Глава восьмая

Ангелина, усмехнувшись, отправила в рот небольшой кусочек десерта. Я же судорожно принялась вспоминать всех знакомых, которые жили в нашем городе, а после школы уехали поступать в другой город. Выходило не очень много. Паша Долгих точно не подходит: получалось, я просто прошу у папы достать билеты в двухместное купе, чтобы уединиться со своим парнем. Кошмар какой! Бр-р-р. Герман Буравин в таком случае тем более отсеивается…

– Ехала с Полиной, – быстро ответила я.

– С Полиной? – удивилась бабушка. – Не помню у тебя подруг с таким именем.

Геля, с интересом на меня посматривая, быстро жевала.

– С Полиной Ковалевой. Мы так сдружились после Нового года… Может, ты ее знаешь? Мы учились в параллельных классах, – тихо проговорила я. Как, оказывается, сложно врать собственной бабушке. Я ведь этого никогда не делала, не считая разбитой вазы.

– Как ты сказала? С Ковалевой? – переспросила бабушка.

– Да!

– А я ведь действительно ее знаю, – обрадовалась ба. Вот же блин! Час от часу не легче! – Лидия Аркадьевна, ее мама, работает с Ларой в одной школе. Очень приятная женщина. И поболтать любит…

Честно признаться, даже не знала об этом. Значит, наши мамы работают вместе. В общем, не умеешь врать и придумывать легенды, так не берись. Представляю, что будет, если бабушка встретится с этой очень приятной любительницей поболтать…

– Но почему именно двухместное купе? – продолжала допрос ба.

Почему… почему… почему… Самой себе я уже напоминала деревянного мальчика Пиноккио. Того гляди, нос сейчас от вранья дотянется через стол до Гели. Бабушка выжидающе на меня смотрела. Тогда я подняла глаза на сестру. Ну уж она-то мастер придумывать отговорки и врать бабуле.

– Это жизненно необходимо было не мне, а Полине…

– Ба, ну ты чего к Уле пристала? – наконец подала голос Ангелина, перехватив мой жалобный взгляд. – У нас вон одна девчонка на каникулы в Питер ездила на поезде, так у нее такие попутчики попались, будь здоров не кашляй! Извращенцы какие-то! Ночью к ней под юбку полезли. Она, конечно, там такой скандал устроила на весь вагон. Я бы тоже не отказалась в двухместном… – Геля тараторила, не давая бабушке слова вставить. – Кстати, ба, как твои сегодняшние занятия теннисом? Моя одноклассница ездит в тот же клуб, говорит, у нее часы как-то украли дорогущие из раздевалки…

– Геля, прекрати трещать! – поморщилась ба. – У меня голова разболелась.

Тем не менее сестренке удалось отвлечь бабулю.

– Теннис мне надоел, – немного капризно ответила ба. – Все-таки спорт – это не мое. Меня все время тянет в творчество. Ульяна, как натура утонченная, должна меня понять.

– О да конечно, – рассеянно отозвалась я, соображая, закрыла ли свою комнату на замок. В любом случае у Веры Кирилловны есть ключ, и если ей вдруг понадобится убрать в моей спальне…

– И что удумала? – со скепсисом обратилась к бабуле Геля. – Вспомнить молодость и вместе с Ульянкой к станку встать?

– Ну почему же? Я еще и романсы люблю.

Ба немного помолчала, а затем пропела знакомый нам с детства романс:

Целую ночь соловей нам насвистывал,

Город молчал, и молчали дома,

Белой акации гроздья душистые

Ночь напролет нас сводили с ума…

Мы с Ангелиной затаили дыхание. Мне всегда нравилось, как поет бабушка… От ее голоса мурашки пробегали по спине. Творческий, темпераментный и одновременно холодный человек, бабушка – сложная. Но оттого с ней так интересно. У нее всегда было много поклонников, но ба смотрела на своих ухажеров свысока. Только дедушка сумел покорить ее сердце.

– Сейчас как раз ищу себе аккомпаниатора, – продолжила бабушка.

– Кого? – удивилась Ангелина. – Что это за фрукт?

– Какой фрукт? – переспросила бабуля.

– Аккомпаниатор – это музыкант, – объяснила я Геле.

– А-а-а, – протянула сестра. – Давай я тебе сбацаю! На ложках?

Сестра потянулась за столовыми приборами…

– Ангелина! – строго прогремела бабуля. Геля тут же отложила серебряные ложки в сторону. – Я вот не знаю, где взять хорошего в нашем городе… Дать объявление в газету?

