Глава 12

Когда вернулась к себе, в комнате уже во всю щебетала Аерин, даже не обращая внимания на то, что Катрин не отвечает и вновь пялится в зеркало, словно и не разговаривала со мной.

– Вел! – воскликнула Ари, едва увидела меня. – Как прекрасно все прошло! Гувернантка похвалила меня! Сказала, у меня отлично получается менуэт. Думаю, мазурку освою тоже быстро, а полонез – вообще ерунда. Ходи себе туда-сюда, кланяйся и приседай вовремя. Вел, ты меня слушаешь?

– Угу, – рассеянно ответила я.

Настроения слушать трескотню кудряшки совсем не было. Куда с большим удовольствием послушала бы историю Катрины и то, почему она так упорно молчит, игнорируя всё вокруг. Но одного взгляда на девушку хватало, чтобы понять – она точно ничего рассказывать не станет.

За то мне требовалось срочно проконсультироваться хоть с кем-то. Спать, как на зло не хотелось, так что спросить совета у моего загадочного золотоволосого друга не выйдет, да и в последнюю встречу у него с диалогами как-то не ладилось. Но нужно как-то помочь Лалиане. Я хоть и не виновата в случившемся, но почему-то чувствую ответственность за ее судьбу, а то, как она смотрела там, возле экипажа… Вообще ужасно. Она ведь думает, это я разболтала все, и я предала ее тайну.

Взгляд упал на книгу, что взяла в либрариуме. Она молчаливо лежит на подушке, солнечный зайчик блестит на корешке. Хоть ничего дельного по вопросу в ней не нашла, зато есть повод наведаться к госпоже Констанц. Может она что-то посоветует.

– Валенсия, – обратилась ко мне Аерин, глядя, как я схватив книгу, направилась обратно к двери, – а ты разве не собираешься готовиться к смотру талантов?

Я даже развернулась у самого выхода.

– Смотру талантов?

Видимо взгляд мой оказался слишком недоумевающим, Ари закатила глаза и, подскочив, принялась кружиться по комнате и объяснять:

– Ну ты что. Смотр талантов. Каждая девушка должна продемонстрировать то, в чем она лучше всего.

Я поморщилась и спросила, вновь чувствуя что-то неладное. Смотр талантов, знакомство с женихами, все эти ухищрения выглядят слишком неубедительно. С каждым разом складывается все больше ощущений, что это какой-то фарс.

– И зачем это надо? – спросила я. – Разве им не нужна наша магия?

– Ну…

– И если так, какая разница, есть у нас таланты или нет? Умеем ли мы приседать в правильном поклоне или нет? Неужели я одна вижу, что это все бред ненормальный? Девочки, ну вы что, в самом деле?

Аерин посмотрела на меня так, словно я прилюдно и на всю площадь только что оскорбила всю королевскую династию – глаза округлились, рот раскрылся, а ладони прижались к груди.

– Валенсия, как ты можешь? – выдохнула она. – Это же Магикус Соле. Здесь обучают самых правильных девушек.

Я фыркнула:

– Не знаю, кого тут обучают, но я точно не правильная. И вообще не уверена, что девушек здесь именно обучают.

От этого Аерин еще громче охнула и осела мешком на постель, продолжая таращить глаза, как выброшенная на берег рыба. Катрина же послала мне странный взгляд, я так и не смогла понять его назначения. И всю дорогу, пока шла по извилистым коридорам корпуса думала, почему она молчит, почему тогда помогла мне, заговорив в первый и единственный раз, и что означал этот взгляд.

Погруженная в думы и прижимая к груди фолиант, я наконец покинула анфилады корпуса и вышла в зал. Сейчас здесь пусто, как в голове Ашиля, и даже можно насладиться красотой скульптур и картин во весь рост по стенам.

