Глава 19

Березин улыбался во сне. Ему снилось детство. Как он, маленький мальчик, бежал, широко раскинув руки, по цветущему лугу. Мальчишка, переполненный счастьем. Бежал, не переставая заливисто смеяться и щуриться от яркого солнца. По цветущему лугу, который был пропитан запахом мёдом…

Он спал, обнимая Варю. Его ладонь лежала у неё под грудью; нога перекинута через её ножки. Но, видимо, купаясь в своём сне, он чуть сильнее надавил рукой, прижимая к своей груди девичье тело так, что Варя проснулась.

Она и не думала, что такое простое и привычное движение, когда Александр, ещё не проснувшись, разминая мышцы, потягивается, вызовет у неё приступ тошноты. Резко открыв глаза, она зажала рот ладонью и постаралась выбраться из мужских объятий.

— Ой, Сашка пусти, быстрее.

Продолжая путешествовать в своём сладком сне, он повернулся на спину, что-то бессвязно бормоча в ответ. Но характерные звуки, доносившие из ванной, в маленькой квартире не услышать было невозможно. Тем более игнорировать их. Березин открыл глаза и не на шутку испугался, слыша, как Варя пытается откашляться между приступами тошноты.

Он вскочил с кровати и кинулся к холодильнику. Достал бутылку минералки, наполнил стакан и остановился у двери в ванную. Смущать Варю ему не хотелось, здоровому мужику было бы не очень-то приятно и комфортно, если бы его застали склонившимся над унитазом. Что уж говорить о молодой девушке? Александр тактично постучал по двери костяшками пальцев:

— Варенька, ты там как?

— Плохо, — она и не пыталась скрыть своего состояния. — Очень плохо.

Березин открыл дверь и застыл на пороге. Видеть своего маленького бесёнка вот такой — слабой, почти зеленого цвета, да еще и сидевшей на полу — было больно. Она смогла спустить воду в унитазе и с трудом поднялась на ноги. Доковыляла до раковины и включила воду, подставляя ладони под струю воды. И тут он пришёл в себя:

— Вот, выпей, — он сам придерживал стакан у её рта, потому что не мог спокойно смотреть, как дрожат её руки, — Варюш, что ты вчера пила? — он старался действовать осторожно. — Ты вернулась подавленной и уставшей, но не…

— Я выпила только бокал шампанского, — она приложила мокрую холодную ладонь ко лбу, — может два, не больше. Да, два. Один перед выходом, ну, когда играла Снегурочку. А второй уже за столом, со всеми.

— Это немного, — Саша взял маленькое полотенце и, намочив его, сам, ещё раз, протер её лицо, — а что ела? Может, это отравление?

— Там было столько всего вкусного, — слабая улыбка приподняла уголки её рта, — я не помню.

— Поедем-ка мы с тобой в больницу, да? Обследуемся, прокапаемся… Хотя, у нас и свои врачи есть.

— Сашенька, ну какая больница? И ты, что, хочешь выслушать очередную лекцию от моей мамы? Сейчас всё пройдёт.

— Угу, пройдёт, — он достал зубную щетку и тубу с пастой, — на, вот, держи, тебе и самой станет легче. Если в течение двух часов не пройдёт, увезу насильно, поняла? — Варя кивнула, — а пока, буду лечить тебя так, как знаю.

— Это чем?

— Куриным супом и горячим чаем. И да, примите мои поздравления.

— С чем? — Варя обернулась, заставая Березина уже в дверях.

— С первым похмельем, Варвара Андреевна.

Спустя час, тарелку куриного супа и чашку крепкого чая, Варе действительно стало легче. Александр сидел напротив неё, обнимая свою кружку двумя руками, и радовался легкому румянцу, что появился на её щеках, и приподнятому настроению.

— Рад, что тебе лучше.

— Я тоже, — она шумно отхлебнула чай и так по-девичьи хихикнула, — сказать, по правде, не очень-то приятная утренняя процедура. Прости, если напугала.

— Это тебе первый урок, — Березин улыбнулся, и сердечко в очередной раз замерло от таких любимых ямочек на мужских щеках, — не пей на пустой желудок. Ну, чем мы сегодня займёмся?

— Пойдём гулять, по Москве. На Красную площадь, к театру, на Арбат, а? А потом вернёмся домой, заварим чай… Да, и купим апельсинов. И мандарины. И яблоки. Хочу, чтобы в доме пахло праздником.