– В газету? – захохотала Геля. – Кто-то еще газеты читает? Ты еще, ба, на заборе напиши.

Встретившись со строгим взглядом бабули, Ангелина прикусила язык. Зато из моего рта вылетела фраза, которую я не очень-то и планировала произносить…

– У меня есть один хороший музыкант на примете.

– Да? – удивилась бабуля.

– Да ну? – округлила глаза Ангелина.

– Кто-то из балетной студии? – предположила ба. – Элеонора Лаврентьевна? Кажется, ей уже девяносто два.

– Его зовут Михаил, и он выпускник консерватории, – сообщила я.

Геля, поперхнувшись, закашлялась.

– Нормально ты! – прохрипела сестра.

– Откуда же вы знакомы? – строго спросила бабушка.

– У нас несколько общих друзей… Он живет недалеко. Приехал на лето к морю. И с радостью тебе поможет. – Каждое новое предложение я произносила на полтона выше. Последнее так вообще просто пропищала… Бабуля смотрела на меня с подозрением, а Ангелина откровенно веселилась.

Да, я не умею врать. Но откуда бабуле знать, что именно так проявляется моя ложь? Я надеялась на лучшее.

– Ты говоришь, он недалеко от нас живет? – решила уточнить бабуля.

– О-о-о, – протянула Геля, – ты даже не подозреваешь, насколько близко!

Мы с сестрой снова переглянулись.

– Играет на фортепиано? – задала новый вопрос бабушка.

– И на гитаре еще, – снова пискнула я.

– Что ж, приводи его в наш дом, – согласно кивнула ба, – познакомимся.

Когда мы с Гелей поднялись на второй этаж, сестра наконец выдохнула:

– Ты с ума сошла?

– Что? – угрюмо отозвалась я.

– Как ты собираешься все это провернуть? – продолжала возмущенно шипеть на меня Геля.

– Как-нибудь, – промямлила я, – с твоей помощью.

– Ты чокнутая! – вынесла вердикт сестра. – Ладно, идем!

Я отворила ключом дверь, и Ангелина первой зашла в комнату. Миша в это время, развалившись на диване, читал одну из моих книг.

– Короче, – торжественно начала сестра, – что там у тебя по шмоткам?

– Чего? – удивленно поднял на нее карие глаза Миша.

– Есть че нарядное? – спросила Геля.

– Ты меня хочешь куда-то пригласить? Свидание? – усмехнулся Миша.

– Ну-ну, мечтай, – хмыкнула Ангелина.

– У вас с сестрой, что ли, хобби такое: обламывать меня? – продолжал веселиться Матвеев.

– Будешь – сейчас, погоди, выговорю – ак-ком-па-ни-а-то-ром у нашей бабули, – известила парня Геля. – По крайней мере, на законных основаниях сможешь светиться в доме.

– Вы о чем? – совсем растерялся Миша.

– Это ее идея, – кивнула в мою сторону Ангелина. Я растерянно пожала плечами.

Посвятив Мишу в наш план, Ангелина поинтересовалась:

– Ну как? Слабо?

– Еще чего! – отозвался Миша. – Что там у нас с романсами? Я романсы люблю.

– Любитель романсов, значит, – усмехнувшись, покачала головой Ангелина. – Сработаемся! Из-за шмоток не переживай, что-нибудь придумаем. Просто перед ба ты должен выглядеть посолиднее. А теперь…

Геля подошла к окну и раскрыла его настежь. В комнату проникла вечерняя прохлада. Ангелина перегнулась через подоконник, затем взмахнула рукой, подзывая меня.

– Что там? – поинтересовалась я, тоже глянув вниз. В саду было темно и тихо. Слышалось только пение цикад.

– Видишь этот выступ внизу? Под окнами моей комнаты он тоже есть.

– Никогда не обращала внимания! – честно ответила я.

Сестра хохотнула.

– Оно и понятно! А я по этому выступу добираюсь вон до той лестницы и…

– Зачем? – перебив сестру, искренне воскликнула я.

– Из дома она так сбегает, – подошел к нам сзади Миша. – Что тут непонятного?

– Ну извините! – возмутилась я. – У меня такого опыта нет. Я обычно, как все нормальные люди, дверью и лестницей пользуюсь… – Повернулась к Матвееву и сердито проговорила: – А ты вообще отойди от окна! Свет включен, еще не хватало, чтобы кто-нибудь тебя со двора увидел.

Миша кивнул и попятился к дивану. Проследив за ним взглядом, я обернулась обратно к сестре и обнаружила, что Геля уже уселась на подоконник.

