Глава 18

Закутанный в простыню, словно греческий Бог, Березин, отфыркиваясь и тряся головой, вышел из парилки и, зачерпнув ковшиком воду из ведра, вылил её себе на голову. Провел ладонью по лицу, убирая лишнюю влагу, и сделал глубокий вдох.

— Берёза, — вслед за ним в предбаннике появился Комиссаров. Раскрасневшийся, но вполне довольный. — В скольких банях был, по всему, считай, свету, но твоя — это нечто. Ну, и ещё наш Олег.

Ну, да, Александр усмехнулся, вспоминая, насколько прекрасно Медынский умел пользоваться березовым веником и насколько тонко владел всеми премудростями «банного» дела. Не будь у них «Рощи», компьютерный гений смог бы сколотить целое состояние, подрабатывая банщиком. Вот и сейчас они слышали довольное кряхтение, сопровождающееся кучей междометий, от самого генерального директора. И подтрунивание над Прокошиным:

— Терпи-терпи! За год, наверняка, столько нагрешил, что ни один веник о тебя сломать придётся.

— Пойду пока чайник поставлю.

Отойдя от жара парилки, Александр направился к небольшой зоне отдыха. Хозяйничая, доставал из шкафчика чашки и упаковки с травяным чаем, и слышал ворчание друга за своей спиной:

— Чай — это хорошо. Да только мало.

И в этом была правда. В мужской компании за чаем разговор не клеился. Но вот когда они вернулись в дом и расположились вокруг накрытого стола, уставленного блюдами из любимого ресторана, и в стакане у каждого плескался коньяк, всё вставало на свои места.

— Ну, — Прокошин приподнял тяжелый хрустальный бокал, — за нашу новогоднюю традицию. С лёгким паром, что ли?

Его тост был подхвачен друзьями. Первый глоток спиртного приятным теплом окутал всё тело, позволяя расслабиться и отвлечься от работы.

— Хорошая традиция, — генеральный директор, куксясь, высасывал сочную мякоть из дольки лимона, — ребят, давайте за то, чтобы она не прерывалась, несмотря ни на что.

— А почему она должна прерваться? — Александр поставил на стол почти нетронутый стакан.

— Ну, женишься.

— А жена молодая, — Володя подмигнул другу.

— А там и наследники, наконец-то, — Олег потянулся за бутылкой, — и за это предлагаю выпить. За Сашку и его…

— И вы туда же, — Саша фыркнул, — да не думал я пока жениться.

— А что так? — Олег пристально посмотрел на друга, — или Варя для тебя нехороша? Другая на примете есть?

— Да причем тут?.. Меня всё вполне устраивает. Варю, — он помедлил, — тоже. Так что, давайте сменим тему.

— Нет, ты скажи, если что, — Комисаров хитро прищурился, делая вид, что ничего кроме игры света в хрустале с янтарной жидкостью его не интересует, — я сам за Варей приударю.

— Я тебе приударю, и думать не смей.

Ещё бы немного, и он не посмотрел, что Володя — его давний друг и партнёр по бизнесу и ей-богу, врезал бы ему. Но самого Володю это только рассмешило.

— А сильно его зацепило, — он подмигнул друзьям. — Вот поэтому, Берёза, в карты мы с тобой сегодня играть не будем, продуешь ты, как пить дать.

Они много шутили; как всегда, вспоминали время, когда студентами подрабатывали в том злополучном баре и как решили основать свою фирму. С какими трудностями сталкивались и в какие передряги попадали. И уж тем более, как смогли выбраться из всего дерьма, что валилось на их головы, и стать одной из самых преуспевающих и процветающих компаний в стране.

Но каким-то непостижимым образом разговор всё равно вернулся к Варе. Березин усмехнулся: ну вот, начали за здравие, кончили… Он залпом осушил свой стакан, надо сказать первый и единственный за весь вечер, и, сославшись на то, ему надо что-то проверить во дворе, вышел на улицу. Прислонился плечом к простой деревянной колонне, стоял и смотрел на первые звезды, что мелкими бриллиантами расцвечивали вечернее небо.

Он хотел побыть один. Со своими мыслями, что вот уже второй день крутились в его голове. Но не прошло и тридцати секунд, как на каменный пол перед домом упала полоска света от открывающейся двери. Березин услышал, как сначала чиркнул кремний в зажигалке, потом, как его друг сделал первую долгую затяжку, отравляя свои лёгкие табачным дымом, и немного погодя услышал и самого Медынского:

— Давай, Сашка, кались, в чём дело? Я же вижу, что что-то не так. Ты весь вечер сам не свой, даже не пил. Да и разговор не поддерживал, что на тебя совсем не похоже. Ну?

Березин вздохнул. Да, наверное, ему стоило открыто поговорить со своим лучшим другом. Они были отличной профессиональной командой — дружный сплоченный, понимающий друг друга с полуслова квинтет. Но их мужской квартет всё равно делился на прочные союзы. Прокошин и Комиссаров. Он и Олег Медынский.

— Варька, — он выдохнул это имя с тоской в голосе. И только потом повернулся к другу, — вот не пойму я, почему вы все так относитесь к ней? И каждый-то в компании идёт к ней за помощью. И с каждым-то она общий язык найти сумела. И подход. И каждого-то очаровала. Ну, а вдруг, всё не так? Всё? И что тогда?

— Не понимаю, о чём ты, Саша? Честно, не понимаю. Ты же любишь её. Или что?

