Глава 17

Прежде, чем успела сообразить, меня схватили за локоть, цепкие, крючковатые пальцы сжались так, что я вскрикнула.

– Пусти меня! Тварь!

– О, сколько пыла, – усмехнулся нареченный, и я в который раз увидела, как дымка возле его лица расселась, обнажая заостренные, хищные черты лица с синими огнями вместо глаз.

Видимо, я слишком пристально смотрела, потому, что выражение его лица стало слегка удивленным.

– Ты меня видишь? – спросил он.

Больше скрывать смысла не было, я выпалила:

– Вижу! Вижу твою мерзкую физиономию, кем бы… чем бы ты ни был!

Его улыбка стала по истине жуткой, губы растянулись широко, как у шута, он усмехнулся.

– Я недооценил тебя Валенсия, огненный цветок, – сказал нареченный. – Твоя мощь куда больше, чем показала пещера. Что ж, тем лучше для нас. Для меня. Раз уж все выяснилось, не будем терять времени.

Позвоночник прошило льдом, магия в груди покрылась шипами, я с ужасом подумала, он прямо здесь и сейчас начнет приводить в действие планы по извлечению магии.

Но он дернул меня к себе, я вскрикнула, а нареченный перекинул меня через плечо, как тряпичную куклу и понес обратно в сторону пансиона.

Я дергалась, брыкалась, колотила его кулаками по спине, но нареченный или точнее тварь сумрака только усмехалась, время от времени по-хозяйски поглаживая меня по ягодицам. От этого жеста меня всю передергивало, я дергалась еще сильней.

Но все мои попытки оказались тщетными.

– Куда ты меня тащишь!

Он хмыкнул.

– Раз уж дело приняло такой оборот, дальше ждать смысла не вижу, Валенсия, огненный цветок. Пора приступить к главному.

– Главному? – перехваченным голосом спросила я. – Ты же не собираешься…

– Собираюсь, малышка, именно собираюсь.

Его голос стал совсем сиплым и не сильно напоминает человеческий, меня затрясло. Он собирается завершить начатое. Завершить то, что я не позволяла ему сделать прежде. Но… В голове мелькнула слабая надежда – я ведь должна согласиться. Пойти на все добровольно. А этого в планах не было.

Нареченный словно прочитал мои мысли, проговорил, пригибаясь вместе со мной под веткой:

– А чтобы простимулировать тебя, у меня есть небольшой сюрприз.

Он чуть развернулся, чтобы я могла видеть, что происходит впереди. Меня вынесли к лабиринту на окраину которого прямо в этот момент приземляется магический дирижабль, несоразмерно большой для такого тесного места.

У входа в заросли стоит Шаторье с надменно-восторженным лицом, а рядом связанные, с кляпами во ртах и на коленях Аерин и госпожа Констанц, по бокам четверо стражей, все в тех же синих ливреях, дымка на лицах тоже колышется, вижу хищные носы, больше напоминающие клювы.

У меня все внутри упало. Они подняли на меня глаза – Аерин полные ужаса и страха, а Констанц – вины и надежды.

– Я решил, – усмехаясь проговорил нареченный, – эта компания будет в самый раз, если вдруг решишь выкинуть что-нибудь подобное этому побегу. Ты ведь не хочешь, чтобы с кем-то из них что-то случилось, малышка?

Взор затуманился слезами. Они лишали меня последней возможности, последнего шанса спастись самой и спасти других.

– Это подло… – всхлипнула я.

– Ничего не поделать, Валенсия, – проговорил нареченный. – Я не могу позволить тебе нарушить планы, которые продумывались двести лет.

В голове не укладывалось, как я так глупо попалась. Надо было бежать, не останавливаться, не смотреть в этот лабиринт. Сейчас бы уже была далеко. Они не поймали бы меня. Ни за что не поймали.

Но потом взгляд вновь упал на госпожу Констанц и Ари. Могла ли я рисковать их жизнями? Не найдя меня в порыве ярости их запросто могли убить. Нет, нужно найти выход. Какой-то другой выход, которого пока не видно.