— Тогда уж и орехи, — и почему он не мог смотреть на неё, не улыбаясь и не радуясь тому, что она с ним? Улыбчивая, задорная и вполне здоровая. — Какой новый год без орехов? В детстве бабушка не выкидывала фольгу из-под конфет, хранила весь год, а потом заворачивала в неё грецкие орехи и вешала на ёлку.

— Хорошо. Значит, ещё и орехи.

Они так и сделали. Только Варя запретила Березину брать машину и потащила его в метро. Сказала, что только так он сможет проникнуться приближением праздника. А из окна своего внедорожника почувствует только выхлопные газы от того, как надолго они застрянут в пробке. Он ворчал, что не ездил в метро со времен студенчества. Что эта сутолока и толкотня ему претит. И даже думал психануть, когда увидел, какими взглядами провожают его Варю молодые мужчины: похотливыми, оценивающими. Но в тесном вагоне метро его бесёнок прижималась к нему. Не просто держа за руку, а подлезая под его руку и обнимая, примостившись щекой к его груди. Он даже куртку расстегнул, когда понял, что мужики завидуют ему. Ну а женщины, что поджимали губы, глядя на них… Да какая разница! Пусть катятся к чёрту. Он никому ничего доказывать и объяснять не собирался. Вот она, его Варя, с ним. А с остальным он разберётся потом.

А в квартире, в самом деле, пахло праздником. Варя купила еловых веток и сделала из них, на журнальном столике, что-то наподобие рождественского венка, в центре которого стояла тарелка с цитрусовыми и витиеватой длинной свечой. Даже в воздухе витал аромат апельсинов и корицы. Именно такой чай заварила Варя, и не покупной. Она долго колдовала над заварочным чайником, смешивая специи и нарезая апельсин на ломтики. Но Александру казалось, что этот запах праздника, счастья и домашнего уюта исходит от неё самой.

В гостиной царил полумрак. Из динамиков ноутбука лилась приятная классическая музыка. Варя сидела в углу дивана, поджав под себя ноги. В его свитере, с двумя косичками, лежащими на плечах и в шерстяных носках, она была похожа на шкодливую девчонку. Она и его заставила надеть носки. Купила их на ярмарке, убеждая, что так положено зимой — ходить по дому в больших толстых носках, а не в тапках. В Немчиновке особенно.

И он верил ей.

Положил голову на худенькие колени и смотрел, сверху вниз, как забавно Варя морщит нос и растягивает губы в улыбке. Её пальчики запутались в его коротких волосах на голове. Поглаживали, задевая ноготками кожу и вызывая приятный трепет во всём теле. Было в этом вечере что-то неуловимо интимное, доверительное. Такой душевный комфорт, когда слова не нужны. Ну, или можно говорить обо всякой ерунде, пришедшей в голову. Глупые пустячные разговоры.

— Как часто ты ходишь в парикмахерскую?

Березин не смог скрыть своей довольной улыбки. Нет, Варя не была предсказуема. То, что она задала этот вопрос, говорило о том, что она каким-то образом смогла уловить его настроение.

— Раз в две недели. А что?

Длинная тень от ресниц на её щеках дрогнула:

— Ничего. Просто, я так много знаю о тебе, но не это…

— Когда я хожу в парикмахерскую, — Александр закинул руку за голову. Прекрасно зная, что, когда Варя наклонится, он, как бы ненароком, заденет её грудь, — ты, обычно, бываешь на своей йоге.

— Да? Угу, — он не мог спокойно смотреть, как она кусает губу, — ты обещал ходить со мной в спортзал, но так и не выбрался.

— Сходим, — он кивнул, — а хочешь, запишемся в бассейн. Ну, или можем брать уроки верховой езды. Ты не боишься лошадей?

— Нет, наверное, но, это дорого.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Стоит, — она снова пропустила его волосы сквозь тонкие пальчики, — не хочу, чтобы ты тратил много денег.

— На тебя, — он не спрашивал, скорее, констатировал факт.

Вроде шутка, но Варя смогла уловить какой-то непонятный тревожный звоночек, прозвучавший в этой короткой фразе.

— На меня, — она коротко кивнула в ответ.

— Или, ты хочешь что-то другое?

— Хочу.

Березин насторожился, ожидая её ответа. Неужели Рощина не ошиблась? И в маленьком бесёнке проснулся меркантильный интерес?

— Тюбинг. Ты мне обещал. В Неминовке за домом овраг.

— Нет, ты меня не заставишь. С меня и носков достаточно.

— Ну, посмотрим, — Варя пожала плечами и перевела взгляд на тарелку с апельсинами и мандаринами. Несколько секунд в гостиной царило молчание, а потом она снова спросила: — А ёлку поставим?