— Я не знаю, — он отшвырнул в сугроб сломанную зубочистку, — не знаю, сам не понимаю ни черта. Люблю или нет.

— Ну тогда отпусти и не морочь девчонке голову.

— Не могу.

— Не может он, — Медынский ухмыльнулся, — ты её ревнуешь, Сашка. Просто ревнуешь, вот и всё. А надо сказать, на пустом месте.

— Ну, с чего ты взял, что на пустом? Откуда ты знаешь? Ты видел, сколько молодых ребят вокруг неё крутилось, пока она у меня в приёмной сидела? А что, если она просто водит меня за нос? Крутит мной и меня, пока ей так удобно?

— У, Берёза, это диагноз. Ну с чего ты взял, скажи на милость?

— Не знаю, — Александр махнул рукой и отвернулся от друга, — почему она со мной? Молодая красивая девушка. Умная, амбициозная. И со мной? Из-за того, что я есть я? Из-за моего положения?

— Кто ж тебе в голову-то это втемяшил? — Олег вздохнул, поправляя накинутую на плечи дубленку. — Варенька влюблена в тебя по уши. Это же… Это любому видно. Ну, может и получается у вас скрывать свою химию на людях, но от нас-то, от тех, кто с вами рядом, не скроешь. Вы же, вы искрите так, что рядом с вами стоять боязно.

— Любит? — Березин хмыкнул, — вот только мне она ни разу о своей любви не говорила.

— А ты? Ты сам ей много говорил? Поди, каждый день в любви признаешься? Что молчишь? Я вот что тебе скажу, Сашка. Я скажу, потому что никто больше не скажет. Помнишь, сколько баб у тебя было? Ты шлялся, именно шлялся, побольше, чем Володька. А со сколькими из своих баб ты отношения построить пытался? С двумя или тремя? А сколько из них характер твой вынести смогли и то, что работу, свою работу ты любил больше, чем их? Да и любил ли их? Молчишь? Потому что знаешь, что я правду говорю. А вот к Вареньке ты прикипел, сразу. Так что, мой тебе совет, выброси из головы всё, что тебе Ритка наговорила. Выброси и забудь. И наслаждайся своим счастьем.

— С чего ты взял, что это Марго?

— А кто ещё? Не Казанцева же, она за свою Варвареньку любому голову оторвёт. А ты, — Олег тяжело выдохнул не скрывая, насколько он был разочарован в своём друге, — нашёл кого слушать. А то мы не знаем, что у них с Мишкой в семье творится. У обоих рыльце в пушку. Мне иной раз кажется, что они связи свои левосторонние друг с другом за ужином обсуждают, сравнивают да совета просят. Ох, Марго, и что она крутит?

— Ну, не только Марго, — Березин носком ботинка ковырял снег, который сумел забиться в щели между плиткой, — Таня твоя тоже… Это мы тут, баня, традиция и все дела. А Рита сказала, что она девчонок к себе позвала.

— Позвала, — Олег кивнул, но не сумел скрыть усмешку, — да только никто не пошел. Татьяна моя к Казанцевым на хвост села и тоже, между прочим, на этом корпоративе зажигает. Да и Рита там. И Семён Абрамович с женой.

— Знаю, — Березин улыбнулся, — деда Мороза играет…

— А вот мы какого хрена тут? А ведь тоже, между прочим, Рощина нам это внушила, типа, поздравить коллектив можно, но пить с ними за столом? Дистанцию держать надо. А сама… Да и не в этом дело, Сашка.

— А в чём тогда?

— А в том, что… Женись ты на Варьке своей. Тогда и ревность твоя пропадёт и неуверенность. Женишься, детишек нарожаете…

— Ты в своём уме? — Александр поёжился, сунув руки в карманы расстегнутой куртки, — Какие дети?

— Как это какие? Твои и Варины.

— Олег, хоть ты не тупи. Даже если я и… женюсь, то… когда родится мой первенец, мне будет сорокет. Сорокет, понимаешь? А когда он в сад пойдёт? А в школу? А когда эту самую школу заканчивать будет? Да я… У меня Алиска, племянница, беременна. Я дедом внучатым стану быстрее, чем отцом. Так что, — он упрямо мотал головой, в свете уличного фонаря рассматривая узор каменной плитки, — нет, это исключено.

— Не говори «гоп». Мы вот тоже с Танюшкой думали, что всё, а после твоего дня рождения… Я отцом, Сашка, стану, в третий раз.

Березин недоверчиво смотрел на друга:

— Ты серьёзно?

— Вполне. И, знаешь, я счастлив. И простят меня сын и дочь, но я, может, им не так рад был, когда узнал, как этому малышу. И Таня.

— А, а дети?

— А что дети? Дочь рада, сказала, что будет у неё новая кукла. А сын… ещё одну сестру хочет, заявил, что с Настей он не смог до конца осознать, что значит быть старшим братом. Знаю, что Тане тяжело будет, но так я рядом. Не качай головой и не считай меня сумасшедшим. Посмотри на это с другой стороны. Кто мы сейчас есть? И чего достигли? Мы нашим детям сейчас больше времени и внимания уделять будем, чем раньше. Потому что раньше на работе пропадали, производство налаживали, компанию на ноги поднимали. А сейчас… Сейчас у нас, Сашка, муравейник в самом хорошем смысле этого слова. Всё налажено. Весь процесс построен так, что не будет нас пару дней, а работа не остановится. Да и не будем мы себя стариками чувствовать. Наоборот, мы отцы, молодые отцы. Ты представь, как ты со своим сыном мяч будешь гонять? Или плавать его учить? Или драться и всегда стоять на стороне справедливости? А как сказки своей дочери читать будешь? Или прогонять её ночные страхи? Нет, не скажи, стать отцом в нашем возрасте — это ещё один шанс, подарок судьбы. Мы уже обеспечены. Мы, мы терпимее стали, потому что жизнь эту знаем. И знаем, что важно только то, что дарит радость твоим родным и близким, остальное, так, ненужное и напускное. И я мудрее стал. Да и ты. Так что, я рад, что сейчас снова отцом стану.

