Глава 17

Катя. Я чувствую, как силы покидают меня. Кажется, что воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Он давит на плечи, не давая вздохнуть. Руки дрожат. В груди что-то разрывается. Я не понимаю, что сильнее – злость или страх. Он всё узнал… Чёрт. Чёрт! Я провожу ладонями по лицу, как будто могу стереть этот вечер. Как будто могу вернуть назад время и просто не открыть дверь. Глупо. Всё уже произошло. Максим… Любимый сынок… Наш с Громовым сын… Нет. Он мой сын. Я ловлю себя на этой мысли и цепляюсь за неё, как за последнюю соломинку. Неважно, кто биологический отец. Неважно, что у меня на руках этот чёртов конверт с результатами ДНК, который даже не вскрыт. Максим – мой сын. Я поджимаю губы и поднимаю конверт на уровень глаз. Как будто он может дать мне ответ. Как будто мне вообще нужны какие-то ответы. Я и так всё знаю. Я сама подняла его, родила, воспитывала. Я сама вытирала ему слёзы, держала за руку, когда он болел, целовала разбитые коленки. А теперь что? Просто так позволить Громову влезть в нашу жизнь? С какой стати?! Я сжимаю бумагу так сильно, что она угрожающе хрустит. Но тут же разжимают пальцы. Руки предательски дрожат. – Мам?.. Я вздрагиваю. Максим стоит в дверном проёме, глаза ещё сонные, волосы лохматые. Я пытаюсь натянуть улыбку. – Что, зайка? – Ты чего не спишь? Голос у него хрипловатый после болезни, нос заложен. Я выдыхаю, поднимаюсь со стула и иду к нему. Присаживаюсь на корточки, поглаживаю по плечам. – Всё нормально, просто не хочется пока. – А ты чего такая грустная? Я улыбаюсь, но знаю – сыну не соврёшь. У него всегда был талант… Он очень тонко чувствовал все мои перемены настроения… Откуда только нахватался? Вот и сейчас… Максим пристально смотрит, нахмурившись, будто что-то чувствует. – Всё хорошо, малыш, – я пытаюсь быть максимальной убедительной, хоть и даётся мне это с трудом. Совсем немного и мне уже не удастся вот так просто обмануть своего ребёнка, а это значит, что придётся честно проговаривать ему все свои эмоции и по мере возможности давать ему объяснения, почему я испытываю именно это… Ребёнок – это школа для родителей. Только вот в чём загвоздка… Как объяснить маленькой трёхлетке, что в данный момент я чувствую именно это и почему это так, если я сама порой не знаю почему? Он недоверчиво прищуривается, но кивает. – А можно чаю? – Конечно. Я поднимаюсь, иду на кухню, чтобы включить чайник. Чувствую, как внутри накатывает тревога. Боже… А что, если он правда захочет быть отцом? Что, если заявится снова и… Стоп. Стоп! Я не должна накручивать себя. Я сама всё решаю. Мы жили без него – и будем жить дальше. Кое-как уложив малыша спать, я устроилась на диванчике на кухне, выключила свет и почти всю ночь просидела, бесцельно глядя на городские огни… Слишком пусто. Слишком тяжело. Как можно довериться мужчине, который совершенно не внушает доверия? Ночь я, естественно, не спала, а наутро была словно выжатый лимон. От мамы это также скрыть не удалось… Не помогла даже декоративная косметика. – Катюша, ты сегодня какая-то не такая… Мама смотрит на меня внимательно, склонив голову набок. – Я в порядке, – выдавливаю я, надеясь, что мама не начнёт допрос, но увы… Мама слишком беспокоится, чтобы остаться в стороне. – Не врёшь? Я молчу. – Опять этот Светлов? Я фыркаю, прикрываю глаза. Ну конечно. Что ещё могла подумать мама? Светлов стал моим персональным адом в