– Свалишься! – предостерегла я Ангелину, скрестив руки на груди.

– Миша может, как я, спускаться по той лестнице и выбираться через заднюю калитку. А потом как ни в чем не бывало приходить к нам через парадный вход. Там камеры еще с весны отключены – я постаралась. Никто до сих пор так и не хватился.

– Вот это да! – восхитилась я. – И часто ты такое проворачиваешь?

– Частенько, – кивнула Геля, а затем начала свой инструктаж: – Хватаешься за плющ на стене и…

– Погоди! – поморщилась я. – Но твоя комната находится дальше от той лестницы, чем моя… Ты что же, через это окно проходишь?

Ангелина молча кивнула.

– Кошма-а-ар! – протянула я.

– Не волнуйся, обещаю не подглядывать, – заверила сестра. – Мало ли чем вы собрались заниматься. Фу!

– Ничем мы не собрались заниматься, – вспыхнула я. Уши горели. Я даже боялась повернуться к Мише, хотя не сомневалась, что сейчас он улыбался. Его определенно веселило наше с Гелей препирательство.

Я схватила с кровати небольшую подушку и запустила ее в сестру. Геля ловко подхватила ее, положила на подоконник, а затем бесстрашно перекинула ногу.

– Ангелина! – воскликнула я.

– Учитесь, – прокряхтела сестра, ставя уже вторую ногу на выступ.

Второй этаж располагался довольно-таки высоко. Надо же быть такой отчаянной!

– Раз шаг, два шаг…

– Навернешься!

– Никому не говори, что я так умею. Даже Стасу!

– Ге-ля!

Но сестра уже скрылась из виду. Затем снова заглянула в оконный проем.

– Круто?

– За что ты там держишься? – Я снова подбежала к окну и выглянула на улицу.

– Как тебе? – не унималась Геля, обратившись теперь к Мише.

– Питер Паркер отдыхает, – ответил парень.

Внезапно в дверь громко постучали. Миша тут же вскочил с дивана, а Ангелина от неожиданности едва не рухнула вниз, вовремя схватившись за оконную раму. У меня от страха за сестру аж в глазах потемнело.

– Ульяна! – раздался за дверью голос старшего брата. – Открывай!

* * *

– Стас! – зашипела Геля. – Почему он приехал сегодня? Как мы его пропустили?

Я поспешно затолкала Мишу в огромный платяной шкаф. Открыла дверь и впустила брата в комнату.

– Привет! – Стас крепко обнял меня. – Хотел устроить всем сюрприз. Попросил друзей смотаться за мной в аэропорт и в город привезти. И никого дома найти не могу! Только бабулю в столовой обнаружил.

С тех пор как мы не виделись, брат изменился. Он любил экспериментировать с внешностью: менять стрижку, отпускать забавные усы или брутальную бороду… Да, таких, как наш Стас, обычно называют пижонами. Брат любит красивую брендовую одежду, дорогие заведения, хороший отдых… И девушек выбирает себе под стать. Высокий, зеленоглазый, с ямочкой на щеке, как у Гели. Со стороны, возможно, слишком высокомерный и избалованный. Но я старшего брата люблю таким, какой он есть.

– Привет! Родители уехали, – сообщила я, оглядывая загорелого Стаса. – В Ванкувере так жарко?

– Мы в начале июня в Гавану летали. А Геля где? – Брат внимательно оглядел мою комнату, будто я нарочно спрятала от него Ангелину.

Я же отчетливо слышала, как сестра снаружи шелестит плющом. Главное, чтобы она не сорвалась.

– Ай, лазает где-то! – небрежно махнула я рукой. – Ты что, Гелю не знаешь? Детский сад, штаны на лямках.

– Это точно, – рассмеялся Стас, – вроде взрослая девица, а все детство гуляет в…

Брат резко замолчал, чем меня насторожил, а затем негромко рассмеялся:

– Я вспомнил, как долго Геля играла одной тряпочной куклой, которую называла Бетти Петровной. И я однажды ее порвал, когда мы с пацанами бесились…

Я подошла к окну и прикрыла створки. Перед этим встретилась с сердитым взглядом сестры, которая была по-прежнему прилепленной к стене. «Уведи его!» – одними губами приказала Ангелина. Я осторожно кивнула. Взяла в руки ту самую подушку, которая лежала на подоконнике, и крепко обняла ее, чтобы брат не заметил, как сильно от волнения дрожат руки.

– У вас тут как? Снова скучища? – поинтересовался Стас, усаживаясь на тот самый диванчик, на котором пару минут назад с книгой в руках восседал Миша.

