили его день рождения.

— У меня для тебя есть маленький подарок. Красивый подарок, — она сидела верхом на его коленях, обвив руками крепкую шею и оставляя чувственные поцелуи на его лице.

— Купила очередной комплектик из кружев?

Да, и к виду Вариного тела в кружевах, неважного какого цвета, или в шёлке, или в каком-нибудь прозрачном пеньюаре он никогда не оставался равнодушным. Поэтому сам дарил ей сертификаты на покупку нижнего белья в дорогих бутиках.

— Нет, это подарок для меня, бельё. А для тебя…

— Малыш, — его дыхание обжигало гладкую кожу, а руки мяли и стискивали упругие ягодицы, — спасибо, но не стоило. У меня есть ты. Поверь, этого достаточно.

— Ты так в этом уверен? — маленькая искусительница стянула с себя атласный топ и бесстыдно терлась о его утренний стояк. — Значит, тебе не нужны…

В мгновение ока она оказалась под ним, прижатой тяжестью его тела к матрасу кровати.

— Я передумал. Мне кое-что надо тебя. Надо тебя, — бодрящий кофе его глаз пленил серый утренний туман. — Всю тебя. Понимаешь? Хочу, чтобы ты стала моей, — мелкая дрожь приятной волной возбуждения пронеслась по её телу. Конечно, она понимала, что именно Саша имел в виду. Вот только была ли она готова? — Я не буду настаивать. Не буду торопить. Буду подводить, — хитрая, обольстительная улыбка приподняла уголки его губ. — Когда-нибудь, малыш?

Варя кокетливо состроила глазки: она не собиралась соглашаться, но и не хотела ранить отказом. Подразнить, поиграть, и спрятать козырь в рукаве. Вдруг пригодится?

— Когда-нибудь…

И вот сейчас она была намерена воспользоваться этим когда— нибудь.

— Давай, я буду ждать тебя здесь. Или в Немчиновке. И не просто ждать. Я сделаю тебе сюрприз. Всё, что ты пожелаешь.

— Всё? — Березин усмехнулся.

— Абсолютно. Ещё один подарок, который ты так давно хотел.

Становясь коленом на край кровати, Александр подался вперёд, опираясь на руки, и приблизившись к Варе нос к носу, вкрадчиво уточнил:

— Ты мне сейчас, бесёнок, задницу свою предлагаешь?

Отступать было некуда. Варя кусала губу и нервно кивала головой, не в состоянии вымолвить ни слова.

— Заманчиво. Но, нет.

Он выпрямился, даже не чмокнув её в кончик носа.

— Как знаешь, — Варя, как можно беспечнее пожала плечами. Напряжение отступило. — Больше такого предложения не будет.

— Не говорите «гоп», Варвара Андреевна. Найду другой способ, если захочу. Но, там ты мне нужнее, — он повернулся к зеркалу, чтобы завязать галстук, но через отражение видел её глаза. — Не думал, что ты трусиха.

— А я трусиха! Буду трусихой, — она порывисто вскочила на ноги и устремилась в ванную. Но обернулась на полпути. — Ну как ты не понимаешь? Они же все, все решат, что ты специально… Что для меня…

— Поспеши, — Березин коротко бросил, насыпая зерна в кофе-машину, но не смотря на Варю, — мы можем опоздать. Я не привык и не люблю по нескольку раз повторять одно и тоже. И ты, вроде как, не бестолковая пустышка. Но, если надо, объясню ещё.

Стоя у зеркала в ванной, Варя слушала его, нанося макияж и стараясь сильно не злиться. Чёртов день рождения. Она бы поняла, если бы он решил представить её своим родным. Но провести вечер в компании его друзей? И не просто друзей, а…

— Хороший, грамотный, толковый лидер профсоюза — это необходимость, которая в Компании назрела. У нас филиалы и дочерние предприятия есть в нескольких регионах страны. Мы — крупные налогоплательщики. Мы нуждаемся в кадрах, увы, постоянно. Ну, а после того, как ты удачно провела конкурс по тульской вакансии… Совет директоров принял это решение. Профсоюзу быть. Твою кандидатуру одобрили сразу. И, более того, не я внёс это предложение. Речь о тебе шла уже давно. Это Маргарита рекомендовала тебя.

— То есть, — Варя вышла из ванной, собирая волосы в хвостик на макушке, — не будет больше никаких кандидатов? Конкурсов? Не нужны бизнес-проекты?

— Нет, — Березин спокойно пил кофе, пролистывая новости на планшете.

— Но я знаю, что есть, по крайней мере, ещё один человек…

— Это его трудности. Мало ли чего этот Королёв хочет, — хладнокровие, лёгкая усмешка и приподнятое плечо, вот и всё, что Варя получила в ответ. — Должность твоя. За тебя проголосовали. Более того, ты сама на этом собрании присутствовала.

— Проголосовали… Проголосовали, пока не знали, что я… что мы с тобой… А вот завтра увидят и… будут шушукаться.

— И что?