последние годы… А если учесть, что мама изначально была не очень к нему расположена, то её «нелюбовь» к бывшему зятю оправдана вдвойне! – Нет. На этот раз не он. – Ну так в чём дело? Я вздыхаю. От объяснений не отвертеться… да и к чему секреты? В случае если потребуется, мама поможет быстро уехать… Одной мне будет трудно. – Отец Максима объявился. Могу поклясться, что у мамы слегка упала челюсть. Да, мамуль, сама в шоке. – Как так? Я опускаю глаза. – Это тот самый врач, о котором я тебе говорила недавно. Мама хмурится вспоминая. – Тот нагловатый? Который с Максимкой нашёл общий язык? – Да. – Ну надо же, – протянула мама, откинувшись на спинку стула. – И что теперь? Я стиснула зубы. Знала бы я сама… – А ничего. Он просто… узнал. – Как? – Вот, – пододвигаю маме конверт с тестом ДНК. Ночью я не удержалась и вскрыла его. Ну конечно… Отцовство подтверждено. Кто бы сомневался. Мама тоже долго всматривается в текст сквозь круглые стёкла очков, потом отодвигает бумагу и опирается локтями о стол, наклоняясь ко мне. – И что он сказал? – Что хотел разобраться. – А ты? – Я послала его к чёрту. Мама качает головой. – Катя… – Что?! – А если он хороший отец? Я застываю. Не могу поверить, что она это сказала! – Если не такой, каким ты его себе придумала? – Мам… – Максим ведь не только твой. Я резко встаю. – Он мой! Я его растила, воспитывала, любила! Где он был все эти годы? Почему не появлялся? – Катя… – Он даже не вспомнил меня! – Прошло четыре года, Катюша. – И что? Это оправдание? – Ты на себя-то посмотри! Ты не помнишь, что было пару дней назад! К тому же за последние четыре года ты сильно поменялась! Я помню твои фотографии с юбилея. Не надо мне тут доказывать, что это не так. А он… он, наверное, тоже многое пережил. Я обхватываю себя руками. – Я не хочу, чтобы он влез в нашу жизнь. Мама нежно смотрит на меня. – А если ему действительно нужен сын? – Мам, ну хватит. Я не собираюсь… – Катя, характером Максим не в тебя. Не в меня. И даже не в твоего отца! Я резко поднимаю голову. – Что ты имеешь в виду? – Он упрямый, решительный. Ты сама говорила, что он всегда знает чего хочет. Я молчу. – Ему нужна твёрдая мужская рука. Ты не сможешь дать ему этого. А вот его отец… Я сжимаю кулаки. – И что теперь, мне бросаться в объятия первому встречному? Мама вздыхает. – Я не говорю, что ты должна быть с Громовым. Не переиначивай мои слова. Я встаю, скидываю со стола ненужные салфетки в мусорку. – Но ты должна дать ему шанс. Я замираю. – Ты не с ним разводилась, он тебе не изменял. Вы оба легли в постель. Вы должны были понимать последствия. Я поворачиваюсь. – Нельзя спать с кем-то и не осознавать последствия, дочка… Глаза матери смотрят прямо в мои. – Теперь ты не можешь принимать такие решения в одиночку. Я опускаюсь на стул. Слова давят, но я не знаю, как с этим справиться. Внезапно пиликает телефон. Я поднимаю его – и меня пронзает холодом. Только этого не хватало… Светлов. «Ты думаешь, что выход на твоего врача сойдёт ему с рук? Я так не оставлю это! Он опасен для тебя и для сына!». Я чувствую, как внутри всё скручивается в тугой узел. Он не отстанет. Он никогда не отстанет. Я хватаюсь за край стола, пытаясь собраться с мыслями. Чёрт… Мне нужен план. Надо что-то придумать, чтобы навсегда убрать из нашей жизни своего бывшего мужа… Телефон пиликает снова. Я смотрю на экран. Фотография. Документ. Светлов подал заявление на Громова.