– Что вы за твари такие… – выдавила я.

Меня, наконец, поставили на землю, по бокам тут же возникли два стража.

– А ты еще не поняла, моя сладкая? – спросил нареченный. – Ты ведь не глупая, сама все видишь. Следите за ней хорошенько, мне больше не нужны неожиданности. Ведите в дирижабль.

Я бросила быстрый взгляд на госпожу Констанц и Аерин. Первая держится стойко, будто предполагала такой исход и давно смирилась, что с ней может что-то стрястись. Зато у Ари глаза блестят от влаги, щеки мокрые. Она точно не заслужила, чтобы с ней так обращались.

– Отпустите их, – взмолилась я, – я сделаю, что скажете.

Нареченный усмехнулся.

– Похвально. Но немного поздно. Сейчас я уже не могу допустить, чтобы ты в последний момент передумала. Нет уж, лучше подстраховаться.

Нас завели в дирижабль и рассадили по разным углам, чтобы не могли общаться. Хотя как могут общаться Констанц и Ари – не понятно, кляпы у них все еще во ртах.

Едва опустилась на сидение, транспорт качнулся. Глянув в окно, увидела, как сперва плавно, а потом все быстрее отдаляется земля. И вот уже через пару минут мы поднялись так, что лес внизу превратился в кудрявый ковер. Запахло озоном, и мы рванулись с места.

Дирижабль понесся так, что ветер засвистел в тросах, я вжалась в кресло и таращилась перепуганными глазами на нареченного. Он сидит напротив, широко расставив ноги, откинулся на спинку, а желтый камень на цепочке, поблескивает в лучах солнца, что проникают через окна.

Да какой он к демонам нареченный?

Похититель, подлец, вор, кто угодно, но только не жених.

Шаторье сидит рядом с ним и подобострастно поглядывает на него, словно готов прямо сейчас расплыться в лужу, лишь бы угодить. На меня же поглядывает с неприкрытым злорадством, словно я лично ему чем-то насолила.

Не знаю, сколько мы летели, но когда дирижабль опустился и нас вывели, оказалось мы на большой поляне, окруженной скалами и деревьями. В середине вроде углубления, в середине которого зияет нечто, от чего веет жутью и нестерпимым холодом.

Огромная проточина размером с корпус пансиона разверзлась вертикальной трещиной, из которой сочится темно-синий дым. Внутри мелькают всполохи молний, а мерный гул наполняет все вокруг жутью.

Этот гул протяжным эхом отражается от скал, от чего становится еще страшнее.

Нареченный ухватил меня за локоть и потащил к широкому плоскому камню прямо перед проточиной.

– Пойдем, моя сладкая, – просипел он. – Самое время и место.

Меня затрясло, я задергалась, пытаясь вырвать локоть, но тиски его пальцев держали крепко.

– Нет, пожалуйста, не надо! – взмолилась я, догадываясь, что к камню он меня не чай пить ведет.

– Ну как же не надо, – почти буднично произнес нареченный. – Очень даже надо.

– Зачем… зачем все это…

Мы оказались у камня, нареченный развернул меня спиной к нему и лицом к себе. Теперь я уже совершенно четко видела его лицо, остатки тумана рассеялись, во всяком случае, для меня. И это лицо острое, хищное, неестественно бледное. Светящиеся синим глаза смотрят так, словно готовы сожрать меня целиком прямо сейчас.

Его губы растянулись в ухмылке.

– Неужели не поняла еще, сладкая? – удивился он. – Догадываешься, что я не твой нареченный? Во всяком случае, не в том понимании? Двести лет мы боролись против гнета династии де Фламер, двести лет я вынашивал план по проникновению в этот мир. Двести лет я ждал, когда пророчество пошлет ту, чей дар будет подобен огненному цветку, обладающему великой силой. И эта сила, как ты догадалась, в тебе.

Дар в груди вспыхнул и запульсировал, как бы подтверждая его слова. Я сдавленно проговорила:

– Что ты собираешься со мной… с ним делать?