— И говорить, что я эту должность…

Березин встал, довольно ухмыляясь. Взял Варю за плечи и развернул к стойке:

— Пей кофе, только осторожнее, он горячий, — он отошел к раковине. — Если кто и попробует заикнуться, что ты эту должность заработала своим ртом, ты же это имела в виду? Я их разочарую. Скажу, что в этом ты не так поднаторела. Что получается у тебя слабенько, на троечку…

Он мог предположить, что последует дальше. Варя не обладала взрывным характером, но чашкой в него запустить могла.

— Ах, значит так? Слабенько? На троечку? Ну и… И всё! И больше никогда!

Вихрь медовых волос скрыл от него обиженное лицо. Дурак. Одно слово — дурак.

— Варька, — Березин уже обнимал её со спины, целуя макушку. — Ну, я же пошутил. Ты знаешь, что это не так. Знаешь, что мне всегда мало, всегда хочется. Что и трех минут хватает…

Она пыталась справиться с ним, вертелась в его руках:

— А ты время засекал? По секундомеру?

— Варя, ну… Ну, кретин я, согласен. Скажи мне, как исправить, и я… Любой подарок, проси, что хочешь.

И чего с дуру ляпнул? Ну, да, если уж говорить самому себе, и честно, то были у него женщины, которые своим ртом проделывали такие фокусы, что он в прямом смысле видел небо в алмазах. Но Варя… Плевать ему было на её неопытность. Уже только осознание того, что это с ним делает она, что не брезгует, что сама берет в руки не только его член, но и инициативу, выдумывая, порой, такое… возносило его на самую наивысшую точку блаженства за считанные секунды. Стоило ей только подойти к нему, опуститься на колени и, положив ладони, провести вверх по его ногам, до пояса на брюках, и всё… а то, что она, играя с ним, смотрела в его глаза, не отводя туманного, загадочного взгляда от карих глаз… Она смотрела в его душу. И видела его. И знала.

С ней он чувствовал себя не просто молодым. Полным жизни. Сил. Новых впечатлений. Он заново открывал для себя Вселенную, смотря на неё сквозь призму удивительных и бездонных серых глаз.

И он был готов положить к её ногам весь мир. Все драгоценности, которые мог купить. Любые вещи, на какие бы ему хватило средств. Вот только его маленький бесёнок отказывалась от дорогих и, как она говорила, «ненужных» подарков.

Вот и сейчас.

— Я знаю, к чему ты клонишь, — чашка с кофе осталась стоять на столешнице. А сама Варя, выпутавшись из плена сильных рук, не дожидаясь помощи, снимала с вешалки осеннее пальто. — Я тысячу раз говорила, скажу ещё — мне шуба не нужна.

Тяжело вздохнув и не зная, как достучаться до маленькой упрямицы, как объяснить, что в его случае шуба это не «роскошь», а необходимая вещь, Березин выключил в квартире свет и открыл дверь, первой выпуская Варю.

— Шуба нужна каждой женщине.

— Но не мне.

Они спорили об этом уже несколько дней. И Варя донесла до него свою точку зрения. И Березин донес свою. Завуалировав её под заботу и желание сделать дорогой и красивый подарок. Не прокатило. Видимо, предстояло выложить на стол все карты.

— Малыш, ты просто… Давай заедем в магазин, после работы, и ты примеришь…

— Мех мёртвых животных? Вот я, честно, не понимаю, почему ради женской прихоти надо убивать таких милых зверюшек? — она повернулась к нему лицом, прежде чем сесть в машину. — Мне их жалко.

— Однако, ты не вегетарианка.

— Это… это другое. Совсем.

Варя старалась не замечать немного ехидную усмешку Березина.

— Пойми, я должен купить тебе эту чёртову шубу.

— Зачем? — в серых глазах читалось непонимание.

— Ну, затем… — он мялся, силясь подобрать нужные и правильнее на его взгляд слова. — Мы идём в ресторан, куда я пригласил своих друзей и некоторых коллег по работе. Мы с ними вместе очень давно. И «Рощу» основали…

— То есть, — худенькие плечи опустились под тяжестью той правды, которую он пытался до неё донести, — эта шуба… ты хочешь выставить меня на их обозрение в качестве кого? Ценного экспоната? Тупой безмозглой куклой? С которой ты играешь? Которую наряжаешь? И которую… трахаешь?

— Прекрати! Ты слышишь, что ты говоришь? — перестроившись в правый ряд, Березин припарковался у тротуара, включив аварийку. — Дома глупость сморозил я. Но то, что ты ляпнула сейчас…

— Но это правда.

Наверное. Глупо было надеться на то, что шутка смягчит ситуацию. Но попробовать стоило:

— Мы не всегда трахаемся. Чаще мы занимаемся любовью. Ты так не думаешь?

— Какая разница, что я думаю, если ты не слышишь меня? Ты мог бы пригласить меня просто как коллегу. Но ты решил представить меня им в качестве кого? Любовницы?

— Если честно, я не вижу в этом слове ничего плохого. Конечно, я не выведу тебя в центр зала, прося тишины и заявляя всем и каждому, что так и есть. Но и подругой, или знакомой, приятельницей, не важно, я назвать тебя не могу. Я думал, любимая женщина будет уместно.

Варя немного успокоилась, но все равно продолжала настороженно смотреть на Александра:

— Ты раньше знакомил кого-нибудь со своими… друзьями?