В его душе всё ещё боролись ангелы и демоны. Но отказать Варе он не мог. Ни в чём. Тем более, когда видел, как блестели её большие серые глаза.

— Самую большую, какую только смогу найти. И искусственную, — он опередил её вопрос, — знаю я тебя, защитница природы. И в «Семифредо»…

— Нет! — Варя наклонилась и оставила быстрый поцелуй у него на лбу, — сами готовить будем. А потом позовём гостей… Твоих друзей. Родителей.

Она замолчала и снова отвела взгляд в сторону. И у Березина сложилось впечатление, что она борется со слезами. Весёлое озорство пропало из её настроения.

— Варь, Варька, — он попытался обратить на себя её внимание, — всё в порядке?

— У? Да, всё, да, — но это было не так, что-то сломалось в их маленьком мире, — пойду, — Варя попыталась спустить ноги с дивана, — пойду немного поработаю. Кстати, что там было с компьютером?

— С компьютером? — на какой-то миг Александр растерялся, — э, ничего, всё нормально. Но Олег сказал, что через несколько дней программу надо будет запустить снова.

Он сделал пометку у себя в голове, что надо не забыть взять у Медынского какую-нибудь навороченную программу и установить её на ноут, чтобы Варя не смогла уличить его в обмане. Но и отпустить её он мог. Изловчился и сел, перехватывая её своей рукой поперёк талии:

— Посиди со мной. А лучше, давай полежим. Просто полежим, вот здесь, — он увлёк её за собой на диван, обнимая и теряя своё дыхание в волосах, пахнущих мёдом и летом. — Я вижу, что что-то не так, но, если не хочешь говорить… Просто закрой глаза и выдохни, тут, рядом со мной. Я знаю, это нужно и тебе и мне.

Он понимал, что поступает, по меньшей мере, непорядочно и некрасиво. Он призывал её быть откровенной, когда сам не мог спросить напрямую, потому что боялся её ответа. Только непонятно, чего боялся больше — правды или лжи? Понимал, но ничего поделать с собой не мог.

Куда как проще было лежать вот так. Знать, что всё хорошо, почти. Что если он обнимал Варю, если она была в его руках, то он мог контролировать любую ситуацию. А значит, можно было закрыть глаза и позволить себе уснуть.

И это утро начиналось, как обычно. Березин сидел за стойкой для завтрака, пил кофе и пролистывал новостную ленту на экране планшета. А Варя собиралась, пытаясь уложиться в определённое время и не опоздать на работу.

— Малыш, выпей хотя бы глоток кофе.

— Я не хочу, правда.

Она, мимоходом, оставила легкий поцелуй на его щеке и направилась к кровати, на которой лежали её джинсы, блузка с высоким горлом и кардиган.

— Ты не завтракала.

— И ты тоже, — она застегнула джинсы, но не могла понять, что не так с блузкой, в районе груди? Неужели она промахнулась с размером? — Кофе не считается.

— Прости, но и тот кофе, который варишь ты… А это что такое? — он даже снял очки и положил их на столешницу, смотря на Варю, — вы, Варвара Андреевна, должно быть забыли, но в моём департаменте строгий дресс-код.

— Я больше не работаю в вашем департаменте, Александр Сергеевич. Точнее, — она встала по другую сторону кухонного островка, — я вернулась в свой отдел.

— Это с чего бы? Я, вроде как, вас не отпускал.

— У вас есть личный помощник, господин Березин. И я вам больше ни к чему. Тем более, сами сказали, кофе я варить не умею.

Чашка с недопитым напитком с громким стуком соприкоснулась со столешницей:

— Ты могла меня предупредить.

— Могла, согласна, — Варя вздохнула, — прости. Но в своё оправдание могу сказать, что в пятницу у тебя было не то настроение.

— Да, извини, — теперь смутился он. Но встал и поправил галстук, коротко бросая: — если ты всё, то мы можем идти. Но ты, хотя бы, пообедаешь со мной?

— В «Семифредо»? — Березин кивнул. — Конечно…

Варя опаздывала. Наверное, именно поэтому не замечала косых взглядов, что бросали ей вслед почти все сотрудники «Берёзовой рощи», которых она встречала на первом этаже. Влетела в отдел и, коротко поздоровавшись с сотрудниками и снимая на ходу шапку, прямиком направилась к своему столу.

Но как только она села на своё место, одна из девушек встала и поспешила к подруге. Они, делая вид, что изучают чьё-то личное дело, шептались, открыто поглядывая на Варю. Хихикали, пока та, что постарше, не спросила в открытую, даже не пытаясь скрыть сарказм:

— Соломатина, а ты чего сегодня в джинсах? Неужели за время работы секретуткой колени стерла? И теперь показать их боишься?

