Глава 13

Если снаружи солнечно, что здесь полумрак и такое ощущение, что время не властно над колоннами и бесконечными стеллажами с фолиантами. Я откинула растрепавшиеся пряди, которые после процедуры признания дара даже не пыталась привести в порядок, теперь так и хожу растрепанная. Затем прошла к стойке.

За ней пусто, я тихонько позвала:

– Госпожа Констанц? Вы здесь? Госпожа Констанц, это Валенсия, я принесла вам книгу.

Никто не ответил, я подошла к стойке вплотную и позвала громче:

– Госпожа Констанц, вы говорили, что книги надо приносить вовремя. Я даже раньше пришла. Госпожа Ко…

– Не стоит так кричать в либрариуме, – раздался строгий голос из-за спины, и я резко обернулась.

Хозяйка либрариума стоит передо мной в строгом сером платье, руки сложены за спиной, на носу поблескивают круглые очки, а волосы все так же собраны в пучок.

Я как-то оробела и пробормотала:

– Извините, не хотела нарушать… Вот.

Постаравшись улыбнуться, я протянула книгу ей, хотя меня все еще потряхивало после увиденного в нише и бегства от нареченного Нэйлы. К тому же Катрина вызывала не меньше вопросов, чем все, что творится в пансионе.

Госпожа Констанц взяла фолиант и прошла за стойку. Вернув его в свободную ячейку, развернулась и проговорила:

– Вам нужно что-то еще? Или любопытство удовлетворено?

Я немного помялась, перед этой женщиной почему-то хотелось выпрямиться по стойке смирно, а язык прилипал к нёбу. Даже Шаторье, находясь здесь, не решился в открытую выступать против нее.

– Знаете, – начала я, – у меня много вопросов по поводу пансиона.

Бровь библиотекаря приподнялась, она спросила спокойно:

– И в чем они?

Я не была уверена, можно ли рассказывать ей о своих догадках, особенно после того, как сама несколько раз убедилась – те, кто здесь в начале кажутся друзьями, на поверку выходят непонятно кем, а те, от кого помощи не ждешь, вдруг оказываются в самое нужное время в нужном месте.

Сказала, стараясь не врать, но и не выдавать все прямо:

– Это касается непосредственно передачи дара. Я об этом почти ничего не знаю. Хотела немного просветиться.

Взгляд госпожи Констанц едва заметно потеплел, она как-то понимающе кивнула и произнесла:

– Закономерно. Что ж, пройдем со мной. Здесь есть целый стеллаж с книгами, которые тебе помогут.

Мы двинулись меж полок, доходящих до самого потолка, все дальше углубляясь в полумрак либрариума. Свет магических сфер наверху сюда почти не доходит, приходится перемещаться на ощупь, ориентируясь на прямую спину госпожи Констанц. Та, напротив, движется уверенно, словно ей не требуется освещение, чтобы ориентироваться в этих лабиринтах.

Думала, остановимся где-нибудь недалеко, но она все дальше уводила меня в темноту. Потом спускались по ступенькам, освещаемым лишь редкими магическими шарами, я пару раз чуть не упала прямо на библиотекаря, но вовремя успевала ухватиться за стены. Ожидала, что камни на них склизкие от сырости, все же спускаемся в подвал, но они, на удивление, сухие и теплые.

– Книгам требуется постоянная и неизменная температура, – ответила на мой немой вопрос Констанц, словно спиной прочитала мысли.

Я оправила платье от очередной попытки упасть и поинтересовалась:

– А кто поддерживает эту температуру? Ту же ого-го какая территория. Нужно много сил, чтобы отапливать или охлаждать, или что вы еще делаете.

– Верно, – коротко ответила госпожа Констанц.

– Что верно? – не поняла я. – Что нужно много сил? Или что?

– Сил действительно нужно много, – отозвалась она, я и с удивлением ощутила в ее голосе недовольство, словно ей не хочется или не нравится об этом говорить.