— Возможно, — он пожал плечами, задумчиво смотря на поток машин, мчащий от них за лобовым стеклом. — Я не думаю, что сейчас следует копаться в прошлом.

— Хорошо. Допускаю, ты прав. Но, — Варя закусила губу и зажала ладони коленями. Её голос был тише ветра, — но ты не любишь меня. Ты никогда не говорил…

Березин боялся увидеть боль в серых глазах. Боль и слёзы. Последние, вообще, пугали его до чёртиков. Что делать с плачущей женщиной? Дать ей время, чтобы успокоиться или начать утешать сразу? Никогда точно не знаешь, что сработает…

Он затылком коснулся подголовника и шумно вздохнул, закрывая глаза и барабаня пальцами по рулю:

— Варенька, я… Чёрт, я… Я скуп на слова. Прости, не умею выражать свои эмоции и чувства. Раньше не требовалось. И, со временем, я, должно быть, утратил эту способность. Дела, дела, дела… переговоры, в которых… Прости, малыш, я думал, ты и так всё понимаешь. Всё видишь. Ты небезразлична мне. Нет, не правильно. Ты мне дорога, очень. Поверь, до появления тебя в моей жизни, у меня не возникало желание показать кому-то, кроме друзей, мой дом в Немчиновке. То, что скажу, может быть неприятным для тебя, но… Если мне… Если я… — нервных вдох и то, как Александр потёр лоб, выдавало его волнение, — я снимал номер в гостинице, на одну ночь… Если были какие-то предпосылки, что одной ночи будет мало, то мог увезти за город. Но в отношении тебя у меня и мысли никогда не возникало… Только домой. Даже не в квартиру. И, мне нравится жить с тобой, понимаешь? Так что… Да, любимая женщина. И я всем хочу показать, что свою женщину я не просто, — он хитро улыбнулся, — вымыть бы твой язык с мылом за это слово, {трахаю}. Но и забочусь о ней. Да, одеваю. Да, балую. Пусть видят. Я могу себе это позволить.

Всё ещё терзая нижнюю губу, Варя попыталась скрыть вздох разочарования и перевела взгляд на боковое стекло. Ей бы радоваться. Всё-таки, он испытывал к ней хоть что-то. Хоть какие-то чувства. Но вот только почему от выражения {любимая женщина} сердце не заходилось так же, как если бы он сказал три простых слова? Три слова, которые она так мечтала услышать.

С другой стороны, если он сделал первый шаг, то стоило и ей. Да, сейчас он представит её своим друзьям и, вполне возможно, что потом познакомит и с семьёй. Да и ей давно пора сказать своим родителям об этих отношениях.

— Ладно, если тебе так важно, — она избегала смотреть в его глаза, опасаясь того, что он может всё прочесть в них без слов, — то… Только не шубу. Может, обойдёмся малой кровью? Палантин?

Когда и как Александр успел отстегнуть ремень безопасности и нависнуть над ней, Варя не поняла. Но его улыбка… Нет, не самовлюбленная, но очень близкая к этому состоянию, немного растопила её холодность:

— Варька! Ты веришь в то, что наш роман не был случайным? — лёгкий, словно весенний ветерок поцелуй, коснулся её губ, — спасибо, малыш. За всё. Значит, палантин?

— Да, заедем в магазин после работы?

Теперь и она не могла не улыбаться в ответ. В такие минуты искренней радости Саша выглядел не просто моложе, он, в самом деле, был похож на нашкодившего мальчишку, весьма довольного тем, что его шалость удалась.

— Нет, уж. Сам куплю. И не спорь, это мой подарок.

Но ещё одним подарком было то, как он наклонился и взял в плен её губы, снова увлекая её в тот водоворот страстей и чувств, который дарил этот поцелуй.

Казалось, они забыли обо всём на свете. О том, что находятся в машине на оживленной улице. Что мимо них несутся автомобили и спешат прохожие. Что они опаздывают на работу.

Они выпали из реальности этого мира, совершенно не подозревая о том, что за ними, открыв от удивления рот и прячась за ближайшим деревом, наблюдает помощница Березина, Карина…

Так называемая VIP зона, расположенная на втором этаже ресторана «Семифредо», постепенно заполнялась гостями. Березин сам встречал каждого, стоя у подножия лестницы. Тепло здоровался, выслушивал поздравления, благодарил за пожелания и предлагал подняться и выбрать удобное место.

Гости поднимались и попадали в руки услужливого бармена, который предлагал спиртные напитки, коктейли и легкие закуски. В общем, всё для того, чтобы друзья чувствовали себя расслабленно и непринуждённо.

Но вот сам Александр подниматься не спешил. Стоял и нервно посматривал на часы. Варя должна была появиться здесь ещё десять минут назад. И опасения, что она не придёт, струсит и отсидится в квартире, всё больше укоренялись в его сознании.

Доставая из пачки очередную сигарету, к нему направлялся Медынский.

— Ты, Саша, кажется, ещё кого-то ждёшь? Наши то, вроде, все собрались.