– Точно, скучища, вообще ничего новенького. Да я сама только сегодня утром приехала, – проговорила я.

– Серьезно? Так поздно?

– В этот раз последний экзамен на конец июня поставили, – сообщила я. – По нему как раз автоматов ни у кого не было. Препод принципиально их не ставит.

– А-а-а! – отозвался Стас.

Я услышала, как в платяном шкафу что-то свалилось, но даже головы не повернула в ту сторону. Зато брат заинтересовался.

– А что там у тебя… шумит?

Я как можно равнодушнее пожала плечами.

– Да вещи сегодня с дороги раскладывала. Наверное, пустой чемодан свалился с полки…

– Наверное, – согласился Стас.

– Слушай, может, ты Гелю пойдешь в доме поищешь? – не выдержала я, отлепившись от подоконника. – Она очень обрадуется твоему сюрпризу. Ба говорила, Ангелина твой приезд больше, чем мой, ждала.

– Приятно! – расцвел Стас. Несмотря на то что разница в возрасте у нас со Стасом была минимальной, брат чаще общался с Гелей. Ведь после того случая со злосчастной вазой я больше не участвовала в их сумасшедших идеях. – Правда, пойду Ангелину поищу.

Закрыв за братом дверь, я в первую очередь ринулась к окну и впустила в комнату Гелю. Потом уже вызволила из шкафа Мишу.

– Капец! Руки затекли! – пожаловалась сестра. – Еще в моей комнате окна, как назло, закрыты.

– Ты чего там расшумелся? – накинулась я на Мишу.

– Меня там чуть пакетом каким-то насмерть не прихлопнуло, – пожаловался Матвеев.

– Каким еще пакетом? – сердилась я, так и не вспомнив, что могла такого оставить на верхних полках.

Ангелина уже полезла в шкаф и выудила оттуда огромный сверток.

– Тут Стасика шмотки старые… – сообщила она, заглянув в пакет. – О! И рубашечка с выпускного.

– Почему его вещи в моем гардеробе? – озадачилась я.

– Наверное, Вера переложила, – сказала сестра. – Стас тут сто лет не живет, а от его шмоток до сих пор шкафы ломятся.

Ангелина достала из пакета белую рубашку и кинула ее Мише.

– Вот в этом завтра и будешь с ба знакомиться. Джинсы свои оставь!

– Кажется, я перемерю одежду всей твоей родни, – угрюмо отозвался Матвеев. – Чем вас мои футболки не устроили?

– С этими страшными черепами? – ужаснулась Геля.

– Это «Мисфитс», – важно сообщил Матвеев.

– Нет-нет! К тому же у тебя татуировки. Их нужно прикрыть. Бабуля тебя сразу сочтет преступным элементом.

– Дерьмово, – озадаченно отозвался Миша.

– Нет-нет! – снова завопила Геля. – Так тоже при ба не выражайся!

Миша повертел в руках белую сорочку Стаса.

– Премного благодарен. Это «Бриони»? – определил Матвеев, не глядя на этикетку.

– А ты не так-то прост, – удивленно проговорила Ангелина.

– Отчим такие носит.

– Считаешь, Стас не узнает свою рубашку? – спросила я у сестры.

– Да они, возможно, даже не пересекутся. Думаешь, он горит желанием бабушкины романсы слушать? А если что, у Стаса этих рубашек завались, – весело отозвалась Геля. – Он уж про эту забыл. Обычная, белая… Действительно, почему у кого-то не может быть такой же? Пусть это и «Бриони»…

– Наверное, ты права, – отозвалась я, осторожно разглядывая Мишу. Ангелина перехватила мой взгляд.

– А то! Конечно, я права. Ладно, почти ночь на дворе. Да и дом, конечно, большой, но рано или поздно Стасик должен отыскать меня. Припомню ему… Бетти Петровну!

– Геля! – нахмурилась я. – Ты прикалываешься?

– Шучу, разумеется, – засмеялась Ангелина. – Споки, Мишаня!

– Споки, – улыбнулся Матвеев.

– Так и быть, отвлеку братца и выведу его в сад, чтоб ванна и весь этаж были сейчас в вашем распоряжении.

– Поэтому я и попросила тебя помочь, – улыбнулась я Геле.

– Шторы не забудь задернуть, – нахально подмигнула мне сестра и вышла из комнаты.

Миша продолжал стоять, опустив голову и разглядывая нарядную сорочку…

– В ней тебе и правда будет лучше, – негромко сказала я. – Это для бабушки.