Варя опешила. Конечно, надеяться на то, что никто не узнает о служебном романе одного из основателей компании и его подчинённой, было глупо. Но и такого откровенно враждебного хамства она не ожидала.

— Вика, я не совсем понимаю…

— Ой, да ладно, — девушка махнула рукой, — не понимает она. Весь офис гудит как вы там с Березиным… Надо же, а скромницей прикидывалась. Но, ты молодец! Ценю и уважаю — своего не упустила. Хотя, — она снова многозначительно подмигнула своей подруге, — тут как посмотреть. Карьера-то у тебя того, упала, — в подтверждение своих слов Вика вытянула руку с опущенным вниз большим пальцем, — из заместителя начальника отдела в секретутки. А потом куда? Кстати, твою должность упразднили, если ты ещё не в курсе. Так что, ты теперь простая служащая, такая же, как и мы.

Показывать, насколько ей больно Варя не собиралась. Кончик носа гордо взлетел вверх:

— Можешь думать, что хочешь. Я ни перед кем оправдываться не собираюсь. Одно скажу, даже будучи, как ты там выразилась, «простой служащей», я сделаю для «Рощи» больше, чем кто-то другой.

— Ну, да, — Вика фыркнула, — конечно…

Она бы продолжала этот спор, если бы дверь в отдел не открылась и на пороге не показалась Казанцева. Цепкий взгляд начальницы живо оценил ситуацию, тем более что и в коридоре она слышала обрывки разговоров, в которых упоминались две фамилии: Березин и Соломатина.

— Доброе утро всем, — она приветливо улыбнулась своей любимице, — Варваренька, рада что ты снова с нами. Жаль, ненадолго. Пойдём ко мне, — и, повернувшись к сплетницам, добавила, — девочки, работаем! До нового года еще неделя, включайтесь. Я жду отчеты до обеда.

Она открыла дверь своего кабинета и подождала, пока Варя зайдёт в него. Заставить всех замолчать она, увы, не могла. Но хоть немного смягчить удар было в её силах.

— Варваренька, ты как?

Вера Павловна не стала проходить за свой стол, устроилась рядом с подопечной, накрывая её холодные ладони своими руками.

— Наверное, нормально. Пока не могу понять. Значит, все уже знают?

— Девочка моя, ты не думала, что такое шило можно утаить в мешке?

— Они?.. Они знают о профсоюзе?

— О создании — да. Но вот о том, кто займёт место лидера — нет. Они обсуждают ваш роман.

— Не случайный роман, — Варя усмехнулась, — дайте угадаю? Они жалеют Александра Сергеевича, думая, что я маленькая корыстная стерва, которая с ним только из-за положения, денег и прочего?

— Варваренька, они не знают всего, что происходит между вами.

— Может это и к лучшему?

— Надо было тебе еще на недельку, до вступления в должность, остаться у Березина, — Вера Павловна досадливо покачала головой. — А может, тебе в отпуск уйти, а?

— Нет. Прятаться? Я понимаю, что вы пытаетесь меня защитить, но… Простите, — она достала из сумочки трезвонящий телефон и приподняла брови, увидев на экране незнакомый номер, — я отвечу?

— Конечно, девочка.

Варя отошла к окну, принимая вызов. Казанцева наблюдала за ней. Сначала её любимица была спокойна, кивала головой и отвечала коротко. Но потом она изменилась в лице, прикрыла глаза и положила ладонь на лоб.

— Вы? Вы уверены?.. Да, я понимаю, анализы и тесты… В самое ближайшее время, да… Хорошо, конечно… С наступающим…

Она опустила руку, но по-прежнему стояла и смотрела в окно.

— Варенька? — Вара Павловна боялась напугать свою подопечную, — Варенька, что случилось? Кто звонил?

— А? — казалось, она только сейчас сообразила, где находится. — Это из поликлиники.

— Что-то случилось? С родителями? С братом?

— Нет, с ними всё…

— С тобой?

— Пока не знаю. Мне… мне надо в аптеку. Можно?

— Конечно.

Схватив с вешалки свой пуховик и сумочку, Варя, под удивленные взгляды своих коллег, выбежала из кабинета…

Кто сказал, что понедельник — день тяжелый, был абсолютно прав. Особенно, последний понедельник в уходящем году. Когда наваливается всё и сразу. Именно такой день был у Березина.

