Глава 13

Это оказалось даже проще, чем я думала. У меня была маленькая скромная цель – втереться в доверие к Эвелине. Будь я на ее месте, никогда бы не поверила в то, во что поверила она. Наоборот, я бы с подозрением относилась к той, кто пришла с подобными вопросами.

Но Эвелина оказалась другой. Наивной дочкой барона, которую холили и лелеяли. Любимой папиной и маминой дочкой, ни в чем не знавшей отказа. Впрочем, подозреваю, что ее брату тоже не особо отказывали, иначе он бы знал, что стоит делать, а что – нет. Видимо, поэтому ее так зацепил отказ Эрика.

Мы с ней много болтали о Регрэннах. Настолько много, что у меня ни на что не хватало времени. Но так нужно было для дела. Нужно было пить с ней чай, смеясь над глупыми сокурсницами. Нужно было улыбаться, когда она рассказывала, какие обнаглевшие сейчас пошли мужчины. Вот тот же Эрик Регрэнн! Какой грубый, наглый. И как она из-за него страдала. Но ведь сердцу не прикажешь.

Было откровенно неприятно. Иногда хотелось даже ударить. Но я терпела, ведь дело – прежде всего. А потом я и вовсе завела разговор о том, как мне нравился Натан Регрэнн, но как же холоден и равнодушен этот человек.

И, можно сказать, что это была финальная точка. Она увидела во мне подругу по несчастью. Девушку, которая страдала так же, как и она. А если я страдала, то заслуживаю доверия.

– Я думаю, что мы можем друг другу немного помочь, – тихо сказала я. – Тебе ведь все еще нравится Эрик?

И именно на этом моменте я включила артефакт. Эти два шара были особенными. Новейшее слово в артефакторике. Один шар лежал в одном месте, второй в другом. И все, что говорили в первом, транслировалось во втором месте.

Вот так наш разговор с Эвелиной транслировался в огромный лекторий.

Это был риск. Ведь если сейчас Эвелина пойдет на попятную и ни в чем не признается, то я не только ничего не добьюсь, но еще и потеряю ценнейший артефакт.

– Конечно, нравится. У меня очень преданное сердце.

– Но он все еще не обращает на тебя внимания, – подсказала я.

– Именно. Но ничего. Недолго осталось. Когда он будет в самом большом отчаянии, я протяну ему руку и спасу его.

Я с трудом сдерживала эмоции. Я так даже в десять лет не рассуждала!

– Эвелина, только между нами… Это ведь была твоя задумка?

– Что?

– Слухи.

– Т-ты… – Эвелина занервничала, но я знала, как себя вести:

– Это было гениально! – воскликнула я. – Проучить наглого мальчишку за отказ встречаться таким образом – действительно что-то с чем-то. Я восхищаюсь твоей задумкой. Как это вообще тебе пришло в голову? Если бы я была такой предприимчивой, то уже давно бы добилась своих целей.

Удивительно, но это сработало. Причем прекрасно. Потому что Эвелина не только подтвердила все мои слова, но и поделилась своими эмоциями, добавив в конце:

– Я ведь не кто-то там! Я Эвелина Луринес. Да, Регрэнны известные, но они всего лишь пережитки прошлого. Только из-за этого отказывать мне? Как я могла оставить Эрика в покое?!

Артефакт рассыпался в моих руках, но я добилась нужного эффекта: все, кто присутствовал на лекции по практическому использованию заклинаний – самой популярной лекции – слышали наш разговор. И признание Эвелины, которое полностью раскрыло ее гнилую сущность.

А еще, конечно же, помогло обелить Эрика. При таком количестве свидетелей это лишь вопрос времени, когда новости разойдутся. Но замять это или перебить другими сплетнями уже не выйдет, как ни старайся.

Я встала со ступенек и посмотрела на девушку, сияющую улыбкой. Она пока еще не знала, что произошло, иначе бы так не улыбалась.

Но скоро обязательно узнает.

– Тогда мы договорились, Эйрин? – спросила она. – Ты мне и впрямь поможешь?

Я улыбнулась ей в ответ, после чего пошла на попятную:

– Давай лучше так. Чтобы тебя не подвести, я сначала все узнаю, а потом тебе скажу. Дай мне дня три.

И через три дня тебе будет совершенно точно не до любви и не до беготни за объектом обожания.

– Спасибо! Ты лучшая.

О да, я действительно лучшая, но не для Эвелины. Как ни странно, меня не радовали предстоящие страдания девушки. Это будет сильный удар по ее репутации, ее психике. Выдержит ли? Не уверена. Но в то же время я не жалела о том, что сделала. И саму Эвелину не жалела. Каждый получит то, что заслужил.

Я покинула лестничный пролет и вышла в коридор. Хотелось на воздух. Куда-то, где пахнет свежескошенной травой или цветами. Просто чтобы перебить это чувство человеческой гнили. И меня даже не беспокоило, что моя сестричка снова попытается меня прибить.

Я шла по коридору, почти никого не замечая, как услышала Натана:

– Эйрин! Эйрин, подожди, пожалуйста.

Зачем просить, если догнал так легко? Я вздохнула. Повернулась. Снова будет меня отчитывать, да? Говорить о том, что надо вести себя честно – и все будет хорошо? У него, может, и будет хорошо. У меня же навряд ли.

– Что тебе нужно? – спросила я.

– Я хотел…

Отругать? Поговорить обо мне нехорошей?