— Ну, поздравляю тебя, — Саша хмыкнул, — надеюсь, ты уверен, что делаешь, да и Татьяна тоже. А я — пас.

— Так уверен в этом?

— Уверен. И я, и Варя, мы весьма осторожны.

— Ну, тут и на старуху, как говориться… Или ты что, Вареньке своей скажешь, если придёт она к тебе завтра и сообщит, что всё, Березин, станешь ты отцом, от ворот поворот? Бросишь? Или в больницу отправишь?

— Прежде всего, я хочу быть уверенным на сто процентов, что ребёнок мой.

— Ах, вот ты куда клонишь…

Снова слышать разочарование в голосе друга было неприятно. Но Березин знал, что он прав. Вот сейчас прав. Он свою честь защищал. Поэтому, только коротко кивнул и, стараясь избегать прямого взгляда Олега, продолжил:

— И я помощи у тебя попросить хотел.

— Что, проследить за твоей Варей? Жучки поставить? Камеры слежения?

— Это лишнее, но её компьютер и дома и на работе я прошерстить хочу. Поможешь? — Медынский молчал. — Если, если у неё на домашнем пароль стоит, то…

— Я помогу, но лишь для того… Но имей в виду, Сашка, руки я тебе, если ты неправ окажешься, не подам. А ты неправ!

— Ну, как ты там сказал? Не говори «гоп»? Ну так?

— Пароль, говоришь… Ну, если человек, если ей есть, что прятать, то пароль у неё будет сложный: случайная комбинация цифр и букв, которую она, наверняка, где-то записала. Но поскольку я уверен в Вареньке то… Самый простой, тот, что ассоциируется у неё с тем, что ей дорого. Твоё имя, день твоего рождения, день вашего знакомства, первого свидания. Телефон твой, неважно. Важно, что он почти везде, на всех аккаунтах и на почте одинаковый. Но, зря ты, Сашка, зря.

— Ну, вот и посмотрим, зря или нет. Пойдём к ребятам. И я надеюсь…

— А после этого я, вообще с тобой разговаривать не хочу. Напьюсь. И ребят напою. А тебе, — указательный палец Олега уперся в грудь друга, — домой нас отвезёшь.

— Но, мы же всю ночь кутить собирались.

— Настроение пропало.

Ещё один весёлый конкурс. Хоровод вокруг наряженной ёлки и нестройный ряд голосов, тянущих «В лесу родилась ёлочка…». Последние на этот вечер пожелания и поздравления от деда Мороза и Снегурочки, и… всё! Можно было помахать ручкой, выдохнуть и уйти в небольшую комнатку рядом с банкетным залом, чтобы переодеться, вернуться в зал и праздновать вместе со всеми.

Если честно, Варя не думала, точнее не была до конца уверена, что у них всё получится. Не только отыграть свои роли, и вовлечь сотрудников, которые сегодня собрались в пансионате, в маленькое новогоднее шоу. Но, ведь взрослые, как и маленькие дети, тоже хотели окунуться в сказку, хотя бы в новый год.

Она переоделась, привела в порядок свою прическу, быстро освежила макияж и, забрав свою сумочку, поспешила в зал. Трудно было не улыбаться и не чувствовать не просто удовлетворение, но и некоторую эйфорию от того, как встретили её коллеги. Её подбадривали, благодарили, ей даже аплодировали, слово маленькой местной знаменитости.

Варя подошла к компании, которую уже хорошо знала. Они все были на дне рождения Березина в «Семифредо». Ну, понятное дело, Вера Павловна, но вот показывать, насколько она дружна с Семёном Абрамовичем и его женой, или с Татьяной Медынской, она не хотела. Лишние сплетни ни к чему. Но кого она совершенно не ожидала увидеть, так это Рощину.

— Варваренька, — льстивая улыбка Марго заставила девушку насторожиться, — останешься с нами? У нас как раз есть место.

— Н-нет, спасибо, — она кивнула в сторону шумной компании парней и девушек своего возраста, которые сидели за сдвоенным столом, — меня там ждут. С наступающим!

— Варенька, — Казанцева наклонилась к ней, — ты же помнишь, что у вас с Таней забронирован один на двоих номер?

— Ой, Вера Павловна, — Варя закатила глаза и понимающе улыбнулась, — конечно, я помню. Обещаю вернуться домой не позже одиннадцати.

Она шла к столу, где её ждали приятели, и думала о том, что совершенно не удивлена тем, что Березин так всё устроил. Точнее, проконтролировал. А что ещё можно было ожидать от него и его необоснованной ревности? Ладно, с Татьяной, так с Татьяной. Главное, не с Железной Леди.

Она постаралась выкинуть из головы весь тот хаос, что не давал ей покоя со вчерашнего дня. Конечно, ревность Березина была приятна. Кому же не понравится чувствовать себя красивой, любимой, желанной? А эти собственнические нотки в голосе, во взгляде, в поступках? Но в той ревности, которую она видела в глазах Александра, было что-то пугающее. Недоверие, вот. И от этого было как-то обидно.

