Глава 36

— Твой придурок проломил голову твоему бывшему придурку. — Голос Вовки по телефону звучит глухо, раздраженно, а смысл сказанного заставляет оцепенеть, — теперь один в больнице, а второй на нарах. Вытаскивать я его оттуда не стану. Сама ноги в руки и домой. Прямо сейчас. Поняла?

Когда мой безбашенный и легкий брат говорит таким тоном, надо слушаться.

Я угукаю, не задавая лишних вопросов, выключаю телефон.

Смотрю пару мгновений на свои подрагивающие пальцы, выдыхаю, стараясь успокоиться.

Помимо тревоги за Захара, проявляется дикая злоба на него же.

Ну вот что за придурок? Прав Вовка, прав!

Как так можно? Мы же договаривались!

Но страдать больше времени нет, я торопливо подхватываю сумку и иду к выходу.

Вовка сказал ехать домой, значит, надо добираться на такси. Он не приедет, не заберет, Мишка тоже. Разгар рабочего дня, такси быстрее приедет, чем мои братья освободятся.

Приложение глючит, почему-то показывая не мое месторасположение, а окраину города. Ругаюсь, смахиваю, перезагружаю. Нервно пританцовывая, снова вбиваю запрос. Пока ищется машина, набираю Захара. Вполне логично абонент не абонент. Забрали, скорее всего, все средства связи.

Ох, ну вот что за дурак? Интересно, Олег сильно травмирован? Если да, то Захару светит срок, отец Олега просто так это не оставит…

Мысли в голове прыгают метровыми зайцами, сталкиваясь и не принося никакого конструктива.

Надо подключать отца.

Придется, как бы ни хотелось подольше протянуть.

Он не в курсе про Захара, братья не рассказывали, я с каждого взяла страшную клятву на мизинчиках… Да и занят сильно всю эту неделю, в доме появлялся только поспать… Мама тоже ходила загруженная, не приставала ко мне с едой даже.

Что-то там у них серьезное на работе… О том, что это может быть связано с отцом Олега, я старательно не думаю.

Так же, как и не думаю, что это может быть связано с отцом Захара… Информацию про отца Захара, его имя, кличку и список статей, по которым он сидит, я из Мишки вытрясла еще в первый наш разговор, когда он фамилию Захара узнал и сильно матерился.

И, кстати, отчасти и поэтому отец не знает ничего про моего нового парня. Мишка, наверно, рассчитывает скинуть Захара с хвоста, пока не стало поздно. Не зря же периодически рассказывает про то, какой мой нынешний парень придурок и сколько у него приводов в полицию до восемнадцати. И административок после восемнадцати. Драки, оскорбления должностных лиц при исполнении, нанесение телесных разной степени тяжести… Мишка сильно удивлялся, что Захар с таким послужным списком еще на свободе.

И обнадеживал, что это ненадолго.

Мне было неприятно, больно и тяжело.

И я даже на эту тему разговаривала с Захаром… Ну, как разговаривала… Я говорила, а он смотрел. Так смотрел, что кожа горела, и я малодушно радовалась, что мы не рядом, а по видеосвязи общаемся.

Разговор наш тогда закончился его словами:

— Алька… Этого больше ничего не будет. Ничего. Я работаю. Папаша выйдет и свалит. Он клялся, что все подстава, что он не при чем… Мы давно уже на легале, принцесса. Просто слава… Она такая…

Я знала, что он работает.

Промышленный альпинизм, очень, оказывается, востребованная профессия в нашем большом городе. А сам Захар — опытный альпинист, на него прямо спрос.

И знала, что он давно уже обеспечивает себя сам. Без помощи отца. Правда, квартира, в которой он живет, подарена отцом. Но это же нормально, если есть возможность дарить такое, то почему нет?

Так что у Захара все в порядке, и он уже давно не дерется и не буянит… Это просто так думают все вокруг, помнят его прежним и знают, кто его отец…

Я вот не знала, но я и не интересовалась никогда никем из окружения Олега. А зря, наверно.

Мишка уверен, что Захар врет. И что он мне не пара. Перебешусь и забуду…

Я с ним не спорю. Потому что, что бы он там не думал и не рассчитывал, уже поздно.

Я от Захара никуда.

Надо же, дура какая была, вспомнить смешно свои мысли о том, какой он злобный, как меня ненавидит… Слепая дура, очевидного не разглядевшая…

Ну ничего, зато теперь… Теперь фиг я его отпущу! И плевать, кто у него папа, дядя и все остальные родственники!

Главное, что он — не такой!

И если папа не одобрит… Ну что же, значит, буду с Захаром без папиного одобрения. В конце концов, ну что он мне сделает? Дома запрет? Да смешно. У нас не домострой.