Вдруг проснулись нерадивы поставщики, которые хотели быть точно уверены, что с ними продлят контракты. Оптовые покупатели решили подстраховаться и заключить соглашения о фиксированных ценах на продукцию хотя бы на первый квартал. И всем, всем требовался его совет, его помощь, его присутствие. Конечно, он был раздражён, его запланированный обед срывался. И перед глазами, как назло, мелькала не Варя, а новоиспечённый помощник. Который, надо сказать, отлично и весьма профессионально справлялся со своими обязанностями.

Вот и сейчас он вошел к нему в кабинет, держа перед собой папку с документами:

— Александр Сергеевич, я всё подготовил. Вот.

— Да, одну минуту, — Березин сделал знак рукой, ожидая ответа на свой звонок, и отвернулся от Бориса, — Варя? Прости, малыш, пообедать не получится. Да, завал, полный… Нет, детка, спасибо, помощь не нужна, мы справляемся. Но ты обязательно поешь, слышишь? Ты не завтракала. Варька, мать твою! Что значит, не хочешь? Пользуешься тем, что я не могу сорваться и… Да, да, хорошо, я спокоен. Да, закажу сюда, в кабинет. Да, дам номер ресторана Борису. Хорошо, малышка, до вечера.

Он улыбнулся, повесив трубку. Все-таки, как ни крути, но даже простой разговор с Варей помогал ему достичь определённой гармонии и уравновесить чаши весов. Одно её Сашенька, и он снова мог улыбаться.

Но вот о том, что в кабинете он не один, Березин забыл. И покашливание помощника вернуло его на грешную землю.

— Борис?

— Да, Александр Сергеевич?

— Я надеюсь?..

— Конечно. Но вот только, о вашем, хм, не знаю, как сказать…. О вас и Варваре Андреевне весь офис судачит, с самого утра. Простите, не моё дело.

— Весь офис? — Березин насторожился, — и что говорят?

— Да, всякое, — уклончивый ответ не удовлетворил сурового начальника, — приплетут что было и чего не было. Не обращайте внимания. Просто завидуют.

— Пусть, молча, завидуют, — он сел в своё кресло и протянул руку, — давай сюда соглашения, посмотрим. И, раз уж ты так хорошо осведомлён о том, что творится за пределами офиса… За пределами, а не в нём, — строгий взгляд директора действовал лучше любого предупреждения, — то донеси как-то до любителей пикантных новостей, чтобы при мне рот свой на замке держали.

— Конечно, Александр Сергеевич.

Может, подчинённые и боялись Березина, но только не его друзья. Шутки и подколы от них он стерпеть смог. Тем более, что все это происходило в его кабинете, за закрытыми дверями. Они даже в какой-то степени поддерживали его хорошее настроение.

Но ближе к концу рабочего дня в коридоре его перехватила Рощина. Казалось, она никогда никуда не спешила. Шла так, словно она — английская королева и никак не меньше. Медленно, уверенно, преподнося себя и давая возможность всем и каждому полюбоваться собой.

Вот и сейчас она вышла из отдела, который находился у него в подчинении, замерла у двери и радушно улыбнулась ему:

— Саша? — казалось, расстояние в пять шагов между ними она преодолевала несколько долгих минут. — Здравствуй, дорогой, — её ладонь легла на его плечо, — знаешь, зря мы столько времени держались в стороне и не оставались на этих корпоративах. Это весело. А твоя Варенька в роли Снегурочки… Просто прелесть. Самая настоящая маленькая внучка деда Мороза. Они отлично сыграли с Семёном Абрамовичем свои роли. Вот только она уехала куда-то, сорвалась с места, буквально. А как вы с ребятами посидели? Как всегда, кутили всю ночь?

— Странно, Рита, что ты не в курсе того, где провел ту ночь твой муж, — Березин повернулся лицом к подруге, — я отвёз его к твоим родителям.

— Ну, — Марго замялась, но лишь на секунду, — когда я вернулась из пансионата, ни уже были дома.

— Ну а мы с Варенькой встретились на квартире. В ту же ночь. Как видишь, у нас маячки, друг на друга.

— Рада за тебя, — но вот глядя на Марго радости в её глазах он не видел. — Не пугает то, что о тебе судачит вся «Роща»?

— Нет, Ритуль, не пугает, — и сейчас Александр был абсолютно честен, — думаю, что это и к лучшему. Скрывать ничего не надо, ни мне, ни Варе. А сейчас, прости, день был очень напряженным, домой хочу, в Немчиновку, — он специально наклонился к уху Рощиной, — камин развести и, как неандерталец, на шкуре медведя, у очага трахаться.