Это окончательно выбило из колеи. Только что она была вполне радушна в меру своего строгого характера, а теперь раздражена простым вопросом. Эти мысли вызвали очередное шевеление магии в районе груди, ей не нравилось, что здесь происходит, не нравилось неведение и безнаказанность, которые творятся с девушками. Ужасней всего, что и я могу оказаться на месте Нэйлы или Лалианы, во всяком случае, мой нареченный всячески этому способствует.

Но меня это не устраивает. Поэтому повторила вопрос:

– Так что, госпожа Констанц, как удается здесь все содержать? Все-таки либрариум не маленький. И вообще оказался еще больше, чем думала. Ту же подвал.

Она вдруг резко остановилась и развернулась, глаза сверкнули как-то странно, а она проговорила охрипшим голосом, словно ей перехватили дыхание и слова даются с трудом:

– Не… могу сказать. Но ты… мо…

Ее согнуло пополам, библиотекарь упала на колени, схватившись за голову. Я испуганно присела.

– Госпожа Констанц, что с вами? Вам дурно? Что мне сделать?

Она подняла на меня в раз побледневшее лицо, глаза как-то впали, вокруг них пролегли черные круги, он уперлась ладонью в ступеньку и прохрипела:

– Я не могу сказать… Никто не может…Но…

Она вскрикнула от боли, лицо сморщилось, она сильнее прижала ладонь к виску. Я не представляла, что делать, как вытаскивать ее наверх из этих катакомб, как долго она выдержит, если побегу за лекарем…

Я в панике ухватила ее за плечи, пытаясь перевернуть, чтобы положить и дать возможность принять более расслабленное положение, но библиотекарь только покачала головой.

– Не надо… Пройдет, если замолчу…

– Что? – не поняла я, решив, что е нее бред. – Не надо молчать, а то еще отключитесь. Лучше говорите. Давайте помогу.

Вновь попыталась ее уложить, но она резко сбросила мои руки с плеч и уже обеими ладонями уперлась в ступеньки.

– Не… задавай вопросов, на… которые мне не ответить, – прохрипела она.

– Да почему?! Почему не ответить! – не выдержала я, вдруг вспомнив своего золотоволосого друга из грез, который тоже хрипел и корчился, когда пыталась узнать чуть больше, чем мне рассказывали.

Ее голова свесилась, некоторое время она молчала, тишину лестницы нарушало лишь ее тяжелое дыхание. Я замерла в тревожном ожидании, пытаясь хоть немного связать воедино кусочки головоломки под названием Магикус Соле. Но пока выходило плохо. Единственное, что четко понимала – госпожа Констанц и золотоволосый говорить не могут по одной причине.

– Сейчас… – произнесла она, чуть более мягким голосом. – Сейчас все придет в норму…

– Госпожа Констанц, вы не можете сказать, что с вами? Спросила я в последней попытке выяснить все напрямую.

Но Констанц лишь покачала головой. Минуты две она стояла, на коленях, склонившись над ступеньками, пока я металась между хаотичными мыслями и пыталась хоть немного разобраться. Потом уперлась ладонями и поднялась. Лицо разгладилось и приняло привычное строгое выражение, разве что в глазах стало больше печали.

Она поправила юбки, заложила выбившийся седой локон за ухо и произнесла уже привычным тоном:

– Идемте, мисс де Лафей. Уверена, у вас достаточно сноровки и любознательности, чтобы разобраться в очевидном.

Сказала она это спокойно, но мне почему-то послышался скрытый подтекст, к тому же посмотрела Констанц как-то слишком пристально.

Мы вновь двинулись по ступенькам вниз и шли, наверное, еще минут десять. О глубине и масштабах территории подвала старалась не думать – если в совокупности на путь сюда мы потратили чуть меньше получаса, наверное, достигли мест, где должны начинаться преддверия гномьих недр. О них знала только из книг, и рассказов отца, но с существами, живущими так глубоко и без света, лучше не встречаться.