– Во что я с каждым днем впутываюсь все больше? – поднял на меня глаза парень. – Детский сад. Зря я сюда приехал, так мои проблемы не решить.

Я только дернула плечом. Почувствовала, как на глаза почему-то навернулись слезы обиды. Сама понимала, что глупо устраивать маскарад и играть в прятки… Но хотелось укрыть его от опасностей, чтобы он забылся, отвлекся на нашу с Гелей авантюру. Я ведь даже толком не знаю, какие у него неприятности. Он не рассказывает. Не могу же я копаться в его голове…

Миша, заметив мои покрасневшие глаза, кажется, впервые растерялся и смутился.

– Так я пока в ванну? – спросил он.

– Ага, – кивнула я.

Когда парень осторожно вышел из комнаты, я подошла к комоду. Все мои пеньюары точно не подойдут для того, чтобы спать с Мишей в одной комнате. Тогда я заглянула в гардеробную. Оглядев верхние полки, обнаружила еще один пакет, спрятанный Верой Кирилловной. Одежда, которую я, как и Стас, не носила со школьных времен. Там же отыскала забавную пижаму с Микки Маусами. Штаны, рубашка – то что нужно. Совсем не вызывающе. Не вызывающе для чего? Что я себе надумала? От этих мыслей даже живот заболел…

Когда Миша вернулся в комнату, я юркнула в коридор с забавной пижамой под мышкой. Слишком долго стояла под струями душа. Господи, как же это сложно! С каждым днем, пока Матвеев рядом, меня затягивает все глубже. Как быть, когда нестерпимо хочется касаться человека, быть рядом каждую секунду, знать, что с ним все в порядке? А ему безразлично… Я сталкивалась с безответными чувствами, правда, взаимности обычно не было с моей стороны. Впервые такое. Своим равнодушным взглядом Миша меня одновременно дразнил, злил, манил, ломал в щепки… Я крутанула вентиль с холодной водой, чтобы душ получился контрастным и выбил из головы всю дурь. Уже не смешно. Этот несносный Матвеев завладел всеми моими мыслями, в тоске утонуть можно.

В комнату я зашла в самом скверном расположении духа. Миша снова лежал на диванчике с любимым потрепанным детективом Агаты Кристи в руках. Я пронеслась мимо, словно ураган. Снова шумно распахнула окно.

– Какая у тебя забавная пижамка, – поднял на меня глаза Матвеев.

– Иди ты! – грубо отозвалась я, укладываясь. Нырнула с головой под одеяло.

– Что с тобой? – опешил парень.

– Завтра тяжелый день, нам предстоит знакомство с бабушкой.

– Да сбренькаю я твоей бабусе романсы, не переживай, – успокоил меня Миша. Но я нарочно выключила светильник, и комната погрузилась во тьму.

– Я вообще-то читал! – сказал Миша.

– Отель «Бертрам»?

– Ага!

– Убийца – Эльвира.

Миша долго не отвечал.

– Ну спасибо, конечно! – спустя какое-то время в темной тихой комнате раздался хриплый недовольный голос парня: – Но я хотел сам узнать…

– Перетопчешься! – снова нагрубила я. – Прекрати уже трепаться. Из-за тебя всю ночь в поезде не спала, так что…

– Что тебя парит? Почему ты злишься? – перебил меня Миша.

– Я не злюсь.

– Злишься.

– Отстань, пожалуйста! – не выдержала я. Не выкрикнешь же ему в лицо: «Я ради тебя на все готова! А ты… Ты… «“Детский сад”!»

Миша замолчал. И я, отвернувшись, по-прежнему пялилась в окно и не проронила ни слова.

– Спокойной ночи, Ульяна Шацкая.

Я не ответила.

Вскоре Миша уснул. Я поняла это по его мерному дыханию. А вот мне снова было не до сна. Если так и дальше пойдет, то вскоре я рискую впервые в жизни обзавестись «шикарными» мешками под глазами…

В какой-то момент я не выдержала, осторожно поднялась с кровати и подошла к диванчику. Матвеев спал, положив голову на моего плюшевого медведя. Я присела на колени перед парнем. Несмотря на шуточное наставление Гели, шторы не были задернуты, поэтому в комнату проникал мягкий лунный свет. Я рассматривала лицо Миши. Его длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка, отбрасывали тень на бледные щеки. Не выдержав, протянула руку и дотронулась до волнистых волос парня. И сердце снова забилось так отчаянно, будто собиралось вырваться наружу. Разве можно, так и не разгадав человека, за столь короткий срок полюбить его всей душой? Оказывается, можно. Шепотом: «Люблю».