Наши — это основатели «Рощи», Верочка Казанцева с мужем, Семён Абрамович с супругой и несколько общих приятелей, которых Березин не мог не пригласить. Всё с семьями. Кроме Володи. Комиссаров, похоже, сдаваться не собирался, и подавал все признаки того, что после двух разводов снова готов вступить в законные отношения с очередной пассией.

— Жду, Олег, жду, — Александр вздохнул, — только мне кажется, что напрасно. Она не придёт.

— Она? — зажатая в губах сигарета едва не выпала на пол от такой неожиданной новости. — Да ты… Что, под сорокет накрыло наконец-то? Втюхался? Как скажет моя дочь.

— Влюбился, Олег. По самые яйца влюбился. Сам не могу понять как. Но накрыло так… с головой, и вынырнуть не могу, сил нет. Да и не хочется.

— Ну-ка, — взяв друга под локоть, Медынский толкал Александра к выходу, — рассказывай, а я пока перекурю это дело.

— Да что рассказывать? Смеяться будешь, но…

— Молодая? Красивая? Сколько ей?

— Молодая, Олег, очень. Девчонка совсем… — Его взгляд задержался на желтом такси, что стояло невдалеке, — подожди минутку.

Варя трусила. Сидела в машине уже минут пять, наблюдая за входом в ресторан:

— Девушка, — водитель обернулся к ней, — так вы целое состояние за поездку выложите. Счетчик тикает за минуты простоя.

— Я всё оплачу, не переживайте. Дайте мне ещё минутку.

— Ну, дело-то ваше…

Ещё минута, которая ничего не решит. Её задержали в салоне, где она делала прическу и макияж. Потом и такси опоздало на три минуты. И минут пять она уже сидела тут. И ждала. Непонятно чего.

Но когда на ступеньках ресторана появился Саша в компании своего друга, она расстегнула сумочку и, втащив купюру, протянула её водителю:

— Деньги спишут с карты. А это вам. Спасибо, что подождали.

— И вам…

Щедрые чаевые вынудили мужчину заглушить мотор и выйти, чтобы открыть дверцу пассажирке. Но его опередили.

Колючий морозный воздух наполнил салон свежесть ноябрьского дня. А улыбка Березина сделала преддверье зимы солнечнее и ярче.

— Варенька, — он протянул ей руку помогая выйти, — я заждался.

— Прости.

Она улыбнулась в ответ, но уверенно вложила свою ладошку в мужскую руку. Поправила норковый палантин, который, наверное, стоил столько же, сколько и хорошее манто. И она знала, что так Березин отыгрался, весьма довольный собой и своей проделкой, и что возразить на это она ничего не могла. Но будь она трижды неладна, если эта вещичка из голубой норки не нравилась ей.

Брови Александра хмуро сошлись на переносице, когда он, пусть и бегло, посмотрел на Варю. Высокая замысловатая прическа шла ей, но так хотелось одним жестом растрепать её медовые волосы, заставляя их рассыпаться по плечам и спине так, как любил он. Макияж был, скорее, естественным. Конечно, мало что он в этом понимал, но в облике Вари ничего не изменилось. На лице. Но вот когда он увидел её платье… Почти прозрачный гипюр на тонких бретельках мягко ласкал высокую грудь, подчеркивал тонкую талию и струился по худеньким ножкам до самого пола. Но вот её открытая спина…

Наклоняясь к самому уху и крепко сжимая её локоть, Березин, шумно втягивая в себя колючий воздух, спросил:

— Ты хоть бельё под платье надела? Ну, верх, понятно, нет. Но…

— Пусть это будет для тебя сюрпризом.

Длинные ресницы кокетливо взметнулись вверх, одаривая именинника горячим взглядом.

— Бесёнок. Я отыграюсь, дома. И за твоё опоздание. И за… платье.

Положив её руку на свой локоть, Березин уверенно вёл Варю ко входу в ресторан.

— Ну, вас я думаю, представлять друг другу не надо?

Он остановился, накрыв дрожавшую ладошку своей рукой.

— Варваренька?

Вот теперь сигарета выпала. А Березин усмехнулся, он и не знал, что с легкой руки Казанцевой вся «Роща» называется его Варю не иначе как Варваренькой.

— Добрый вечер, Олег Михайлович.

Она улыбнулась, протягивая ещё одному директору руку.

— Сдаётся мне, Олег Михайлович я теперь буду только в стенах компании, — он коснулся губами тыльной стороны ладони, удерживая холодные пальчики, и буквально затылком чувствовал недовольный взгляд друга.

Первое испытание было позади. Варя набрала полные легкие воздуха и расправила плечи, подходя к первой ступеньке лестницы. Осталось ещё… не менее десятка. Вот сейчас она поднимется в башню, где сидит огнедышащий дракон в лице Маргариты Львовны… и та сожжёт её, заживо. Но…

Умело придерживая подол платья, Варя уверенно шагнула на первую ступеньку и не слышала, как довольно усмехаясь, Медынский подначивал друга:

— Ну, Берёза, вырастил себе невесту.

Да если бы. Александр скрыл разочарование за усмешкой. Он и не видел, как она растёт. Не замечал. Сама выросла. Но, вполне возможно, для него.