Но стоило ей только присесть за стол к приятелям, как общее веселье закружило её в своём водовороте. Теперь можно было не просто расслабиться и втянуться во всю эту кутерьму. Можно было спокойно выдохнуть и танцевать, участвовать в конкурсах, которые теперь проводил профессиональный ведущий, и ни на кого не обращать внимания. Вспомнить, что тебе всего двадцать три, и ты просто обязана радоваться жизни, тем более, накануне нового года.

В одну из пауз, когда парни и девушки, разгорячённые танцами и выпитым спиртным, отправились на улицу, «подышать» табачным воздухом, Варя взяла свою сумочку и постаралась найти тихое местечко, где могла проверить свой телефон. Она и не ждала звонков или сообщений от Саши. Знала, что он зависает с друзьями в Немчиновке и останется там на ночь.

Сейчас она чувствовала себя маленькой девочкой, которая всё ещё была зависима от родителей, пусть и не материально, но морально. Которая должна была позвонить с вечеринки, со свидания, не важно, откуда именно, но сказать маме и папе, что всё с ней хорошо. Но помня предыдущий опыт, тревожить и пугать их не хотелось. Но она всё равно достала смартфон и очень удивилась, когда увидела два пропущенных вызова от Оли.

Недолго думая, её пальчик легко порхнул по сенсорному экрану, и Варя стала ждать ответа.

— Варька! — подруга ответила после первого гудка. Не просто ответила, она сорвалась на крик, — ну что ты трубку не берёшь? Я звоню, звоню.

— Прости у нас корпоратив. Привет.

— Привет. А у нас вчера был, — Оля замешкалась, как будто обдумывала, как задать свой следующий вопрос. — Ну и как там у вас?

— Весело, — Варя усмехнулась, — но, может, ты скажешь, что случилось? Вы с Кириллом на новый год в Москву приедете?

— Мы приедем, конечно. А ты-то где будешь? И, ты, это… Ты там сейчас с ним? Ну, ты понимаешь, о ком я.

— Прямо сейчас нет, — Варя и сама понизила голос и воровато огляделась по сторонам, — Саша, он, со своими… с рощинцами, в Немчиновке. А что такое?

— То есть, вы не рассекретились?

— Вроде как нет. Руководство своих не выдаёт. Оля, у вас с Кириллом всё в порядке?

— У нас, да. А у тебя? Ты мне скажи, как ты там? Держишься?

— Я, честное слово, не понимаю тебя.

Варя была растеряна и совершенно сбита с толку какой-то непонятной двусмысленностью, что сквозила в их разговоре.

— Варька, я должна тебе сказать. Ты лучше от меня узнаешь, чем от кого-то ещё. В общем, — Оля сделала глубокий вдох, — твой Березин, он…

— Женат?

— Что? Нет… Ты знаешь, за что он уволил Карину, свою помощницу?

— Уволил? — Варя присела на холодный подоконник, всматриваясь в темноту ночи за окном, — он сказал, она сама… нашла работу… — страшная, пугающая мысль сковывающим душу холодом пронеслась по её телу, — он? Он спал с ней, да? И она… залетела?

— Нет, в том-то и дело, что он с ней не спал. Насколько я поняла, это её и взбесило. Березин никогда не опускался до служебных романов и интрижек. Ой, прости.

— Ничего, — Варя кусала губу, выдыхая и испытывая облегчение от того, что Карина оставалась всего лишь его помощницей. Деловой, и не более. — Но, что тогда?..

— В общем, эта Карина… Её тётка работает в нашем филиале, и вчера, на новогоднем корпоративе, она всем… ну это…

— Оля, не тяни.

Но Варя уже догадывалась, о чём может пойти речь.

— Она рассказывала всем о ваших отношениях. Конечно, со своей колокольни. И она не знала, что ты моя подруга, иначе, наверное, сразу заткнулась бы.

— А так? Заткнулась позже? — но Варя чувствовала, что Оля, конечно, ничего не сказала. — Давай в подробностях.

— Варь, может не надо?

— Для чего ты тогда позвонила? Просто узнать, как я? Я отлично. Была, до этого момента, — новогоднее настроение испарилось, — Оля, мне надо знать, понимаешь, знать, с чем я могу столкнуться. Так что, выкладывай.

— Ну, в общем, эта Карина видела вас, целующихся, в машине, утром. Вы, наверное, на работу ехали…

Мозг каким-то странным не совсем понятным образом перерабатывал полученную информацию. Варя стояла, слушала и думала, где и как они могли проколоться? Когда? В машине… выходит, им ещё крупно повезло, что вездесущая Карина не застукала их в кабинете. Но, тут Варя усмехнулась, догадывалась, для чего директор вызывает свою подчинённую в конце рабочего дня. А личную помощницу отпускает с работы пораньше… господи, как же это всё… Хотя, чего она хотела? Шила в мешке не утаишь, тем более такого шила, как их служебный роман. Они и так сумели продержаться несколько месяцев, сохраняя свои отношения в тайне.

— … ещё вспомнила, тот раз, когда ты приезжала в Тулу по поводу вакансии финансового директора филиала, а на следующий день, или когда там, к ним с визитом пожаловал Березин. Это правда, Варька, да? Он приехал к тебе?

— Да, — к чему теперь скрывать то, о чём все знают?