Он не мог не заметить, как длинные ноготки впились в ладони и как упрямо, даже с каким-то ожесточением, Марго поджала губы. Зачем он её злил, Александр и сам понять не мог. Но, чёрт возьми, ему это доставляло удовольствие.

— Где же ты шкуру медведя найдёшь? Как неандерталец на охоту отправишься? С копьем наперевес?

— А я, Ритуль, в магазин заеду. Куплю. Себе подарок сделаю. А Варе? Колье ей куплю, бриллиантовое. Хочу её на этой самой шкуре только в моём подарке видеть.

И с этими словами, представляя выражение, которое застыло на лице Рощиной, Березин, весьма довольный собой, развернулся и пошел к своему кабинету.

— Борис, на сегодня всё. Хватит работать.

— Но Александр Сергеевич, — его помощник встал из-за стола, прихватив папку с документами, — тут ещё несколько соглашений…

— Шаблонные?

— В принципе, да.

— Юристы делали? — Борис кивнул. — Ты их проверил? Тогда, — Александр взял ручку и размашистым подчерком, предварительно пробегая глазами по строчкам документов, поставил свою подпись, — вот. Но только ты их сегодня не отправляй. Учись набивать цену.

— Хорошо, Александр Сергеевич, как скажите.

— Что-то срочное на сегодня у меня ещё есть?

— Нет.

— А на завтра?

Борис развернулся и клацнул мышкой по экрану своего ноутбука:

— В одиннадцать вы должны с Варварой Андреевной забрать документы из министерства по поводу…

— Повод я знаю, до её вступления в должность это остаётся конфиденциальной информацией. Если это всё, то я домой.

У него, правда, было отличное настроение и задерживаться на работе он не собирался. Дождавшись лифта, по привычке, нажал на кнопку подземной парковки, но потом, улыбаясь, выбрал первый этаж. Спустившись вниз, свернул в сторону отдела кадровой политики и без стука открыл дверь.

Две девицы, сидевшие за своими столами, что стояли как раз напротив двери, встрепенулись и, широко распахнув глаза, посмотрели сначала на него, а потом на Варю. А та сидела, уставившись в одну точку на экране компьютера, ссутулившись и зажав ладони коленями.

— Добрый день, девушки, — он кивнул двум сотрудницам и видел, как вздрогнула Варя, увидев его, — Варюш, собирайся, мы уезжаем.

— Са… Александр Сергеевич? — она невольно встала со своего места, — но… Но ещё же рабочий день.

— Не беспокойся об этом, — Березин, постучав, открыл дверь в кабинет Казанцевой, но всё ещё смотрел на Варю, — я тебя отпускаю. Точнее, забираю с собой. Вера Павловна, вы же, надеюсь, не против?

— Конечно, нет, Александр Сергеевич, — перешагнув порог своего кабинета, начальница скрестила руки на груди и с укором посматривала в сторону неутомимых сплетниц. Но Варе тепло улыбнулась: — Иди, Варваренька, отдыхай. Тем более, раз сам директор настаивает.

— Не просто настаиваю, — поставив портфель на пол, Березин взял из рук Вари её пуховик и помог ей одеться, — да и потом, должны же у неё быть хоть какие-то привилегии от наших отношений? — он подмигнул Казанцевой, но притянул к себе Варю и поцеловал её. — Всё, до завтра.

Он вёл её по коридору к лифту, держа за руку. А Варя оглядывалась по сторонам, мысленно благодаря высшие силы за то, что в это время все ещё находились на своих рабочих местах и им никто не встретился. Но понизив голос до шепота, недовольно ворчала:

— Что на тебя нашло? Зачем было?..

— Да о нас и так сплетничают, — Александр пропустил Варю в лифт, — так какой смысл прятаться? А может оно и к лучшему. Или, тебе есть что скрывать и чего опасаться?

— Мне? Нет, конечно. Просто…

— Малыш, мы и так продержались почти полгода. Ну, продержались в том смысле, что никто нас не рассекретил. Давай, выходи, идём к машине.

— Зато сейчас они припомнят всё. Все те случаи, когда мы ходили по краю, — Варя помедлила у открытой Березиным дверцы внедорожника, — а представь, что будет…

Но договорить у неё не получилось. Губы Березина завладели её губами, обрушиваясь жаждущим и требовательным поцелуем.

— Садись, поехали.

Он уверенно вёл машину, лавируя по еще не запруженным московским улицам. Улыбался, поставив локоть на выступ дверцы и постукивая указательным пальцем по нижней губе. Странным образом это «разоблачение» отразилось на нём и на его настроение. Ему стало легче, в самом деле. Больше не надо ничего ни от кого скрывать; не надо было прятаться, выдумывать предлоги. Да, возможно, их отношения и утратят некоторую пикантность, но… Но просто спуститься вот так, как сегодня, вниз, и увезти Варю домой многого стоило.