Преодолев последнюю ступеньку, Варя задержалась у бара, останавливая свой выбор на бокале легкого белого вина. Она была рада такой, пусть и небольшой, передышке перед тем, как добровольно ступить в клетку с тиграми. И, в подтверждении своих опасений, услышала недовольный голос Рощиной:

— Саша, ну сколько ж можно? Не хорошо оставлять своих гостей так надолго.

— Прости, Рита ты права. И, вы, друзья, — Александр выдержал паузу, — прошу, занимайте места, кому, где удобно. Олег, — он благодарно улыбнулся другу, который, обходя его, приветливо похлопал по спине. — Хочу представить вам мою особую гостью. Для тех, кто ещё не знаком, а тем, кто знает её, — он вытянул руку и, как только маленькая ладошка коснулась его пальцев, притянул девушку к себе, — моя Варя.

Робко улыбаясь, Варя видела неподдельное удивление на лицах всех без исключения директоров и их вторых половинок. Но вот широкая улыбка Веры Павловны и одобряющее подмигивание Семёна Абрамовича, изумили её. Не могло такого быть, чтобы они знали? Или, могло? И что тогда, Саша сам сказал им?

Тишину нарушила Маргарита. Поставив локти на стол и подпирая кулачком подбородок, так, что её великолепный маникюр был виден всем, она, приподнимая брови и выразительно смотря на Березина, утонченно фыркнула:

— А я-то думала, мы ждём нашего дорого Пьетро.

— Он присоединится к нам чуть позже, — Александр, кладя широко раскрытую ладонь на спину Вари, направлял её вперёд. Но замешкался, понимая, что во главе овального стола есть только одно место, предназначенное для именинника. А сидевшая рядом Маргарита явно не собиралась уступать никому свой стул.

— Варваренька, — Вера Павловна улыбнулась и поманила свою подопечную, — Иди к нам сюда. Мы с Семёном Абрамовичем потеснимся.

И она уже сделала первый шаг, как услышала скрипучий голос генерального директора:

— Рита, местами надо поменяться.

— Так не на свадьбе мы, Мишенька.

Язвительный комментарий был услышан всеми. Варя постаралась скрыть вздох. Вот тебе и «она сама твою кандидатуру выдвинула». Ага, пока не знала о служебном романе. Благодарно улыбнулась Саше, когда он помогал ей сесть на стул, и за его поддержку: «Всё хорошо, малыш. Она поймёт». Не поймёт, потому что ведёт себя как ревнивая женушка…

Это предположение холодной волной пробежалось по всему телу, от ноготков на пальцах ног, до кончиков волос на голове. Неужели?.. У Саши и «железной Марго», как за глаза называли финансового директора, был роман? Да быть этого не может… Он бы не стал, да? И как работать после этого вместе? И как смотреть в глаза друга?

Она постаралась выкинуть из своей головы эти мрачные мысли хотя бы на время. Рядом был Саша, который поддерживал, накрывая её пальцы своей рукой или, незаметно для остальных гостей, сжимая под столом коленку. Конечно, она ловила на себе заинтересованные взгляды. И жены Олега Медынского. И двух других директоров — Прокошина и Комиссарова. И тех двоих мужчин, которых не знала лично. Она мило улыбалась, пыталась участвовать в общих, ничего не значащих разговорах, но только сильнее нервничала.

Видела одобрение в глазах своей начальницы, и искорки лукавства во взгляде Семёна Абрамовича. Ну хоть кто-то был на её стороне. Хотя, к ним стоило прибавить и Пьетро. Шеф-повар сразу, как только поднялся к гостям, направился к ней, заключая в свои объятия:

— Piccola bellezza, — он держал её за руки и оставлял поцелуи на щеках, — ты цветёшь, как bella rosa.

Варе было лестно и немного не по себе от этих открытых комплиментов и проявлений чувств и эмоций. Все прекрасно поняли, что она бывала в этом ресторане с Березиным, и не раз. Что этот роман они умело скрывали ото всех.

Настроение было на нуле. Она вяло ковыряла вилкой в тарелке, так и не попробовав ни одну закуску. Зато вино из высокого бокала отпивала довольно часто.

Она уже даже не пыталась вникать в суть разговора, который вели между собой дамы, потому что её мнение никого не интересовало. Более того, оно и не было нужно. Как и не нужна была тут она сама. Да что удивительного? Варя приподняла бокал и, прищурив глаз, с интересом наблюдала, как искрится вино в тонких стенках прозрачного стекла. Она тут самая молодая. Даже той симпатичной шатенке, что пришла вместе с Владимиром Комисаровым, было чуть больше тридцати.

И когда официанты стали убирать со стола, давая гостям возможность немного отвлечься перед сменой блюд, Варя напряженно вздохнула: позади осталась только одна треть Марлезонского балета. Впереди самое интересное — тосты во здравие именинника. И, наверняка, косые взгляды в её сторону…

— Малыш, всё в порядке?

Она обернулась на звук любимого голоса, что сладостным мурчанием ласкал её уши. Улыбнулась так беспечно, как только могла, и кивнула:

— В полном.

— Не против, если я немного побуду с ребятами? В мужской компании за скучными разговорами?

— Конечно, нет, — беспечный взмах рукой дался ей легко. — Иди. А я поболтаю тут… с дамами.