Наконец, ступеньки кончились. Мы оказались в зале, размерами, превышающими те, что наверху в десятки раз. Если там стеллажи ограничены стенами, то здесь они убегают вдаль, теряясь где-то в бесконечности. Световые шары качаются не только под потолком, но и мерно плывут меж стойками, иногда опускаются к полу, словно огромные медлительные светлячки.

Я зачарованно проговорила, глазея по сторонам:

– Вот это да… Это же еще одна библио… еще один либрариум!

Брови госпожи Констанц сдвинулись, образовав глубокую морщину на переносице, словно она тщательно выверяет и взвешивает каждое слово. Спустя несколько мгновений она все же произнесла:

– Это место не относится к либрариуму. И попасть сюда извне можно только со мной, так что не бойся, что кто-то побеспокоит, пока будешь искать ответы на вопросы. А ты их найдешь, ведь ты умная девочка.

При этом она очень внимательно и настойчиво посмотрела на меня, словно пытается сказать что-то еще, но не может.

Все это выглядело более чем странно. Шаторье не решался открыто противостоять ей в либрариуме, но она, в тоже время, страдает от какого-то недуга или чего-то еще непонятного. Чего-то, что не дает ей возможность говорить, что думает. Это даже отвлекло от мыслей о Нэйле, которая только что лишилась магии и которая теперь абсолютно бесполезна для своего жениха.

Я нахмурилась, вспомнив, как пыхтел димчатолицый над ней. В груди недовольно заворочалась магия. В Магикус Соле должны обучать девиц благородным манерам и знакомить с женихами, вместо этого девушек обманом лишают магии и чести, и никто не может, а главное – не хочет объяснять, какого демона здесь творится.

И только госпожа Констанц, страдая от таинственных мук, пытается мне что-то сказать. Что ж, я не упущу шанс во всем разобраться.

– Не сомневайтесь, – проговорила я, – настырностью и умом я пошла в отца. Вы только скажите, в какую сторону смотреть, тут же фолиантов – за всю жизнь не пересмотреть, не то, что перечитать.

Она кивнула. Затем достала из кармана юбки небольшой шарик, поддернутый оранжевым светом, и протянула ладонь. Я хотела взять, но шарик поднялся в воздух и мерно поплыл в сторону прохода меж стеллажами под номером двадцать семь.

– Мне туда? – спросила я.

Констанц кивнула, и я, не теряя времени, поспешила за ним.

Стоило признаться, без этого крошечного проводника я бы очень долго блуждала в этих коридорах из стеллажей, потому, что мы несколько раз сворачивали то в право, то влево, потом снова шли прямо. По началу пыталась запомнить номера коридоров, но на сто пятнадцатом дробь восемь махнула на это дело рукой.

Шарик все летел, освещая путь, и когда уже отчаялась достигнуть конца пути, он остановился возле стеллажа, сплошь покрытого пылью и паутиной.

– Ого, – выдохнула я, смерив взглядом масштабы запустения. – Сюда лет сто никто не заглядывал.

Шарик приблизился к полке, указывая на фолиант, размером с половину меня. Я вытаращилась, не представляя, как его вытащить с полки, при этом не придавив себя им, как плитой.

Пару секунд просто хлопала ресницами, глядя на пыльный корешок, точнее, корешище, разглядывала нити паутины, покрытые серостью. Потом провела пальцем, остался темный след, зато тускло заблестела золотистая клинопись.

– Прекрасно, – все еще оторопело проговорила я. – И как быть?

Забежав в начале с одной, за тем с другой стороны, я зацепила верхушку книги и потянула на себя, с полки тут же посыпалась какая-то труха, нападала за шиворот и в вырез. Отплевываясь, я чихнула, чем подняла новое облако пыли. Фолиант наклонился, а я под его весом с приличную собаку, поняла, что сама не справлюсь.