– Поблагодарить за брата и извиниться.

– Что?! – кажется, я эти слова буквально выкрикнула.

Это было неожиданно. Поблагодарить за мои неправильные методы? Которые еще даже не дали какого-то эффекта?

– Не здесь, – Натан улыбнулся чуть виновато.

– В твой кабинет? – спросила я.

– Нет, давай я покажу красивый и укромный уголок в академии, где можно тихо поговорить, – улыбнулся Натан. – И куда никто не зайдет, потому что доступ есть исключительно у меня, главы дисциплинарного комитета, и нескольких учителей.

Натан привел меня в небольшой сад с беседками.

– Пойдем сюда, – сказал Натан, указывая на беседку, обвитую синими розами.

Я послушно последовала за ним. Секунда – Натан снял пиджак и постелил его на скамейку беседки:

– Присаживайся. Тут бывает прохладно.

Я посмотрела на пиджак, на улыбающегося Натана. И села. Прошло несколько минут, прежде чем Натан заговорил:

– Знаешь, я очень люблю своего младшего брата. Кажется, что у нас небольшая разница в возрасте, но, на самом деле, все немного сложнее. Эрик в детстве был очень болезненным ребенком, а родители были часто заняты. Поэтому с момента, когда мне исполнилось семь лет, а ему четыре, я постоянно за ним присматривал.

Натан уже тогда знал, что во многих семьях старшие раздражаются, если родители заставляют их присматривать за младшими, постоянно брать в свои активности и игры. Но Натана это никогда не раздражало. Наоборот.

– Мой брат рос отличным ребенком. Спокойным, добрым, поразительно послушным. И в академию поступил на год раньше. И тогда он изменился.

– Потому что его травили?

– Да. Но я этого не знал. Я вообще об этом не думал! Просто в какой-то момент Эрик, который идеально учился, вдруг стал приносить отвратительные оценки. Он стал пререкаться с родителями, хотя раньше всегда был добр. А я… я вместо того, чтобы помочь ему, разобраться, только ругал. И о том, что у него проблемы в академии, узнал слишком поздно.

Я похлопала Натана по плечу. На самом деле, мне хотелось его обнять, но я не могла себе этого позволить.

– Мы все поняли, когда стало уже слишком поздно. Все зашло так далеко, что возврата назад не было. Если бы были только драки, то это одно. Но было кое-что еще. Кое-что намного худшее. Слухи. Сплетни. Тот, кто травил моего брата, делал это с поразительным энтузиазмом. Манипулировал общественным мнением, подделывал факты, искажал реальность. Довел моего брата до такого состояния, что тот боялся что-то сказать, уверенный, что никто ему не поверит.

– Ты поэтому ненавидишь тех, кто, ну, манипулирует? И притворяется?

– Да, – ответил Натан, запрокидывая голову и ожесточенно растирая лицо ладонями. – Нет. Я перебросил на них свою ненависть, Эйрин. Больше всех я ненавидел себя. За то, что, будучи самым близким человеком, не сделал ничего. Я гораздо хуже тех манипуляторов, я…

Голос Натана прервался. Я посмотрела на него и поняла, что он плачет. Не так, как я. Всего одна слеза. Но даже на это смотреть было больно. Я развернулась к нему и обняла. Потому что больше не знала, что делать. И в ответ Натан резко сграбастал меня, стиснул в объятиях, утыкаясь мне в плечо.

– Я ужасен.

– Нет. Ты просто человек.

В объятиях Натана было тепло. И, честно, я не хотела, чтобы они прекращались.

Но Натан отпустил меня, улыбнулся.

– Извини меня, – попросил Натан. – Сейчас я знаю, что я судил слишком поверхностно. Ты… хороший человек, Эйрин. И я рад, что обстоятельства сложились так, что я это понял.

– Ха-х, – я выдохнула. – Я не уверена, Натан. Ну, в том, что я хороший человек.

– Почему?

– Потому что добрыми должны быть честные люди, а не те, кто хитрит и изворачивается.

– Добро бывает разным, Эйрин. То, что ты сделала… у меня нет прав это осуждать. И я не хочу. Потому что если бы рядом с Эриком оказался кто-то подобный тебе, то он бы никогда не пострадал. Для меня хороший человек не тот, кто поступает всегда правильно, а тот, кто не заставляет страдать близких. И такие люди мне нравятся. Ты мне нравишься, Эйрин, – очень тихо сказал Натан.

Как девушка. Он не добавил это, но я чувствовала. Во взгляде, в его тоне, в теплой руке, накрывшей мою руку. Есть ли у меня право?..

– Натан… Я не думаю, что я тот самый хороший и добрый человек. Если кто-то увидит не наносной образ, не мою маску, то ни восхищения, ни уважения я не получу. Из примерной леди превращусь в леди-изгоя. Стану той, кому никто не подаст руку.

Внезапно Натан поднес мою ладонь к губам и поцеловал.

– Что…

– Я подам, – сказал он. – Твоя маска, конечно, хороша, но и без нее ты остаешься прекраснейшей леди.

Я опустила взгляд. В первый раз за всю мою жизнь я не понимала, что я должна говорить. Какую маску надеть? Какие фразы станут уместны. Я просто смотрела на руку Натана и поняла, что совершенно точно не хочу думать о том, есть ли у меня право быть хорошим человеком или быть рядом с Натаном.

– Натан.

– М?

– Ты мне тоже нравишься.