Мужчины поднялись со своих мест, и за столом на несколько секунд повисла напряжённая тишина. Что делать Варя не знала. Начать разговор первой? Но о чём? О прекрасных блюдах итальянской кухни, которые приготовили умелые повара под руководством Пьетро? И только она открыла рот, как увидела направленный на неё хитрый взгляд Маргариты, а потом и услышала:

— Танюша, — Рощина смотрела на Варю, но обращалась к жене Медынского, — как дети? Мы так давно не собиралась все вместе, семьями. Думаю, нам надо познакомиться поближе, — она уже собирала вокруг себя свиту, переводя взгляд на Валерию, спутницу Владимира. — Идите сюда, я познакомлю вас…

Явно не с ней, Варя усмехнулась, встала и, задвигая стул, услышала тихий голос Веры Павловны:

— Варваренька, иди к нам, — и похлопала ладонью по свободному месту между ней и женой Семёна Абрамовича. — Ты как?

Она участливо погладила Варю по напряженной спине, как только девушка села рядом с ними.

— Неуютно, — Варя пожала плечами, — и неловко перед вами.

— Вот ещё, — Казанцева фыркнула, — мы с Софочкой рады, честно. И за тебя. И уж тем более за Сашу.

— Он изменился, — жена Семёна Абрамовича ласково улыбнулась, — я, конечно, вижу его редко, но… он помолодел рядом с вами. А глаза… Этот взор влюблённого мужчины не спутаешь ни с чем.

— Вы так думаете? — Варя недоверчиво усмехнулась, — спасибо.

— Да за что, детонька?

И только она собиралась пояснить, за что именно, как снова услышала елейный голос финансового директора:

— Верочка, прости, что перебиваю вас, — Маргарита, плавно покачивая бедрами, шла к ним, — давно хотела узнать у Софьи Марковны рецепт того пирога, которым она потчевала нас? Помнишь? Софья Марковна, может, поделитесь? Да и у тебя, Верочка, я хотела спросить…

Это даже не было смешно. Ей просто давали понять, что она тут лишняя, чужая. Её бесцеремонно вытесняли. Тихо встав и обойдя стол, Варя взяла свою сумочку и бокал вина и покинула уединённую зону.

Нашла тихий и укромный уголок и, любуясь пейзажем за панорамными окнами, достала телефон. Мама не брала трубку. И это ещё больше расстроило Варю. Выходит, и для неё она теперь чужая? А вот папа ответил сразу.

— Варежка! Привет, моя родная. Как же я рад тебя слышать. Ты давно не звонила. Всё в порядке?

— В относительном, — Варя не поняла, как всхлипнула. — Но, на то она и жизнь.

— Ребёнок, у тебя, точно, всё хорошо?

— Точно.

— У тебя день рождения скоро. Может, зайдёшь? Посидим, как раньше.

— Если мама не будет против. Я ей звонила сейчас, а она…

— Она на дежурстве, Варежка. Её вызвали, там ЧП… И конечно она будет рада тебя видеть.

— Пап, а… может сходим в ресторан, а? Дело в том, что я хочу вас кое с кем познакомить.

— И он, разумеется, очень хороший и ты любишь его?

— Он очень хороший, — впервые за этот долгий вечер Варя улыбнулась, — и я люблю его.

— И поэтому плачешь?

— Что? Нет! С чего ты взял?

— Значит, мне показалось.

— Я не плачу, честно. Просто… мы в ресторане, с его друзьями, и вот…

— И вот в разгар веселья ты оставляешь шумную и веселую компанию и звонишь мне?

— Ой, пап, ну перестань. Ну что не сделает девушка после бокала вина? — и не одного. Она снова приподняла фужер рассматривая остатки золотого нектара.

— Варя, мне… не нравится это. Ты чем-то расстроена. Это из-за него?

— Нет, правда. Ой, папочка, не накручивай себя, всё в порядке. Я позвонила просто так, пригласить вас с мамой. Мне пора, мы потом договоримся обо всём, хорошо?

— Варя!..

Но она повесила трубку. Зачем позвонила? Расстроилась сама и встревожила папу.

— А всё ты, — она показала язык высокому бокалу и залпом проглотила остатки, — быстро кончилось.

Вино в пустом желудке вызывало не очень приятные ощущения. Но оно, по крайней мере, составляло ей компанию.

Вернувшись в бар и довольно грациозно сев на высокий стул, Варя пододвинула пустой бокал бармену:

— Ещё, пожалуйста.

Она подняла глаза на молодого человека в униформе ресторана только тогда, когда перед ней оказался не бокал вина, а коктейль из морепродуктов и тарелка с фруктовым ассорти.

— Сначала тебе было бы неплохо поесть, хоть что-то, — парень демонстративно выжал поверх коктейля сок из половинки лайма.

Недовольно фыркнув и готовясь прочитать лекцию о том, как надо вести себя с клиентом, Варя внимательнее присмотрелась к бармену:

— А мы знакомы?

— Не лично. Но я часто обслуживал ваш столик, когда ты приходила сюда с Александром Сергеевичем. Надо сказать, тогда ты выглядела счастливее.