– Валенсия, мне казалось, ты догадливей, – хмыкнул нареченный. – Распечатать и забрать, конечно. С его мощью я раскрою проточины, пока дорогой Тиаран де Фламер томится в мире грез. И уже никто не сможет остановить сумрак. Мы заполоним эту землю и будем полновластными хозяевами. Прошло время угнетения, моя сладкая. А ты…

Он сжал пальцами мой подбородок и приподнял.

– Ты останешься со мной. Слишком уж хороша твоя мордашка. И между ног щупать тебя тоже понравилось.

Вспыхнув до самых корней волос, я попятилась, но наткнулась на камень и, не удержавшись повалилась навзничь. Глаза нареченного сверкнули, как сапфиры, он проговорил, облизываясь:

– Вижу, тебе самой не терпится.

С этими словами он накинулся на меня, придавив к холодной плите всей массой. Я задергалась, стала бить его куда попало, кусаться, вдруг осознав, что от моей победы зависит не только моя участь, но и участь всей Алмории.

– Какая подвижная… – сипел он, сжимая пальцы у меня на ягодицах, – подожди немного, будешь стонать, как маленькая шлюшка.

Он стал возиться с юбками, и я впервые обрадовалась, что их так много. Внутри все кричало и вопило, магия вертелась и колола шипами грудную клетку, паника разлилась густой патокой по всему телу, и я просто не знала, что делать. Как остановить все это. Как остановить конец, который неизбежно маячит впереди.

Осознание, что сейчас случится страшное, накрыло с такой силой, что в какой-то момент я перестала ощущать прикосновения нареченного, его дыхание, похожее на дыхание преисподней, перестала замечать его оскаленное лицо и горящие безумным синим огнем глаза.

Наверное, я потеряла сознание. Потому что передо мной оказалась знакомая беседка в лесу. Только лес этот больше не зеленый – деревья повалены, словно после урагана, а может чего-то что прокатилось по нему сметая все на пути, правая стена беседки разрушена, кирпичики раскиданы по траве. По небу тянутся тяжелые облака, норовя вот-вот обрушиться на мир грез бесконечным дождем.

Обхватив себя за плечи, я позвала:

– Где ты?

Позади затрещало, я резко обернулась и задрала голову – передо мной во весь рост выпрямился огромный золотой дракон. На чешуе ветки, листья и комья земли, а в глазах такая печаль, что в груди защемило.

– Это ты сделал? – спросила я дрогнувшим голосом, косясь на разгром вокруг.

Дракон кивнул.

Хотела спросит, что случилось, но поняла – он не ответит. Он не может говорить в этом виде, как и не мог говорить в облике человека, когда пытался что-то рассказать. А я… что делать мне? Я сейчас лежу под нареченным и только благодаря обмороку все еще не лишилась магии и невинности.

Даже представлять не хотелось, в каком он сейчас бешенстве. Что ж, если у меня есть возможность потянуть время, я сделаю для этого все возможное. Не будет же он мстить госпоже Констанц и Аерин за то, что девушка потеряла сознание, страшась насилия. Здесь, с драконом, я по крайней мере в безопасности.

Дракон продолжал на меня смотреть полным печали и какого-то бессилия взглядом. А я так и не могла понять, в чем его беда и как помочь.

– Прежде ты хотя бы был в человеческом облике, – грустно отозвалась я.

Он зарычал, а в голове неожиданно вспыхнуло.

Констанц!

Я сунула пальцы в карман, не надеясь найти там что-то, но они уперлись в прохладное и гладкое. А когда вытащила небольшой пузырек с оранжево-светящейся жидкостью – не поверила глазам. Невероятно, как он из реального мира попал сюда, наверное, проделки Констанц. Она говорила, что это поможет тому, кто не может совладать со своим обликом. Я, дуреха, думала, речь о нареченном.

Решительно шагнув к дракону я протянула ему флакончик и прокричала:

– Это тебе поможет! Должно помочь! Ты ведь тот самый наследный принц семьи де Фламер? Тот, кто должен охранять Алморию от проточин?