— Вот это да. Я-то думала, что у вас всё не так… серьёзно, что ли. А он… Варька, он влюблен в тебя, да? — она промолчала, не зная, что сказать подруге. Потому что этот вопрос беспокоил и её. Александр никогда открыто и прямо не признавался ей в любви. А Оля продолжала тараторить: — Тогда, всё будет хорошо, честно. Тебе не о чем переживать. Он не даст тебя в обиду. Да мало ли, что говорят? Они, они завидуют просто.

— А что говорят?

В гулкой тишине холла, такой, что звенела в ушах, вызывая тошноту, Варя стояла и смотрела на веселье, которое продолжалось в банкетном зале. Рощинцы кутили и танцевали, флиртовали друг с другом. Большие стеклянные двери ничего не скрывали. Вот так, наверное, было и у них с Березиным. Они думали, что у них всё отлично получалось. Получалось жить двойной жизнью. А выходит, что не ту стену они установили, слишком тонкую, прозрачную.

— Да всё, как обычно, в таких случаях. Что ты слишком молода для него. Что… что он повелся на… на твоё тело… Что это ненадолго. Варенька, но это же не так, правда? Ты не обращай внимания. Тула, она вон где, за двести километров от Москвы. У вас же всё тихо и…

— У нас тихо, Оленька, пока тихо. Увидимся на новый год?

— Конечно, — Оля усмехнулась, — если тебя твой директор никуда не увезёт.

Ещё пара ничего не значащих фраз и любезностей, поздравлений, и Варя повесила трубку. Возвращаться в зал не просто не хотелось. Не имело никакого смысла. Её тошнило. На ватных ногах она добрела до туалета, встала напротив зеркала, схватившись ладонями за края раковины, и долго смотрела на своё отражение. Бледная, осунувшаяся, потерянная.

Она открыла кран с холодной водой и долго держала ладони под медленной струёй. Смотрела, как вода стекает с пальцев, как будто вот так прозрачная субстанция могла смыть весь негатив. Дверь за её спиной открылась и в помещение вошли две девушки. Варя не помнила, из какого они отдела, но улыбнулась им, ловя отражение двух подружек в зеркале. Те, поначалу, опешили. Скорее всего оттого, что не ожидали увидеть её здесь. Потом зашушукались, косясь на неё, и прошмыгнули в кабинку.

Не было смысла их ждать. Не было смысла, вообще, оставаться тут.

Поборов тошноту, Варя вернулась в зал, но направилась прямиком к столику Казанцевой:

— Верочка Павловна, — она обняла начальницу со спины, кладя подбородок на её плечо.

— Варваренька, — начальница повернулась к ней, накрывая своей ладонью её пальчики, но тут насторожилась. — Что с тобой? Ты какая-то бледная.

— Я устала немного.

— Давай-ка я тебя в номер провожу, — Казанцева собралась встать со своего места, но Варя удержала её.

— Не надо. Я домой поеду.

— Как домой? Алёша, — она повернулась к мужу, — Варенька…

— Вера Павловна, не надо привлекать внимание, пожалуйста. Я решила.

— Но как же ты?..

— Я такси вызову. Хорошо, что я сумку свою так и не распаковала, вы только заберите её потом, ладно?

— Варя, — Казанцев сурово покачал головой, — это опасно, такси, в такое время и так далеко. Давай я позвоню…

— Не надо. И нет тут ничего опасного, я буду с вами на связи, всю дорогу. Вернусь в квартиру и сразу сообщу вам.

— Ну, мы хотя бы проводим…

Березин не был удивлён тем, что Медынский решил поехать к жене в пансионат, где проходил новогодний корпоратив для сотрудников «Берёзовой рощи». Он понимал беспокойство друга и его стремление быть с Татьяной каждую минуту. Третий ребёнок, Александр усмехнулся, он не мог себе представить, как это? Тем более, когда разница в возрасте между старшим и младшим составит… почти шестнадцать лет.

Да, нет! Идите вы всё… Думать и представлять себе, сколько будет ему самому, когда его возможному ребёнку исполнится шестнадцать, он не хотел. И не мог. Потому что, чёрт возьми, становилось страшно. Это охренительная возрастная пропасть. Это то, что называется проблема отцов и детей. Когда они не смогут понять друг друга, потому что… Потому что будут не просто из разных поколений, а уже из разных миров. Но, с другой стороны, у него было столько возможностей сделать жизнь своего ребёнка насыщенной и интересной. Возможностей, которых у его родителей не было. Ну, это и игрушки, безусловно. Но и воспитание, и образование, и спорт, в конце концов. Образование, да, безусловно. Разностороннее. И, конечно, языки. А ещё путешествия. Что могло быть лучше того, чтобы самому, через собственный опыт узнавать этот мир. Самому, а не из книг и уж не через экран телевизора или компьютера. А общий язык они найдут. С упрямой и прямолинейной Варькой нашел, а уж с их детьми тем более сможет.

Да и мать с отцом, наконец, успокоятся и будут рады и счастливы за него.

Да и Соломатина выкусит…

— Бред! Бред, — Александр тряхнул головой и ударил раскрытыми ладонями по рулю машины, — почему я, вообще, об этом думаю? Может, может Варька, она… никогда и не мечтала об этом. Или грезила, но я не был в её мечтах в главной роли.

Вернувшись в дом после откровенного разговора, он и Олег застали своих друзей вдрызг пьяными. Мишка и Володя сидели за столом, нависая над ним и о чём-то ожесточённо споря. Как выяснилось позже, в какой стрип-клуб им лучше всего отправиться, прямо сейчас, вместе, зависнуть там на всю ночь, тоже вместе, со всеми вытекающими, и так, чтобы потом обойтись без последствий. Любых.