— Да, точно, Вадим, — она приветливо улыбнулась, — ну, тогда мы были вдвоём, — Варя вдохнула, но под настойчивым взглядом подцепила вилкой креветку, — а сегодня… Сегодня тут серпен… Нет, сенпер… Короче, клубок беззубых змей, во главе с королевской коброй.

— Они все завидуют. Женщины тебе. Мужчины твоему Березину. А причина одна — твоя красота и молодость. Всё доела? — Вадим кивнул на почти пустой стакан, — еще немного апельсинов или грейпфрут, сок цитрусовых помогает не пьянеть. — Варя кивнула, — и тогда, вот тебе приз. — Новый бокал наполнился белым вином. — Мне отойти надо, обновить спиртное за вашим столом. Не скучай.

— Я постараюсь.

Расправляясь с половинкой дольки апельсина, Варя повернулась, рассматривая помещение с этой точки обзора. И внезапно её взгляд упал на рояль, стоявший на небольшом возвышении, но он всё равно находился в полутени. На импровизированной сцене высился микрофон и несколько стульев, явно предназначенных для музыкантов. Так вот откуда лилась та ненавязчивая и весьма приятная музыка? Бывая в «Семифредо», они никогда не поднимались на второй этаж.

Но рояль манил её. Подхватив бокал вина и подставку под стакан, прижимая сумочку локтем, она шла к нему. К черному блестящему чуду. Аккуратно поставила все на крышку и села на длинный мягкий пуфик. Благоговейно, словно под гипнозом, подняла клавиатурный клап и с трепетом коснулась кончиками пальцев клавиш.

— Как же давно я не играла… Наверное, всё забыла.

Первое, что пришло ей на ум, это «Итальянская полька» Сергея Рахманинова. Итальянский ресторан. Итальянская мелодия.

Спотыкаясь на первых нотах, сбиваясь и ошибаясь, она правой рукой наигрывала мелодию. Робко и тихо. Вспоминала, опустив веки и невольно улыбаясь пришедшим в голову мыслям. Как давно она играла в последний раз? И когда это было? Ещё в музыкальной школе?

Постепенно мелодия набирала силу, звучала увереннее. Но Варя надеялась, что её никто не услышит. И когда на пуфик рядом с ней присел мужчина, улыбаясь и разминая пальцы, она удивилась. Но ещё больше удивилась, когда тот присоединился к её игре, склоняясь и подбадривая.

— Неплохо выходит. А теперь темп, наращиваем темп. Так, уже лучше… Эту часть я возьму на себя, — его руки буквально порхали по клавиатуре на быстрых переходах, — а теперь вместе и… эффектный финал.

Последние ноты растворились в шуме зала. Варя засмущалась, собралась встать и уйти, но мужчина остановил её:

— Давно не играли?

— Очень. Лет десять, наверное, еще в музыкальной школе.

— И, тем не менее, очень неплохо. То, чему руки научились однажды, мозг никогда не сможет забыть. С листа читаете?

— Давно этого не делала.

— Ну, рискнем? На вас мелодия, — мужчина, словно фокусник, извлёк из воздуха нотный альбом и, раскрывая его, поставил на пюпитр, — я позволю себе немного импровизации…

Разговоры в мужской компании постепенно перешли от обсуждения деловых проблем, (куда уж без них даже в такой день), к более личным темам. И, конечно, появление в компании Вари они не могли обойти стороной.

— Значит, Варваренька? — Володя усмехнулся, дружески толкая друга, — выросла девчонка, мы и не заметили как. А ты, молодец, вовремя подсуетился.

— Тебе-то когда замечать? — Березин недовольно ухмыльнулся, — ты из одного брака в другой скачешь, как не знаю кто.

— Да я рад за тебя, честно. Но, скажи, по правде, силёнок на молодую девчонку хватает?

— У тебя помощи не попрошу, не надейся.

— Эй, эй, вы что? — Прокошин вклинился между друзьями. — Володька! Уймись! Ну а ты? Он же шутит, ты же знаешь его, — Михаил улыбнулся, — дурак ты влюблённый.

Ну, дурак, не дурак, но Александр и сам не понимал, что на него нашло? А друзья, не переставая коситься в его сторону, прятали улыбки, но продолжали.

— А ведь и правда, выросла девчонка, — Прокошин положил ладонь на плечо друга. — Сколько их, таких стажеров у нас «Роще» осталось?

— Не так уж много. Кстати, и Сазонов, тот, кто вакансию тульскую занял, один из них.

— Пигалица была, — Семён Абрамович усмехнулся, — худенькая, в очках огромных…

— Точно-точно, — Володя щелкнул пальцами, — на пол-лица. И две косички.

— Всегда с Верой работала, — Олег кивнул, — но никому в помощи не отказывала. Сашка. Да ты же помнишь, ну?

Березин кивнул. Но он не помнил. Не помнил. Память, как назло, стерла образ девчонки-подростка. И, чёрт возьми, но он бы солгал, если бы не был благодарен ей за это. Он и сейчас, стоя тут и слушая воспоминания своих друзей, чувствовал себя извращенцем, который запал на маленькую девочку.

Выросла Варя! Выросла! И влюбился он в красивую взрослую девушку.