Упираясь плечом, воткнула его обратно, и отшагнула. Пришлось отряхиваться – пыль густо покрыла лицо, декольте, платье и волосы, которые и без того очень неприглядно выглядят. Увидь меня сейчас нареченный, точно отказался бы брать замуж. Идея показалась не такой плохой, я мрачно усмехнулась, решив, запомнить на всякий случай.

Пока приводила себя в порядок, светящийся шар подлетел к фолианту, из него выпустились сияющие желтым нити и окутали книгу, как паутиной. Я даже отряхиваться перестала, замерев и наблюдая, как эти нити приподняли фолиант и мягко вытянули его на пол, уложив передо мной.

Я даже выдохнула от растерянности.

– Вот значит, как это работает…

Забыв о пыли, платье и спутанных волосах, я подбежала к гигантской книге и, поднатужившись, раскрыла. На страницах замелькала уже знакомая клинопись, но из непонятной вязи она быстро превратилась во вполне себе содержательные слова.

Я прочла заголовок:

– «Драконы де Фламер»

Понять, почему госпожа Констанц вместе со своим указующим шаром решила, что мне нужен фолиант королевской семьи, не смогла. Но все равно прилежно стала листать огромные страницы, при этом периодически перебегая на другую сторону, чтобы поднять весь лист пластом – от времени пергамент иссохся и я боялась, что он треснет, рассыплется или с ним приключится еще что-нибудь ужасное. Отчитываться перед Констанц совсем не хотелось.

Я читала о династии де Фламер, которая, как оказалось берет начало со времен за долго до появления самого королевства. В фолианте говорилось, что они действительно драконы, обладающие неудержимой мощью и охраняющие Алморию от проточин сумрака.

Когда на ткнулась на главу о передаче магического дара от женщине мужчине, буквально впилась взглядом в строки. Оказалось, начало этой традиции пошло со времен, когда темный маг открыл первую проточину сумрака, при этом погиб сам. Проточина была так огромна, что сумрак из нее сквозил на несколько километров, покрывая все, иссушая растения и заставляя животных валиться замертво. Он высасывал жизнь, а твари из проточины стремились выбраться в наш мир.

Тогда тогдашний король из династии де Фламер кинул клич по всей Алмори с просьбой встать на защиту королевства. Здесь говорилось, он просил мужчин и женщин собрать магию. Но борьба с проточиной была опасна, и чтобы обезопасить женщин, король попросил их не приближаться, а только передать силу мужьям. Так он спас население, потому что многие мужчины так и не вернулись.

Но гигантскую проточину удалось закрыть. Однако из-за безрассудства темного мага с тех пор всему королевству то там, то здесь открываются проточины. Не такие большие, как первая, но все они требуют борьбы и магии.

Я читала жадно и быстро, понимая наконец, что передача магии – не простая блажь, стукнувшая в голову его величеству. Теперь это не казалось таким кощунством. Но когда дошла до последнего абзаца на странице, едва не осела на пол.

Оторопело сглотнув, прочитала вслух:

– Распечатывание магического дара происходит у любого, кто им обладает, не зависимо от пола. Передача от женщины к мужчине и наоборот происходит исключительно на добровольной основе, поскольку это несет определенные социальные последствия для женщины. Крайне желательно, чтобы получателем магии являлся узаконеный муж. В противном случае, девушка рискует добродетелью и добрым именем.

Я несколько раз перечитала абзац, хлопая ресницами и сопоставляя факты.

Итак. Совершенно ясно, если верить этому фолианту, а не верить ему глупо, это ведь история королевской династии, то принуждать нас никто не имеет права. Как и обманом выманивать дар. А именно это происходит в Магикус Соле. Это первое.