— Вы для начала протрезвейте, — Олег усмехнулся, — по девкам прогуляться решили. Прежде всего, со своими «друзьями» договоритесь, — он выразительно опустил глаза в район паха, — не думаю, что сегодня братья ваши меньшие будут на вашей стороне.

— Мишка, — затуманенный и расфокусированный взгляд Комиссарова пытался сосредоточиться на Медынском, — он нам не верит. Ты нам не веришь?

— Не спорь, — Березин улыбнулся другу, — я их отвезу. И тебя, заодно.

— Меня не надо, это лишний крюк. Хотя, этих развезёт ещё больше, и они уснут. Главное, — Олег вздохнул, — чтобы их в машине у тебя не вывезло. Что со всем этим делать будешь?

Он кивнул на неубранную кухню, но Александр махнул рукой:

— Об этом есть кому позаботиться. Завтра тут будет полный порядок.

А позже, когда они стояли у распахнутых ворот и ждали такси, Медынский спросил:

— За Варваренькой присмотреть?

— Ты ждёшь, что я скажу, что это лишнее?

— Надеюсь на это. Сашка, не тот она человечек, не ровняй её с…

— Я и не ровняю, я убедиться хочу.

Олег уехал. А он отвёз своих друзей, нет, не в клуб, а по домам. Комиссарова сдал на руки его отцу. А Прокошина — тестю и теще, у которых на эти выходные остались внуки.

А сам он решил не возвращаться в Немчиновку, а переночевать в Москве.

Включив свет и повесив куртку на вешалку, он прошел в квартиру и, сунув руки в карманы джинсов, стоял и смотрел на идеально заправленную кровать. Ни складочки. Ни брошенных, как это часто бывало, когда они торопились, шелкового халатика или его рубашки. Всё безупречно и почти стерильно, как будто ничего и не было. Ни страстных ночей, ни милых утех, ни любовного послевкусия, когда они могли просто лежать и смотреть на свои переплетённые руки. И почему эта девчонка так глубоко запала в его сердце? Всю душу истрепала…

Он не боялся быть отвергнутым в очередной раз. Это можно было пережить. Он боялся предательства. Да, и если не сейчас, то в будущем. Возможно, он слишком много дал Варе в профессиональном плане? Возможно, Марго была права, когда говорила, что девушка, если не выйдет замуж и не нарожает кучу детишек, то увязнет в карьере полностью? Стать наёмным представителем профсоюзной организации такой компании, как «Роща», это вам не шутки. Это ответственность. Но ещё и прекрасная возможность не просто шагать по карьерной лестнице вверх, а подняться, быстро и стремительно, как на эскалаторе.

Уйдёт. Оставит. И вот тогда он точно почувствует себя дураком.

Подавив тяжёлый вздох, Александр развернулся и наткнулся взглядом на ноутбук, который лежал на письменном столе. Ультратонкий, мощный, современный… Варя отнекивалась, не хотела принимать от него такой дорогой подарок. Говорила, что он ей ни к чему, что ей вполне хватало своего, старенького. Что полазить по социальным сетям, зависнуть в интернете, ну и так, по мелочам, она может и на прежнем. Но, он купил. И помнил, как поджав под себя ноги, Варя сидела на диване и с трепетом поглаживала крышку дорогой игрушки, борясь с непрошеными слезами.

Так что же она скрывала от него в этой навороченной машине?

Решив для себя, что ночка будет долгой, Березин вернулся на кухню и засыпал щедрую порцию отборных зёрен в кофе-машину. Варя останется в пансионате, стало быть, у него есть прекрасная возможность раскрыть все тайны, которые она прятала, прямо сейчас.

Что там говорил Медынский? Пароль простой, самый, казалось бы, на первый взгляд, идиотский, но он должен что-то значить для неё. Ладно, с этим он справится. Но Олег подкинул ещё одну мысль: зарегистрировать левый аккаунт в сеточке и втереться к ней в доверие. Полайкать милые фоточки, прокомментировать нелепые статусы, а потом начать переписку. И вот тогда… Тогда можно и уличить Варю в неверности.

Но это был долгий путь. А ему хотелось узнать всё срочно. Лучше, прямо сейчас.

Березин налил себе большую чашку крепкого кофе, оставил только неяркий свет настольной лампы и, вздохнув, поднял крышку ноутбука. И первое открытие ошеломило его — компьютер не был защищен паролем. Вообще никаким. Почему? Оставалось только гадать. Но у него для этого впереди была вся ночь. Он невольно взглянул на часы в правом нижнем углу монитора и покачал головой: половина второго ночи, интересно, что там сейчас делала Варя? Лучше бы спала.

Но в это самое мгновение он услышал, как кто-то пытался попасть ключом в замочную скважину. Один поворот в замке, дверь открылась, и в полоске света он увидел Варю. А ещё через секунду щелкнул выключатель, озаряя крохотную прихожую теплым светом.

Казалась, она не была удивлена, увидев его тут. Ничуть. Улыбнулась и, вешая ключи, тихо произнесла:

— Сашенька.

— Варя? — а вот он, в отличие от неё, удивился. И сильно. — Ты что тут делаешь? И, ты одна?

А что? Он тут же обругал сам себя: вполне резонный вопрос. Она же знала, что он с друзьями зависнет на всю ночь в Немчиновке.