— Хватит угли ворошить, — он усмехнулся, — как бабки на лавочке. Пошли за стол.

Но вернувшись на второй этаж, Березин сразу понял, что что-то не так. Разбившись на маленькие компании, дамы мило болтали между собой. Но среди них не было Вари. Нигде.

Он шёл к своему месту, нахмурив брови, и спрашивая:

— Варю мою не видели?

— Ох, Сашенька, — расслабленно, словно довольная львица, Маргарита поднялась с места, — откуда же нам знать? Это Верочка наша привыкла с детским садом возиться, и то, проглядела…

— В самом деле, — Казанцева удивилась, — что-то мы заговорились, и вот…

— Сашка, — Медынский кивнул в сторону открытого лаунджа, — а вон там, за роялем, не она случайно?

— Где?

Вслед за ним встали или повернули головы и остальные, окончательно убеждаясь, что именно Варя составляла пару ресторанному тапёру.

— Надо же, — Маргарита хмыкнула, — кто-то сегодня талантами блещет.

— Блистает, Рита, блистает, — Софья Марковна парировала, удрученно покачивая головой.

А вот Прокошин был не настолько сдержан. Взяв жену под локоть, повёл её к тем местам за столом, где они сидели:

— Кто-то талантами, а кто-то… языком. Уймись.

Березин не слышал и не видел этой перепалки. Широко улыбаясь, он шёл к музыкантам. Наклонился вперёд, облокачиваясь о корпус рояля, и вкрадчиво произнёс, косясь на незнакомого мужчину:

— А ты, малыш, полна тайн и загадок.

— Да, — Варя коротко кивнула, не отрывая глаз от клавиш, — вам и жизни не хватит, чтобы их, Александр Сергеевич, разгадать.

— Да я уж постараюсь, Варвара Андреевна, — он по-доброму усмехнулся, — кто бы мог подумать, что ты умеешь играть?

— Совсем чуть-чуть.

Последняя нота прозвучала твёрдо и уверенно, словно поставленная в предложении точка. Но Березин протянул Варе руку и, улыбаясь, попросил тапёра:

— Сыграйте, пожалуйста, для нас что-нибудь, на ваш вкус. Хочу пригласить свою даму на танец.

— С превеликим удовольствием, молодой человек.

Александр вывел Варю на середину зала, сжал худенькую ладошку в своей руке и, прижал девушку к своему телу, по-хозяйски располагая свободную раскрытую руку на основании позвоночника. Несколько минут они, молча, топтались на месте под плавные звуки фортепиано. Пока Саша первым не нарушил тишину:

— Варька, давай купим рояль, а? И поставим его в гостиной. Как думаешь, места хватит? А не хватит, так мы все перепланируем. Хочу, чтобы ты играла, для меня, — кончик его носа терся о корни волос на девичьем лбу. — Представляешь, огонь, потрескивающий в камине; на улице идёт снег, валит, хлопьями; ты за роялем и я у твоих ног, с бокалом виски.

Но Варя ничего не ответила. Опустила голову на плечо Березина и просунула руку под пиджак, касаясь ладонью рельефных мышц спины, что прекрасно ощущались через ткань рубашки. Было так тепло, так спокойно. Хоть закрывай глаза и уплывай. В сон.

— Сашенька, отпусти меня.

Александр прервал их танец, пытаясь заглянуть в серые, подернутые тоской глаза.

— Отпустить? — он был напугал этим словом, да так, что сердце стало биться о рёбра чаще и сильнее.

— Да, — кусая щёку, Варя кивнула, — я тут чужая. Для них чужая, понимаешь? Я попрошу вызвать мне такси и буду ждать тебя дома.

Шумный выдох опустошил лёгкие до такой степени, что Березину показалось, что перед глазами замельтешили чёрные мушки.

— Варька, твою ж… Ёжик ты мой колючий, разве можно так пугать мужика? Просто домой? Я-то уж подумал…

— Я бы предложила тебе поехать со мной, но, — короткий ноготок уперся в его грудь, — но тебе нельзя, у тебя гости.

Немного отстранившись от неё и наклонив голову к плечу, Саша спросил, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку:

— А как же чизкейк, малыш? Твой любимый. Пьетро лично старался.

— Чизкейк? — За секунду в светлых, чуть подёрнутых ноябрьским туманом глазах, отразилась гамма чувств и эмоций: от простой радости от любимого десерта до горького сожаления, что она этот самый десерт не попробует. — Ну, ты привезёшь мне.

Он бы и привёз. Если бы туман в её глазах не вызвал беспокойства и подозрения у Березина. Приподняв её за подбородок, строго, как самый суровый в мире директор, но тихо вкрадчиво он спросил:

— Сколько вина ты сегодня выпила?

— Я… не знаю, — комично-суровое выражение милого личика со сморщенным носиком и насупленными бровями могло бы рассмешить. Но не сейчас. Александр тихо выругался, закатывая глаза: его Варька была заметно навеселе, и было удивительно, как она, с её комплекцией, ещё стояла на ногах. — Оно вкусное… вино.

— Ну-ка, пойдём со мной, пьянчушка, — сильно сжав её локоть, Березин с обворожительной улыбкой повёл Варю за стол, — сам, идиот, виноват…