И, к тому же, в глубине души я уверена, что папа так не поступит. Если уж он терпел Олега, несмотря на давление со стороны братьев на тему, какой Олег мудак, то Захара тоже примет.

Покричит, поругается и примет… Это же папа. Он меня любит и поймет, что мне с Захаром хорошо.

Машины все нет и нет, я нервничаю, притоптываю ногой. Спускаюсь вниз по ступеням, к парковке.

— Алька, садись! — из рядом стоящей машины слышится знакомый голос. Заглядываю. Вилок. — Ты домой?

— Да…

— Давай, подброшу.

Я мгновение раздумываю, смотрю на мертво стоящую точку в приложении и решаюсь.

С Вилком я до этого разве что парой слов перекидывалась, но он знакомый и безобидный.

Заодно, может, узнаю подробности драки Захара и Олега…

Мы уже отъезжаем, когда оживает телефон.

Риска.

— Аль, ты домой? Забери меня, пожалуйста!

Голос у подружки нервный какой-то.

— А ты где?

— Здесь, я вижу тебя. Сейчас подойду.

Я смотрю на Вилка, слышавшего наш разговор, он , помедлив, кивает.

Через минуту в машину залетает Риска.

Взъерошенная, злющая, очень похожая на воробушка с радужными перьями.

Она падает рядом со мной на заднее сиденье, оглядывается, выдыхает.

— Поехали, а? Быстрее только.

Вилок выруливает со стоянки, я интересуюсь:

— Что такое?

— Да задрали!

— Кто?

— Все! И Игореха… И этот дурак…

— Сомик? — применяю я логическое мышление.

— Ага… Не хочу, Аль, задолбали! Они меня так на две половины порвут!

— Ого…

— Вот тебе и “ого”... — уныло кивает она, потом стреляет взглядом в водителя.

— А ты чего?.. — и многозначительно кивает на Вилка.

— А мне домой надо… Кирилл предложил довезти. Кстати, Кирилл, а что случилось у Олега с Немым? Что не поделили?

— А то ты не знаешь? — скалится Вилок, и эта его эмоция на обычно тупом лице смотрится чужеродно и странно. — Тебя.

— То есть?.. — впадаю я в ступор. Не от того, что я — причина драки, это , как раз, предполагалось, а от того, что Вилок так легко про это говорит. В курсе, значит? И как давно?

— Драка? С Немым? Ты? — тут Риска поворачивается ко мне, и глаза у нее, по мере осмысления ситуации становятся, как у персонажа из старенького ромкома, осознавшего, что его лучшие друзья тайно трахаются… Огромными.

Я грозно смотрю на нее, чтоб не палила и лишнего не болтала, и поворачиваюсь опять к Вилку, поразившему сегодня своей неожиданностью.

Что-то как-то много неожиданностей за один день.

— Кирилл… А ты что имеешь в виду? — осторожно спрашиваю его, все еще надеясь, что неправильно услышала. Потому что если правильно… То это секрет полишинеля получается. И какого фига мы тогда прятались неделю целую?

— Все ты знаешь, — опять неприятно усмехается он, смотрит на меня в зеркало заднего вида, и взгляд его пугает. По настоящему пугает. Пустые глаза, с черными точками зрачков. Глаза сумасшедшего. — Думаешь, все вокруг слепые? Вы с Немым уже давно трахаетесь.

— Кирилл… — я решаю, что надо это все прекращать, разговор и нашу поездку тоже, — останови, пожалуйста. Не знаю, что ты выдумал, но мне…

— Завали, — грубо прерывает он меня, и Риска вцепляется мне ногтями в руку. Я краем глаза вижу, что ей страшно. Лицо бледное, взгляд устремлен в окно… За которым пролетают деревья. Мы в пригороде. И едем не в сторону поселка, а в промзону.

Та-а-ак…

Сглатываю, понимая, что ситуация невозможно опасная, и надо что-то делать.

Нас вряд ли кто-то  видел, когда выезжали, как раз пара началась, народу на стоянке было мало, а те, что там ходили, вряд ли обратили  внимание, в какую машину я села. Вилок, судя по поведению, или обкурился, или принял что-то. Совершенно не в адеквате. И везет нас, куда ему его больное сознание подсказывает.

— Заебали принцессы, — спокойно говорит Вилок, выруливая на обводную и топя педаль газа в пол.

Его тачка, среднего уровня япошка, нервно дергается, и мы с Риской ей  вторим.

Переглядываемся, я вижу, как Риска аккуратно пытается достать из сумки телефон,  и начинаю отвлекать Вилка.