— Конечно, одна, — она устало распутывала шарф, — а с кем, по-твоему, я должна быть?

— Нет, это я так спросил, — скорее по инерции он встал из-за стола и направился к ней. Помог снять пуховик и повесил его в шкаф, — ты решила вернуться? Что, всё было так ужасно?

— Всё было замечательно, просто я… устала. Можно я пойду в душ и лягу спать? И что ты делаешь?

Она кивнула в сторону письменного стола и своего открытого ноута. Придумывать на ходу правдоподобную версию своего провала было нелегко, но он справился:

— Олег сказал, что надо срочно почистить компьютеры, от какого-то нового вредоносного червя. Дал программку. Прости, я должен был…

— Это хорошо, — она привстала на носочки, легко целуя его в щеку, — спасибо, что позаботился. Я давно ничего не чистила. И проверку не запускала.

— Ты, в самом деле устала, — он обеспокоенно смотрел на Варю, — давай, малыш, иди в душ и ложись. Тебе надо отдохнуть. Хочешь, заварю тебе чай?

— Нет, спасибо.

Она скрылась за дверью ванной комнаты, а у него в кармане завибрировал телефон. Приняв вызов, Березин услышал в трубке голос Медынского:

— Варя домой поехала, на такси, ты…

— Она приехала, только что. Спасибо, что позвонил.

— Татьяна сказала, что она была чем-то расстроена. Старик, ты, будь с ней помягче, что ли.

— Я разберусь. И спасибо за беспокойство.

Как последний параноик, Александр прижался ухом к двери надеясь услышать что? Как она звонит своему молодому любовнику и сообщает, что, увы, всё отменяется? Что приехала в квартиру, а тут сидит он? Но в ванной стояла тишина, Варя ещё даже воду в душе не включила. И он мог представить, как она стоит, опираясь ладонями о край раковины, и смотрит на себя в зеркало. А потом устало опускает голову вниз. Сожалеет, что он здесь? Он метнулся к окну и, прячась за занавеской, лишь немного отодвигая её в сторону, выглядывал на улице свет фар от возможно отъезжающей от дома машины. Стоял, смотрел еще минуты две даже после того, как услышал шум льющейся воды.

Тяжело вздохнув, Березин отпустил штору, повернулся, и только тогда заметил телефон Вари, который спокойно лежал экраном вверх на стойке для завтрака. Кто и когда успел его туда положить? Она сама? А может он, когда помогал ей снять пальто?

— Грёбаный параноик.

Он решил разобрать постель и включить ночник на прикроватном столике, убавляя мощность до самого минимума. Варя и в самом деле показалась ему бледной и уставшей. Стало быть, что-то действительно тревожило её. И это что-то произошло именно на корпоративе.

Варя вышла из ванной, руками придерживая халат на груди. Александр откинул в сторону одеяло и коротко кивнул:

— Ложись, тебе это нужно. И время уже.

Она не стала спорить, забралась в кровать и попросила:

— Дай мне свою футболку, не хочу никаких пижам и ночнушек.

Это было мило, эти слова, которые должны были тронуть самую душу. Но вместо того, чтобы встать и достать чистую майку, Березин стянул с себя свою и протянул ей. Широкая улыбка, не просто благодарная, а та, что говорила ему, что именно такого поступка она и ожидала, осветила её лицо.

— Спасибо. Только, отвернись.

Её застенчивость должна была умилять. Но отравленный вирусом мозг и это воспринял по-своему. Отвернись? И что она могла скрывать от него? Следы чужих губ и рук на теле, которое принадлежит только ему одному? Он протянул руки к её халату, стараясь, чтобы в голосе не присутствовало слишком много холодной стали:

— Я сам. Я видел всю тебя, так что, — он помогал ей избавиться от тяжелой ткани, а сам жадно, как опытный следователь, осматривал её тело на предмет улик, — тем более, это сейчас нужно и мне, и тебе.

Варя слабо улыбнулась, по-своему истолковывая его слова. Легко коснулась его щеки и, поджав губы, покачала головой:

— Ты, наверное, хочешь?.. Прости, но я не могу сегодня, правда, не могу. У меня ужасно болит голова. И ещё я всю дорогу боялась, что меня стошнит.

— Малыш, спи, — он наклонился и оставил целомудренный поцелуй у корней светлых волос, — у меня сегодня тоже нет настроения.

Варя подтянула колени к груди, сжимая в кулачках одеяло. Закрыла глаза, как будто пыталась защититься не столько от тусклого света, сколько от правды, что сегодня обрушилась на неё.

— Саша, скажи мне, что происходит?

— Что ты имеешь в виду, малыш? — он сидел на краю постели, широко расставив ноги и сцепив пальцы рук в крепкий замок.

— Между нами. Мне кажется, ты…

— Не бери в голову, — но горькая усмешка обожгла её, — всё у нас хорошо. Просто, конец года, напряженно всё.

— Конец года, — Варя вздохнула, — я понимаю. Только не понимаю, как можно уволиться под конец года. И где найти работу.

— Ты о чём? — Саша насторожился, повернул голову, но ничего необычного в той позе, в которой Варя лежала сейчас, не заметил.

— Карина. Твоя помощница.

— Ну, она нашла, наверное…

— Я знаю, Саша, знаю, за что ты её уволил.

Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Она не открыла глаза, тихо лежала и говорила с ним.

— Вот как? Но знай, я оправдываться не собираюсь. Или ты решила вступить в должность раньше времени и?..