Но если бы он был немного внимательнее, то заметил бы, что Варя чувствовала себя не совсем уверенно. Она кусала губу, смотря в окно, и зажимала ладони коленями.

— Саша, мне, мне надо с тобой поговорить, — она несмело посмотрела на него, — кое-что сказать…

— Что-то очень-очень важное? — он по-прежнему следил за дорогой.

— Да.

— Ты собралась уйти от меня? У тебя есть кто-то другой? — вот сейчас эти два вопроса он задал, совершенно ничего не опасаясь. Потому что знал ответы на них. Знал сейчас, на каком-то подсознательном уровне.

— Нет, конечно.

— Это главное. А всё остальное, так, ерунда, — он перехватил руль левой рукой, а правую протянул, чтобы взять в неё Варину ладошку, — мы поговорим, малыш, обязательно и обо всём, я обещаю. Но позже.

— Обещаешь? — казалось, его кивок снял напряжение с её души. Она улыбнулась, борясь с искушением дотронуться до лучиков глубоких морщинок в уголках его глаз, и посмотрела на дорогу. — А куда, куда мы едем? Я думала мы в квартиру…

— Нет, Варька, нет, — Березин широко и открыто улыбался впервые за несколько дней, — в Немчиновку. Но сначала завернём в магазин, и кое-что купим. Я безумно хочу заняться с тобой любовью.

Любовью… Это признание приятной согревающей негой разлилось по всему её телу. Любовью.

— Правда?

— Правда. И сегодня всё будет только так, как я хочу, — Саша мельком посмотрел на неё, замечая румянец, что отблесками декабрьского солнца играл на её щеках, — а, впрочем… Скажи мне, ты когда-нибудь занималась сексом посреди заснеженного леса?

— Конечно, нет, и ты это знаешь.

— Знаю, Варька, знаю, — за эти ямочки на его щеках она готова была продать душу дьяволу. — Так давай займёмся. Нет, не в буквальном смысле в сугробе, — удивление в серых глазах насмешило его, — в машине. Что нам мешает?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю, — Александр включил поворотник, въезжая на парковку огромного торгового центра, поэтому, — покупаем быстро всё, что мне нужно, и домой.

Разве могла она предположить, что Березин, купив плед из невероятно мягкого искусственного меха с длинным ворсом и загрузив тележку продуктами под завязку, включая спелую клубнику и бутылку дорогого шампанского, по дороге домой свернёт в лес?

— Сашка, ты? Ты серьёзно? Я думала, ты пошутил.

— И не собирался, — внедорожник удалялся по укатанной просёлочной дороге вглубь чащи, — что, Снегурочка, струсила?

— Нет, но, — округлив глаза, она смотрела на Березина, до сих пор не веря в реальность происходящего, — с чего вдруг? В машине? Зимой? Это было твоим желанием?

— Моё желание меня ждёт дома. Но, Варька, я соскучился, — съехав на достаточно ровную и скрытую заснеженным кустарником поляну, он, не заглушая мотор, вышел и, обойдя машину и открыв багажник, кинул на заднее сиденье тот самый купленный плед и упаковку влажных салфеток. — Раздевайся. И перебирайся сюда.

— Ты? — Варя, действуя как будто под гипнозом, расстегнула пуховик и стянула с головы шапку, — Ты подготовился?

— Подготовился…

Никогда ещё у него не было женщины, способной вот так, спонтанно и безрассудно, броситься в подобную авантюру. Может быть, тут сказывался возраст? Те, с кем он пытался построить отношения раньше, требовали от него относительного комфорта: красивое свидание с букетом цветов, ужин в приличном ресторане и, как итог, номер-люкс в отеле. Но Варя… Она кусала щеку, но, не отводя своих больших, наполненных желанием, серых глаз, разулась, оставила кардиган и, не раздумывая, ни минуты, перелезла на заднее сиденье. Села к нему на колени и потянулась к пряжке ремня. А он пытался справиться с маленькими пуговками на её блузке. Но сделать это трясущими руками было ох как непросто.

— Куплю новую, и не одну, — Варя сдавленно вскрикнула, когда он рванул в стороны гладкую ткань, заставляя маленькие перламутровые застёжки разлететься по салону, — но я хочу твою грудь.