— Кирилл… Я правда не понимаю… Я что-то тебе сделала? Обидела тебя?

— Ты? — он усмехается, смотрит опять на меня, долго так, и мороз по коже продирает от его безумного взгляда, — ты мне сделала… Верней, не сделала. Но ничего, сейчас сделаешь.

— Кирилл… — Риска возится с телефоном, не вынимая его из сумки, прикусывает губу от напряжения. Боже, как хорошо, что она адекватная! Не орет, не истерит, понимая, что этим не поможешь, и с Вилком явно что-то не так… — Слушай, останови, пожалуйста. Давай поговорим. Я уверена, что это какое-то недоразумение.

На спидометре уже сто сорок, мне дико страшно. Вилок в явном неадеквате, черт меня дернул сесть к нему в тачку! Крутнет рулем, и мы улетим! Или впишемся в опору! На такой скорости — это смерть!

— Это ты — блядское недоразумение! — рычит Вилок, — сучка сладкая! Жопой вертит перед всеми, думает, так всегда будет! Не будет! Поняла?

Черт… Да хоть один нормальный в окружении придурка Олега есть вообще? Кроме Немого?

— Вил… То есть, Кирилл…

— Что? Вилком хотела назвать? — он злобно смотрит на меня в зеркало, скалится, — слишком простой для тебя, принцессы? А вот поглядим, как ты мне отсасывать будешь. По-простому, или по-королевски? А? Жить захочешь, будешь стараться…

От его слов мерзко.  И страшно еще очень.

Риска сидит рядом, уже убрав сумку в сторону, сжимает кулаки.

Ее надо убрать. Сама я , оставшись с ним наедине, смогу защититься… Надеюсь. Вилок, конечно, парень сильный, но и я не надувная кукла… Только Риску убрать с линии обстрела.

— Слушай… Зачем так зло? И вообще… Ты мог бы просто сказать… — я улыбаюсь, стараясь делать это без натуги, — может, я бы согласилась?

— Да? — он удивленно таращится на меня, даже от дороги отвлекается, — реально? Да ты — та еще шлюшка, прав был Лексус. С Немым спала… А с Сомом? Тоже? Или он только твою подружку ебет? Или вас обеих?

Сжимаю губы, стараясь не реагировать на грязь. Плевать, что сейчас несет этот обдолбанный дурак. Главное, чтоб машину остановил. Или хотя бы скорость сбросил.

Интересно, что послужило толчком для такого взрыва этой мины замедленного действия? Понимание, что мы с Захаром вместе? Скорее всего… Если парни дрались, то вполне могли и ругаться. А Вилок всегда таскается за Олегом, как привязанный. Услышал и решил, что теперь его время… Тяпнул чего-нибудь для храбрости, да не рассчитал…

— А ты не завидуй! — неожиданно оживает Риска, я дергаюсь к ней, чтоб закнуть, но не успеваю, — тебе все равно ничего не светит! Прыщи сначала на роже вылечи! А то даже шлюха плечевая побрезгует!

Вот откуда у этой наивной девственницы такой лексикон?

Убила бы!

— Сука! — орет задетый за живое Вилок. Его прыщи становятся совсем малиновыми от напряга, тут Риска, конечно, в точку попала, — подстилка мелкая! На себя смотри! Думаешь, Сом от большой любви за тобой таскается? Спроси у него, что на кону! Хотя… Нихера ты уже не спросишь. Я тебя первую выебу.

Ах ты…

Ебарь-террорист отыскался!

Я затыкаю взглядом Риску, немо открывающую рот. На лице ее осознание слов Вилка. Ох, не завидую Сомику… Если это так, она же ему жизни не даст. Ничего не даст теперь. А, может, и оторвет что-нибудь, не особенно важное.  Это если Игорь не подсуетится раньше. А он парень шустрый…

Но вот не вовремя она влезла, конечно, со своим языком.

Вилок топит еще педаль, и тут любая кочка, любая выбоина на пути будет смертельной.

Я чуть наклоняюсь вперед и говорю тихо и убедительно:

— Она дура, Кирилл… Что она в мужчинах понимает? Ты мне давно нравишься… Просто… Я думала, что ты на меня не смотришь, ты же такой хороший друг…

— Че? Реально? — Вилок успокаивается, смотрит на меня недоверчиво.

Так, поднажми, Алька.

— Конечно… — убедительно воркую я, призывая на помощь все свое актерское искусство, — знаешь, я просто Олега боялась… Он такой… Он угрожал… — тут я считаю необходимым сухо всхлипнуть, трогательно сморщить нос. — Я так боялась... Если бы я знала, что нравлюсь тебе... Почему ты не сказал?