Я побрела мимо них, разглядывая живые портреты, сотворенные с помощью магии. Каждый из них немного шевелится – кто-то поворачивает голову, кто-то наклоняется, кто-то стреляет из лука… Я зачарованно смотрела на них, читая подписи на позолоченных табличках под рамами. Вот огромный оборотень-волк с черными волосами и красными, как рубины глазами по имени Верген, хозяин Терамарского леса, вот Ларсен Маккенна, основатель рода очаровательных сидов, вот бессмертные маги…

В глаза бросилось, что на портретах лишь мужчины. Женщины обделены даже в возможности быть запечатленными в краске. Стало обидно за весь женский род, я нахмурилась и в порыве не глядя дернулась вперед, при этом едва не столкнув статую какого-то то ли принца, то ли герцога, то ли еще кого-то.

Уже у самого выхода из зала, до ушей донесся шорох и возня. Когда прислушалась, поняла – исходит он из ниши за тяжелой бордовой занавеской в самом дальнем углу.

За время пребывания в пансионе я успела понять, что меня буквально тянет ко всяким тайнам и запретным историям, поэтому решила – тайной больше, тайной меньше, какая разница. К тому же, это может добавить новую деталь в мозаику происходящего неведомо чего в Магикус Соле.

Чем ближе подходила, чем неприятней становилась догадка. А когда услышала ритмичные хлопки, уже была уверенна в том, что увижу за шторой. И все же, стараясь не издавать ни звука, осторожно приоткрыла и заглянула в щелочку.

И тут же зажала рот ладонью, чтобы не охнуть, пальцы сжались на фолианте до белых костяшек.

Опершись коленями и локтями на кресло стоит Нэйла, кажется так зовут эту девушку. Юбка задрана на спину, вырез платья сдернут и грудь колышется от ритмичных движений, которые совершает юноша, позади нее. Он пристроился плотно и быстро дергается вперед. Штаны спущены до самого пола и даже в полумраке видно его не в меру волосатые ноги, одна рука впилась в пышные ягодицы, а другая умудряется сжимать ее правую грудь. Лицо, как и у всех остальных мужчин Магикус Соле, кроме Шаторье, покрыто дымкой.

Я не могла поверить глазам. Нэйла тихо постанывает, закрыв глаза, губы искривлены страстью, она запрокидывает голову и старательно подается на встречу своему ухажеру.

Тот шепчет:

– Тише… о… как туго… Тише… нас не должны услышать…

– М…м…м… – продолжала постанывать Нэйла. – Ты такой большой… Очень большой…

– Знаю, знаю… Только не шуми… о…о…о… Да…

Он выпрямился и впился пальцами уже обеих рук в ягодицы, все ускоряясь. Хлопки его бедер о ее зад ускорились, Нэйла застонала громче, прогнувшись в спине, как мартовская кошка, за что юноша со звонким шлепком обрушил ей ладонь на него.

Она вскрикнула, закусив губу, а он прохрипел, продолжая ускоряться:

– Я же сказал, тише…

– Трудно… а…а…а… У меня все горит… – всхлипывая буквально выдавила из себя Нэйла. – Я не могу терпеть… пожалуйста… не останавливайся… Только не останавливайся….

Глухо зарычав, юноша вцепился ей в темные локоны, которые рассыпаны по плечам и свисают на лицо, и натянул, как вожжи у лошади. Нэйла выгнулась сильнее, грудь заколыхалась еще быстрей, потому, что темп ее жениха стал каким-то ненормальным.

– Давай, лошадка, скачи… – сдавленно произнес он, – у тебя внутри жарко. Давай…

Нэйла кусала губы, извиваясь и с усердием подаваясь навстречу безумному напору жениха, во всяком случае, это должен быть ее жених, иначе я вообще ничего не понимаю. А он достал откуда-то камень и отвел в сторону руку.

В такой позе, натягивая Нэйлу за волосы и держа на весу талисман, наподобие того, что уже видела у нареченного Лалианы, он действительно напоминал наездника. Он нагнулся, прижавшись животом к спине девушки и прохрипел заклинание, обоих в миг охватило синеватое свечение.

– Да, девочка, да… – прохрипел он, когда свечение с Нэйлы стало быстро перетекать через талисман в него.