В глазах дракона вспыхнуло пламя, глухо зарычав, он наклонился и посмотрел на меня правым оком. В нем я вновь увидела тени, картины, но сейчас они казались понятными – тени похожи на нареченных в темно-синих ливреях, лица вовсе не лица, а заостренные физиономии, жаждущие собрать побольше магии из девушек, которые не в состоянии противиться их напору. Да о чем речь, я сама едва не попала в лапы этой твари. Хотя нет… попала. И если что-то не сделаю, так в них и останусь.

– Ты… Тиаран де Фламер… – прошептала я.

Огромная голова дракона качнулась, а я, чувствуя, как трясутся колени, все-таки огромный, страшный зверь, подошла к пасти. Дрожащими пальцами откупорила флакон и влила светящуюся струйку.

Дракон запрокинул голову, проглатывая, захрипел, закашлялся. Его резко вытянуло вверх, крылья распахнулись, сметя несколько деревьев, я отпрыгнула к беседке в поисках укрытия, и едва не грохнулась на спину. Но успела ухватиться за остатки стены.

Зверь взревел, начал мотать головой и дергаться, словно жидкость причиняет ему нестерпимую боль. Вторя его воплям, небо загремело, я вжала голову в плечи, не зная, что делать – в одном мире одуревший дракон, в другом – ошалевшее от похоти и жажды власти порождение сумрака. Нигде не укрыться.

Сбивая деревья, как травинки, дракон заметался, стал кувыркаться, комья земли вместе с ветками полетел в стороны, я пригнулась, вжавшись в стену беседки.

Не знаю, сколько продолжалось его беснование, но через некоторое время его тело стало быстро уменьшаться. Крылья втягивались в лопатки, конечности укорачивались, шипы на голове и спине уменьшались.

Спустя пару минут на взрыхленной огромными когтями земле лицом вниз и в какой-то сжатой позе лежал мужчина. Совершенно нагой, со вздувающимися мышцами. Спина ходит ходуном от дыхания, золотые, словно жидкий огонь, волосы спутались и разметались, в них застряла земля.

Все еще трясясь, как веточка на ветру, я поднялась и осторожно направилась к нему.

Когда подошла и опустилась рядом, он все еще лежал лицом вниз. Магия в моей груди запульсировала, как ненормальная, завертелась, стало нестерпимо жарко, захотелось содрать с себя одежду и окунуться в прохладную реку. Дар всегда вел себя горячо, когда я оказывалась рядом с этим человеком, точнее драконом.

Протянув к нему руку, я осторожно коснулась волос, он шевельнулся. А потом поднял голову, и я увидела его лицо. Впервые.

Красивый.

Нет. Даже ослепительно красивый той красотой, от которой хочется встать на колени и склонить голову, потому, что понимаешь – никогда не будешь достоин даже глядеть на такое идеальное лицо.

Но я глядела.

Глядела в глаза цвета чистейшего огня, а они глядели на меня не моргая и с таким молчаливым восторгом, что к щекам невольно прилило тепло. А когда вспомнила, что он совершенно нагой, окончательно зарделась. Хотела смущенно отвернуться, но не смогла – просто не хватило сил оторваться от его красоты.

– Валенсия… – проговорил он чуть хрипло, а в следующую секунду и прежде, чем я успела сообразить, он приподнялся и сжал меня в объятиях, горячих и крепких. – Огненный цветок… Я чуть с ума не сошел…

Жар его нагого тела будоражил сильнее, чем что-либо за всю жизнь, плохо отдавая себе отчет, я положила пальцы ему на спину, под ними ощутилось плотные выступы – остатки шипов на драконьем гребне.

В голове носились мысли, дар в груди вертелся, как волчок, раскручиваясь с каждой секундой все быстрее, пульс участился. Я ведь стою посреди разваленного леса и обнимаюсь с обнаженным мужчиной, драконом, наследным принцем династии де Фламер.