— А я хочу прижаться к тебе, — женская ладошка накрыла внушительную выпуклость на его боксерах, несильно сжала, а потом стала поглаживать, обводя подушечкой большого пальца контур набухшей головки пока на хлопковой ткани не появился влажный след, — к твоей груди. Хочу целовать…

Она обжигала его своим горячим дыханием, порхая, словно мотылёк вокруг яркого пламени. Свободной рукой ослабила узел галстука и расстегнула несколько верхних пуговиц. Захватывала губами волоски на его ключицах, груди; тянула их, затрагивая и возбуждая на его теле каждый нерв; вращала бедрами так, как будто танцевала самый горячий и сексуальный танец в мире.

— Варька, — его голос был похож на рык, — хочу тебя, безумно.

Даже сквозь кружево бюстгальтера он чувствовал, какими острыми стали вершинки её груди. Он потянулся, поочерёдно лаская языком твёрдые горошины. Широко раскрыв ладонь, положил её на поясницу девушки, сильнее привлекая её к себе. Но и этого было мало. Ему надо было как можно скорее оказаться внутри неё. Знать, что она всецело принадлежит ему. Ему одному.

— Чёртовы джинсы, — его руки, проникнув за пояс брюк и маленькие ажурные трусики, уже сжимали мягкие ягодицы, — вставай и разворачивайся.

— Зачем?

Она не могла оторваться от него. От тепла его тела. От чутких пальцев, что, раскрыв влажные складочки её естества, проникали в неё, растягивая и кружа по стеночкам. Было так хорошо касаться лбом его груди и, подстраиваясь под эти нехитрые движения, плыть и отдавать себя.

— Затем, что ещё немного, и я кончу. Но я хочу это сделать внутри тебя, понимаешь?

Обхватив её талию, Александр отстранил Варю от себя и заставил приподняться и развернуться. Ему хватило одного движения, чтобы, приподняв бедра освободить рвущийся в бой член. Он подался вперёд, стаскивая узкие джинсы по стройным ножкам хотя бы до колен.

— Иди сюда, ко мне, — потянул Варю на себя, помогая ей опуститься на него, — давай, моя девочка, сначала медленно… Я так соскучился, малыш…

То, как остро она чувствовалась, сжимая его, обволакивая теплом и влагой, он не мог передать словами. Как он мог отказаться от этой девочки, с которой испытывал столько счастья и наслаждения? Пусть все вокруг болтают о них, говорят что угодно, ему сейчас было все равно. Он слышал её рваное дыхание, чувствовал, как ноготки царапают ткань брюк на его бедрах, видел, как выгибается её спина, когда она пытается принять его всего, вот так, когда её колени плотно сжаты. Когда он, двигаясь в ней, задевает тот самый сгусток нервов, который посылает дрожь по этому прекрасному девичьему телу. Когда слышит, как она стонет и так, как умеет это делать только она, произносит его имя:

— Саша… Сашенька… Боже, не могу больше, не могу…

— Подожди, малыш, — он удерживал её над собой, наращивая темп и буквально вдалбливаясь в неё, — подожди… еще немного… Да, Варенька, — она сжимала его, словно тисками, заставляя забыться и похоронить себя в ней. — Да, да, моя маленькая… Вот сейчас… Да!

Это было подобно атомному взрыву, что пронёсся через их тела не просто даря разрядку, но и заставляя обоих чувствовать что-то невыразимое и необъяснимое, бесконечное, как сам космос. Не просто единение тел, но и слияние душ. Когда сердца бились в одном ритме, пусть его было слышно сейчас сильнее, а её эхом вторило его ударам. Когда её выход, это его вдох. Когда… когда рождалась новая Вселенная. Большая, необъятная и неизведанная.

— Что это было?

Варя откинулась на грудь Александра, чувствуя, как его дыхание теплым облачком оседает между лопаток. Кончик его носа рисовал замысловатые узоры на коже спины, а губы оставляли влажный след испытанного удовольствия.

— Не знаю, малыш. Да разве это важно? Важно дать определение тому, что мы испытали или важно просто чувствовать это?

— Важно чувствовать, — она кивнула, касаясь макушкой его плеча. — Мне важно чувствовать тебя. А ещё, — сделав глубокий вдох, Варя повернула к нему лицо, — мне важно тебе кое-что сказать.

— Это вопрос жизни и смерти?

— Не совсем, но в какой-то степени.

— Сейчас самый важный вопрос, знаешь какой? — Варя покачала головой. — Не простудить тебя. В салоне тепло, но влажно. Давай, малыш, — он укутал её в плед и пересадил на диван, приводя себя в порядок, — обещаю, дома поговорим.