— Я думал... — он теряется, перестает давить на газ, скорость чуть снижается. Отлично. Выдыхай, успокаивайся, слушай... — Что тебе Лексус нравится. Он всем нравится, сука.

— Нет... — убедительно говорю я, — нет! Мне вначале нравился, первая любовь, и я глупая была... Ошиблась. А потом осмотрелась и... Давай поговорим, Кирилл? Ближе познакомимся. Я так рада, что ты нашел возможность признаться... Я бы сама не смогла. Инициатива же должна от парня исходить? Ты такой решительный...

Я несу весь этот  бред ласковым воркующим голосом, смотрю только в глаза Вилка, как заправский гипнотизер, и даже сама начинаю верить в свои слова.

Уф! Вроде верит! Погнали дальше!

— Только я боюсь... Ты так быстро едешь... Останови, пожалуйста, — это я уже говорю хрипловатым шепотом, наклоняюсь ниже, чтоб поубедительней было, — и мы поговорим... И я все сделаю, как ты захочешь... И сколько захочешь...

Вот честно, ожидаю всего.

Дурь — вещь непредсказуемая, а я — не психолог, да и страшно очень...

Но Вилок начинает снижать скорость, а затем и вовсе тормозит на обочине.

Разворачивается ко мне, лапает за шею, тянет на себя:

— Иди сюда!

Я кокетливо пытаюсь вывернуться:

— Открой двери, не при ней же...

Риска молчит, и, я очень надеюсь, продолжит заниматься тем же и дальше. Учитывая, что уже наговорила тут, чуть мне игру не сбила!

Для того, чтоб подруга все осознала, стараюсь незаметно пнуть ее ногой.

Вилок послушно разблокирует двери.

— Сейчас, подожди, мне неудобно так... — интимно шепчу я, — давай ко мне назад...

Пинаю еще раз недогадливую Риску, чтоб выметалась из машины, а сама прикидываю, как удобнее будет вырубить Вилка. И наверняка чтоб. Он все же сильный парень, а сейчас еще и под дозой, может покалечить...

Риска молча вываливается из машины, Вилок выходит и дергает заднюю дверь.

Уф... Ногами. Только ногами по морде. Разворачиваюсь так, чтоб ударить сразу двумя пятками, собираюсь,  но тут раздается скрип тормозов, а потом еще один, Вилок оборачивается удивленно и заторможенно, похоже, дурь начала играть в обратную сторону, на расслабление, и через мгновение его сшибают с ног прямо в повядшую осеннюю траву.

Мат, топот, крики. Вилок воет на одной ноте, а в салон заглядывает злой, как черт, Мишка.

— Живая? — осматривает меня торопливо и, видя, что никаких повреждений нет, заметно расслабляется, — на выход, лягушка-путешественница.

Я оторопело смотрю на брата, еще не понимая, что все закончилось, а затем меня отпускает.

— Ми-и-и-шка-а-а...

Я реву, размазываю слезы по щекам трясущимися пальцами, совершаю какие-то странные, нелепые движения, хочу вылезти из машины  и не могу никак...

Ни руки, ни ноги нормально не работают, не слушаются.

В итоге, брат сам меня вынимает, подхватывает на руки, несет к машине, приговаривая ворчливо, что все обошлось, что вовремя успели, и брат Риски молоток, поставил сестре в телефон тревожную кнопку с определителем местоположения, а еще больший молоток, что не стал геройствовать, а позвонил сходу в полицию.

Я слушаю его, смотрю по сторонам. Вокруг как-то слишком много народа, полицейские, какие-то чины в штатском, похоже, люди Рискиного отца, точно... А вот и еще машина, сам отец Риски приехал... Риска, отойдя от непонятно как оказавшегося тут Сома, бежит к отцу, обнимает его. Тот подхватывает ее на руки, уносит в машину...

В стороне стоит Сом, и щека у него красная почему-то. А потом к нему подходит Игорь и молча бьет по зубам.

Больше я ничего не вижу, Мишка уносит меня в машину, заводится и уезжает с места событий.

Я сижу в пассажирском, пристегнутая ремнем безопасности, и только он не позволяет мне сползти вниз с сиденья от шока и усталости.

Глаза закрываются, и думать вообще ни о чем не хочется.

Надо же, совсем недавно я переживала о том, что моего парня не примет мой отец, что нам придется , как Ромео и Джульетте, прятаться... А вот сейчас, побывав в реальной опасности, я понимаю, что все это настолько смешное. И детское.

Главное ведь что? Захар меня любит. Это очевидно.

Я его тоже люблю.

Это тоже очевидно.

А остальное... Такая ерунда, боже мой...

И да, хорошо, что папа ни о чем не знает…