Время словно остановилось. Остановилось оно, видимо, и там, в реальности, где лженареченный, наверняка, изыскивает способы вернуть меня в чувства. Ведь для передачи силы я должна согласиться, должна добровольно отдаться ему, только так он сможет вытянуть из меня магию. А в бессознательном состоянии это не возможно. И сейчас я всеми силами цеплялась за свою грезу, которая вовсе не греза.

Простояв так некоторое время, он, наконец отстранился. Я боялась опускать взгляд – итак чувствую, что пунцовая, как помидор.

Он же, наоборот, очевидно совершенно не стеснялся своей наготы, будто это самое естественное, что может происходить в эту минуту.

Осторожно взяв меня за подбородок, он приподнял и проговорил:

– Я ждал тебя всю жизнь.

От такого у меня рот раскрылся, я выдохнула:

– Меня? Но… почему? Я же простая…

– Двести лет назад древний оракул предрек великую опасность, – стал рассказывать дракон с жаром, а я в глубине души ликовала, что наконец могу слушать и видеть его одновременно. – Точку надлома, пройти которую дано лишь по двум путям. Один ведет в сумрак, другой – к свету. Ключом и к тому, и к другому станет дева, чья сила подобна огненному цветку, что расцветает от сильных чувств.

Распахнув глаза, я охнула.

– Только не говори, что эта дева…

– Именно, – не дал мне закончить он. – Эта дева ты. Валенсия. Моя истинная пара.

– Истинная пара? – повторила я, не сводя взгляда с него и хлопая ресницами.

Он кивнул.

– И предначертанная задолго до нашего с тобой рождения. Я должен был забрать тебя из поместья, когда тебе исполнилось восемнадцать. Но случилось то, чего мы боялись. Все двести лет сумрак тоже готовился к твоему появлению. Ты прежде не видела драконов?

Я покачала головой, зачарованно глядя на наследного принца, он продолжил:

– Тогда ты не знаешь, что мы практически неуязвимы. Единственный момент слабости – кода мы в первое свое превращение переходим из облика зверя в человеческий. Он крохотный, всего лишь миг. Но его хватило, чтобы адепты проточин похитили меня еще ребенком и заточили в мире грез. При этом наложив печать сумрака на все, что касается предназначения.

– Поэтому ты не мог говорить об этом? – догадалась я.

Наследный принц кивнул.

– Не только я. Все, кто хоть как-то причастен к семье де Фламер, к пророчеству, к тайне лишились способности говорить об этом.

Его слова лились, подобно огненной реке, оставляя за собой выжженный след. Но я почему-то всем своим существом тянулась к нему, задним умом понимая, что его ладони все еще у меня на плечах, а мои пальцы на его горячем торсе. Только вот прекращать это все не хотелось, словно я всю жизнь только и ждала этого момента. Безумие. Но именно так и казалось.

В добавок ко всему, почти физически чувствовала, как магия во мне всеми силами тянется к нему, словно жгуты невидимого огня норовят слиться с его золотом.

Я сглотнула пересохшим языком, продолжая неотрывно смотреть в его пламенные глаза, и проговорила:

– Значит госпожа Констанц…

– Она моя двоюродная бабка и нянька, – пояснил золотоволосый. – Когда меня похищали, она кинулась защищать, но не успела обернуться. Убить ее не смогли на нее тоже наложили печать сумрака.

Я не поверила, ошеломленно произнеся:

– Констанц тоже дракон?! Женщина?

– В семье де Фламер все драконы, – пояснил принц. – Сейчас нас осталось двое – я и Констанц.

В голове все спуталось. Не получалось сопоставить то, что мне рассказывали с детства, и то, что узнала сейчас.

– Но… как же. Мне говорили, женщины передают магию мужчинам, я читала в фолианте.

– Передают, – согласился дракон. – Но не обязаны. Если женщина желает оставаться магом, у нее есть на это все права.

– А как же пансион?