— Я решила сказать тебе «спасибо» за то, что пытался защитить меня.

Березин опешил. А чего, он, собственно говоря, ждал? Битвы? Упреков? Возможно. Вот только Варя, как всегда, обезоружила его своей прямотой.

— Правда, знаешь, не совсем получилось. Я понимаю, пытаюсь понять это твоё стремление огородить меня, но…

— Но тебе это не нужно?

— Нужно. Но не так. Я должна научиться справляться с этим сама. Замок с высокими башнями — это хорошо. Но не всегда правильно. Тем более, с этой чертовой новой должностью… на меня и не такое обрушится.

— Я знаю, малыш, но, — она продолжала медленно пробивать его оборону.

— Не воюй со мной, — Варя подвинулась ближе к краю, накрывая своей ладонью его руки. — И ещё, пожалуйста, всегда говори правду. Я не фарфоровая кукла, не разобьюсь.

— А ты? Ты всегда говоришь мне правду?

Он выпалил это быстрее, чем подумал, что делать этого не стоит. И глубоко в душе он знал, был уверен, какой получит ответ. Правдивый ответ.

Серые глаза распахнулись, отражая в себе весь мир:

— Всегда, — Варя вернулась на подушку, оставляя Березина один на один со своими мыслями. — Спокойной ночи.

— У меня ещё остались вопросы.

— Я знаю. Скажу, что никто на меня не нападал, никто не травил, никто не шушукался за моей спиной. Пока. Мне Оля звонила.

— Значит, Тула нас рассекретила? — ухмылка исказила черты идеального мужского лица. — А, может, ну это всё тогда к чёрту, а? Варька, что скажешь? Знают, и хорошо. Прятаться не надо.

— А мы и не прятались особо, — она приоткрыла один глаз, — но, не знаю. Может, пока оставим всё так, как есть?

Не на такой ответ он рассчитывал. А стало быть… Подавляя вздох, Александр повернул голову к её ноутбуку. Но и Варя проследила за его взглядом. Проследила, но ничего не сказала и ничего не заподозрила.

— Ой. Сашенька, у меня к тебе просьба. У меня телефон разрядился, и я должна Вере Павловне позвонить, сказать, что доехала нормально. Ты не мог бы?..

— Казанцева знает. Телефон я заряжу. Спи.

— И всё равно, ты ей с моего телефона сообщение отправь.

— С твоего? — Березин замер, — но…

— Пароль — это день рождения, твой.

Он не верил своей удаче, наверное, поэтому, его руки тряслись, боясь выронить смартфон. Но если она наблюдала за ним украдкой, он должен был подстраховаться.

— Варька, это безрассудно — ставить такой простой…

— И в чём безрассудство? Ну, представь, что я потеряла телефон, и что? Тот, кто подберёт его на улице, знает дату твоего рождения? Если ему будет нужен только телефон, он и так найдёт способ взломать его раньше, чем я сама его заблокирую.

— А если я?..

— Тебе было бы достаточно спросить. Прости, Сашенька, я, правда, устала.

Она уснула. А Березин, подключив телефон к зарядному устройству, сидел за письменным столом, постукивал по подбородку смартфоном и смотрел на кровать. Точнее, на маленького беззащитного и такого ранимого бесёнка, что почти с головой укрылся одеялом, отгораживаясь от суровых реалий мира. И от него самого.

Почему она не поставила защиту на свой ноутбук? Она даже не выходила из аккаунтов своих социальных сетей. Боле того, её браузер был настроен так, что сохранял открытыми окна всех сайтов, где она была перед тем, как выйти из системы.

Он листал её инстаграм. Как и другие девушки её возраста, Варя была подписана на многих звёзд, российских и зарубежных, и блогеров. Фолловила их странички. Выкладывала свои фотографии, но их было мало. Снимки тех мест, куда он возил её на отдых. И эти снимки он делал сам. Вот она стоит на мосту в Карловых Варах и ветер треплет её светлые волосы. А вот на фоне ночного Парламента в Будапеште. На яхте у берегов Италии. И только на одной фотографии, сделанной прохожим, они вместе. Но так, что их лиц не видно. Фото о спины. Неужели, она скрывала его? Но, от кого?

Ему и в голову не пришло посмотреть количество её подписчиков и уж тем более поинтересоваться, были ли среди них «Рощинцы».

Но её аватарка в «ВКонтакте» и те слова, что она написала рядом с ней, не могли не вызвать улыбку на его лице.

«Я бесконечно счастлива, потому что тону в глазах человека, который стоит по ту сторону камеры. И не надо меня спасать»

Она сидела за столиком в кафе, подперев щеку кулачком, и, улыбаясь, смотрела на него.

Счастлива. Бесконечно.

Но продолжалось ли это счастье и по сей день?

Березин прошерстил всё, что только мог. Она была чиста. Абсолютно. Никаких заигрываний с другими. Никаких понравившихся фотографий левых мужчин, ну, кроме её кумиров. Никакой тайной переписки. Нигде. Ни в сеточках, ни в телефоне. Ему бы радоваться, но… Но затуманенный вредоносной программой мозг твердил одно: не может человек быть ангельски идеальным. У каждого в шкафу есть свой скелет. Просто, спрятан глубоко. И стоит копнуть глубже.

Он лег спать уже под утро, не снимая с себя легкой толстовки, что натянул, когда отдал Варе футболку. Прижал своего бесёнка к себе как можно ближе, зарываясь носом в сладкий мёд её волос, и провалился в сон.