Закусив кулак, я таращилась на происходящее, пока нареченный теперь уже Нэйлы лишает ее магии. И она, очевидно, отдает ее по доброй воле, потому, что выражение одуревшего удовольствия на ее лице определить иначе нельзя. Противоречия во мне метались, как клубы пыли, обеспокоенные сильным ветром, я не верила, что девушки способны вот так запросто отдавать невинность и магию до брака. Пусть брак и ужасное явление для имеющей магию, но потерять ее вот так? В углу за занавеской?

Нареченный вдруг издал сдавленный стон и обмяк, придавив собой Нэйлу, которая не выдержала и растянулась на кресле. Свечение вокруг нее окончательно померкло. Они лежали, тяжело дыша, волосы прилипли к ее лбу, а я на какой-то момент увидела острые черты лица ее нареченного.

Не знаю, почему так получалось, но под моим взглядом дымка почему-то не на долго стала рассеиваться. И даже в полумраке видела, как заостренностью и хищностью он похож на моего жениха.

Но через секунду туман вновь сомкнулся, а я попятилась, стараясь не издавать звуков.

Видимо, старалась не достаточно, спина уперлась во что-то твердое и, прежде, чем успела понять – во что, раздался звон разбившейся вазы. Я резко обернулась и с перепугу уронила фолиант, обнаружив перед собой осколки, перемешанные с землей и зеленью, а со стороны ниши донеслось встревоженное:

– Там кто-то есть.

– О боги… – пропищала Нэйла.

Больше я не слушала, потому что цапнув книгу и подобрав юбку бежала через задний двор по тропинке в сторону либрариума, единственного места, где можно получить хоть какую-то помощь и защиту в реальности.

Рассчитывала, что погони не будет, но когда услышала за спиной топот, по коже прокатился озноб, а магия в груди закрутилась шипастым шариком. Не верилось, что меня вот так догонят, уличив в подглядывании. Да еще в каком. Факт того, что Нэйла лишилась невинности волновал меньше чем ее потеря магии. А это произошло, я сама видела.

От этого происходящее в пансионе казалось еще более диким и странным.

Я ускорилась, стараясь не оборачиваться и не тратить драгоценное время на выяснения, тем более, и так ясно – это ее жених. И с ним что-то не ладное. Как и с остальными нареченными во всем Магикус Соле. А что именно – еще предстоит выяснит потому, что я не собиралась отправляться на заклание, как остальные девушки.

– А ну стой! – донеслось из-за спины.

Это подстегнуло, ноги заработали сильней, но в длинной юбке особо не побегаешь, и я пожалела, что не в штанах для верховой езды, которые так любила дома. И фолиант тяжелый.

Повинуясь какому-то древнему инстинкту, я резко подалась вправо, ворвавшись в кустарники, такие плотные, что я ободрала локоть. Но боли не ощутила, от нервов сейчас могла прожевать лимон и не поморщиться – сердце тарабанит, дыхание шумное, как кузнечные меха, я постаралась его успокоить, но получалось с трудом. Тогда просто задержала дыхание, причем в тот самый момент, когда мимо пронеслась тяжелая фигура.

Выждав несколько секунд, выдохнула прислушиваясь к каждому шороху. Когда решила, что опасность миновала, осторожно выбралась из укрытия, и поглядела по сторонам. Вроде пусто, но едва сделала шаг, как из-за кустов буквально выпрыгнул юноша с ливрее, жесткие пальцы вцепились в плечи.

– Подглядываешь? – зло прохрипел он и дымка на его лице колыхнулась, обнажая орлиные черты. Он действительно похож на моего жениха, только глаза не светятся.

Меня передернуло от ужаса, магия в центре солнечного сплетения сморщилась и покрылась иглами, больно обжигая изнутри, словно готовится к атаке.

Прижав к груди фолиант, словно он может защитить, я спешно ответил:

– Это случайно. Я ничего не видела.

– И поэтому побежала? – зло произнес нареченный Нэйлы.

Я не нашлась что сказать, таращась в его поредевшую дымку на лице. Он, похоже, понял, что я как-то не так на него смотрю, взгляд стал тревожным, он спросил:

– Ты что, меня видишь?