– Пансион… – процедил наследный принц, в его глазах полыхнуло недоброе пламя. – Это место, созданное двести лет назад самим сумраком долго было скрыто от глаз семьи де Фламер. Как мы ни искали его, адептам проточин удавалось его переместить. Они два столетия собирали магию у девушек под предлогом обязательств. Вывозили их из самых удаленных и невежественных земель, а потом выбрасывали, как использованный материал. Я пытался тебя предупредить, но…

Голова его опустилась, веки сомкнулись, будто оставаться спокойным ему дается очень трудно. А я все глазела на удивительное по красоте лицо дракона и чувствовала, как моя магия, моя нераспечатанная магия все сильнее тянется к нему. Я понятия не имела, как это работает, ведь фактически я сейчас нахожусь там, на камне. И все же ощущала я себя именно здесь, с наследным принцем.

– Это твой голос я услышала впервые, возле реки?

– Мой, – согласился он, открыв глаза и встретившись со мной взглядом, от чего под кожей пронеслись огненные мурашки. – Но без толку.

– Почему без толку? – растерянно спросила я.

Он вздохнул.

– Потому, что не уберег тебя от пансиона. Не уберег тебя и всю Алморию.

Его голова вновь склонилась, взгляд стал печальным, я вновь уловила в нем тени, от которых, видимо, он должен охранять всех и вся. Я смотрела и почти не думала. Но чувствовала.

И чувство это переполняло меня в районе груди так, что казалось, оно польется из ушей. Не знаю, что толкнуло меня сказать то, что сказала спустя несколько секунд, но знала каким-то внутренним умом – это правильно. И это самое правильное из всего, что когда-либо делала.

– Не поздно, – произнесла я.

Он поднял взгляд, в глазах мелькнуло непонимание.

– В каком смысле?

– Не поздно, – повторила я. – Мой дар все еще при мне.

– Но как? – неверяще произнес дракон. – Я ведь видел, чувствовал, что он тащит тебя к проточине, что ты уже на камне…

Я кивнула.

– И продолжаю лежать на камне. Видимо, без сознания. А в таком состоянии я не могу ни согласиться, ни отказаться от передачи дара. И я понятия не имею, что сейчас творится там, но знаю, что я всецело здесь.

Наследный принц смотрел на меня огненными глазами и явно не понимал, что происходит. Если честно, я и сама с трудом понимала. Зато мой дар понимал куда лучше, и он буквально кричал, приказывал, что именно сейчас следует делать. И, кажется, я сама была не против, как бы вопиюще это ни звучало.

В конце концов, он моя истинная пара, все мое нутро буквально кричит об этом. Странно, что я сразу об этом не догадалась, едва встретила его в первой грезе. Не поняла, что он дракон. Что он мой дракон.

Сердце забилось, как у птички, дыхание участилось, я привстала на цыпочки и робко коснулась губами его губ.

Глаза дракона де Фламера сверкнули жаром, его пальцы на моих плечах сжались, он задышал чаще, но сказал:

– Валенсия, ты понимаешь, что делаешь? Понимаешь, на что провоцируешь? Я ведь в первую встречу и сам хотел тебя совратить, думал, опередить тварь сумрака. Но не смог так поступить со своей истинной.

– И опередишь, – кротко сказала я, потупив взгляд.

– Огненный цветок, ты заслуживаешь настоящего, – предупредил наследный принц. – Я знаю, что чувствую, но не хочу, чтобы ты шла на такое из чувства долга.

Было ли это так? Ощущала ли я ответственность перед Алморией?

Безусловно.

Но жар в груди и тепло в животе определенно не относятся ни к чувству долга, ни к ответственности. Это странно, необычно, неведомо и ни на что не похоже. Совершенно невообразимо, как может с такой силой тянуть к мужчине, которого едва знаешь.

Однако я доверяла своей магии. Она никогда не обманывала.

И сейчас она тянет меня к нему магнитом.

Коснувшись пальцами его щеки, я проговорила тихо:

– Долг здесь не при чем, Тиаран. Совсем не при чем.

Из груди дракона вырвался хриплый стон, пальцы опустились мне на талию, а губы, горячие и жесткие прильнули к моим.