Второе. Какого демона они это делают, если проточины контролируются семьей де Фламер? Если королевской семье нужна сила, и собственной мощи не хватает, почему снова не разослать гонцов, не собрать народ? Никто не стал бы увиливать, если бы над безопасностью Алмории, а значит и каждого ее жителя, нависла угроза. Зачем такие тайны?

Отсюда напрашивается вопрос: какого демона?

Едва успела додумать, страницы фолианта замельтешили, как веер, и остановились, на самой последней. Она оказалась недописанной.

Опустившись на колени рядом с фолиантом, я стала вчитываться в вязь, которая прямо сейчас появляется на желтоватом листе, светясь золотистыми линиями.

Только вздрогнула, когда в воздухе по мере чтения чей-то голос, подобно эху, вторил мне:

– «…и когда наследный принц драконов де Фламер был потерян, мощь сумрака набрала обороты. По Алмории стали появляться проточины, а ее адепты – искать обладателей самых мощных магических даров, чтобы создать своим хозяевам тела в нашем мире. Если им это удастся, Алморию, а затем и весь мир поглотит сумрак, и только драконий огонь способен иссушить проточину, лишив адептов сумрака их силы.»

Голос замолчал, едва взгляд соскочил с последней строчки на желтый лист. Оторопев, я как-то даже ослабла, пришлось опереться спиной на стеллаж, и не важно, что он пыльный, все равно вся испачканная, как демон.

Прочитанное будоражило и без того не в меру разбушевавшуюся фантазию. Выходит, наследный принц Алмории, сын четы де Фламер, потерян? Он не защищает королевство от проточин?

Весь масштаб катастрофы навалился девятым валом, я охнула, зажав рот ладонью, с трудом представляя, чем все это грозит королевству и всем нам по отдельности. А еще происходящее в Магикус Соле стало казаться еще более странным, потому что, если верить фолианту, нас никто не должен выдавать замуж насильно. Ну разве что, меня, ведь мачеха только и ждала, чтобы побыстрей меня выгодно выпихнуть из поместья. Хотя… остальные девушки несчастными не выглядят.

Может мне все кажется? Может, я напридумала с три короба, лишь бы не выходить за муж за того, кого пророчит мне господин Шаторье?

Шаторье.

Все же он темная лошадка. И единственный из мужчин, чье лицо не скрывает дымка. Не давать девушкам отвлекаться на внешность женихов? Ха! Ерунда какая. Хотят, чтобы ценили мужчин за постумки? Что ж, поступки моего нареченного очень красноречивы, как и поступки нареченных Лалианы и Нэйлы.

Подтянув колени к груди, я обняла их и уткнулась подбородком. Сколько провела времени за изучением фолианта не знала, казалось, оно увязло в этих древних корешках книг. Здесь, в подвале либрариума, среди пыли и паутины, я чувствовала себя в безопасности. Возвращаться наверх, рискуя столкнуться с женихом, нареченными девушек и самим Шаторье, не хотелось.

Оранжевый шарик, что все это время услужливо подсвечивал страницы, залетая то справа, то слева, опустился радом на пол, словно котенок, желающий забраться на колени.

Я посмотрела на него и проговорила:

– Интересно, если мы останемся здесь, скоро ли хватятся?

Шарик, естественно, не ответил, а я подтянула под себя фолиант – сидеть на голом камне холодно и неполезно. Глядя через плечо, еще несколько раз перечитала последние строки, потом предыдущие. Семья де Фламер веками охраняла Алморию от сумрака, а без принца, выходит, она беззащитна.

Размышляя, я водила пальцами по строкам. Почему-то это действие меня успокаивало, словно так приближаюсь к чему-то очень важному и большому. Когда в очередной раз скользнула по клинописи, перед глазами вспыхнуло, я ощутила себя как тогда, в дирижабле – одновременно в двух мирах. Осознавая, что нахожусь на полу в подвале либрариума, я ощутила на лице знакомое дуновение ветра.