В вопросе послышалась угроза, я спешно замотала головой, понимая, что выдавать свое новоприобретенное умение катастрофически не правильно.

– Нет, только дымку.

Его глаза сузились, он стал вглядываться в меня, как хищник, оценивающий добычу, а я изо всех сил старалась расфокусировать взгляд, как если бы действительно видела лишь туман.

Похоже, мне удалось. Нареченный Нэйлы чуть отстранился и проговорил зло:

– Только попробуй кому-то сказать, что видела.

– Я ничего не видела, – спешно проговорила я.

– Вот и славно, – оскалившись, отозвался он. – Потому, что если это не так, пожалеешь, что вообще на свет родилась. Поняла? Ты поняла меня?

Сердце трепыхалось, как перепуганная птичка, попавшая в силки, но магия гневно протестовала против такого обращения, прежде, чем успела оформить мысль, я выпалила:

– Уберите руки от меня. Разве позволено так обращаться с чужими невестами? А если синяки останутся? Чего вообще пристали? Мой нареченный с нашивкой золотого дракона на плече точно будет не доволен, если узнает, что его невесту кто-то пинал.

Я не знала, принято ли здесь защищать невест от посягательств других, но, видимо, попала в точку, потому, что услышав о нашивке глаза нареченного Нэйлы расширились, пальцы резко разжались, дымка на лице вновь сомкнулась.

Но проговорил все так же зло:

– Твое счастье, что жених именно тот, о ком говоришь. Но имей ввиду…

Он наклонился ко мне, явно собираясь озвучить угрозу, но из-за кустов к моему великому изумлению вывернула Катрина, гордая и спокойная. Она окинула взглядом меня и мерзавца, лишившего Нэйлу магии, он сразу отступил на два шага.

– Доброго дня, – произнес он самым доброжелательным тоном, какой когда-либо слышала, и я только ресницами захлопала, изумляясь, как легко он может лицемерить.

Катрина лишь сдержанно кивнула, одарив его холодным взглядом, затем посмотрела на меня. Думала, сейчас снова осчастливит всех звуком своего голоса, но она промолчала, остановившись возле куста жасмина с видом надменной заинтересованности белоснежными лепестками.

Мой преследователь очевидно ждал, что она уйдет, но Катрина продолжала разглядывать цветок, будто это самое важное, чем можно заниматься в полдень.

Подождав пару мгновений он недовольно зарычал, затем наклонился ко мне, делая вид, что кланяется на прощание, но я услышала тихое:

– Только попробуй кому-то что-то…

– Я. Ничего. Не видела, – оборвала я и ослепительно улыбнулась, хотя внутри все трясется.

Вновь поклонившись, он развернулся и широкими шагами направился в сторону корпуса женихов.

Некоторое время я смотрела ему вслед, пока тот не скрылся в дверях. Потом обернулась к Катрин, рассчитывая, что она хоть сейчас понемногу начнет проливать свет на происходящее, но она продолжала игнорировать меня, как и прежде.

Дергано вздохнув, я попыталась взять себя в руки и на деревянных ногах пошла по тропинке к либрариуму. Случившееся только подтвердило мои опасения и заставило еще сильнее искать возможность во всем разобраться. Меня трясло, мысли метались, но я отчаянно пыталась думать.

Вторая девушка. Вторая девушка лишилась дара, причем тайно, без официальной церемонии, до брака. Это может значить только то, что заключать брак с ними никто не собирается. Но зачем тогда весь этот фарс с обучением, зачем, Ритуал, зачем?

Я пыталась собрать все во едино, но вырисовалось что-то очень недоброе. Складывалось ощущение, что нас сюда согнали, как ягнят на убой, и у кого-то хорошо взять грудинку, у кого-то шерсть, а кто-то и целиком сгодится.

От собственного сравнения стало не по себе, меня передернуло, и, когда вошла в тихий зал либрариума, стало немного спокойней. Здесь должна быть госпожа Констанц, она должна помочь.