3

Бессонова работала в БПП. Бюро Психологической Помощи находилось на Главной улице рядом с Центральным Банком и мегамаркетом «СуперМегаПокупки». Сотрудники бюро любили пошутить по этому поводу — «Взял кредит в Банке, зашел в маркет и — оп-ля! — сразу через мостик добро пожаловать к нам, лечить больную голову и плакаться в жилетку». Ссуду получить довольно легко, потратить деньги еще проще, а вот осознать, что n-ую сумму придется отдать, работая внеурочно, без выходных, это нужно иметь стальные нервы и неистребимое желание работать как тот бессмертный пони из печального стишка. К слову сказать, кентавры считали подобное стихоплетство расистскими замашками и очень огорчались. Ну а в БПП что, двери для страждущих всегда открыты.

— Бессонова! Ты чего там, спишь? — перед Алисой нарисовалась Катерина — ведьма в пятом поколении. В полной ведьмовской экипировке — остроконечной черной шляпе и полосатых чулках. С фиолетовой помадой на губах. — Главгад теперь тебя вызывает.

Остальные девочки-сотрудницы стайкой пташек слетелись на сообщение ведьмочки. Защебетали, заволновались.

— Катерин, а чего Алиску вызывает?!

— Злой сегодня?

— Огнем плюется?!

— Если Бессонову уж вызвал!..

— Кать, а тебя сильно ругал?

— Да тише вы, расшумелись! — к девочкам подошел оборотень Валера, лениво подтачивая пилочкой когти. — Катерину понятно чего вызывал, первый раз что ли! Где твоя униформа, Метёлкина?

Катерина надула большой ядовито-зеленый шар из жвачки и хлопнула его перед носом оборотня.

— Та-а-ак! Метёлкина! — подавился рычанием Валера.

— Мы ведьмы — народ свободный!

— Тогда свободна, Метёлкина! — еще один рык. А потом в сторону Алисы: — Бессонова, ты в последнее время спишь на ходу! Дуй живо к Аристарху Львовичу!

«Да не сплю я! — хотелось возразить Алисе. — Вообще!». А вместо этого пришлось поспешно надеть специальную фирменную «слезливую» жилетку с логотипом «БПП» (клиенты бывали разные и слезы лили, порой, тоже специфические).

Но сегодня, кажется, слезы придется лить самой Бессоновой. За все три года работы ни одного выговора! А тут вдруг сразу «на ковер» к самому Главгаду.

Поговаривали, что Аристарх Львович наполовину то ли горыныч, то ли дракон, потому и шептались и называли его все Главгадом. А может у него просто был дурной характер...

Обитал Главгад на самом верхнем этаже здания, в башенке, аки Рапунцель. Алиса усмехнулась, когда представила, что после просьбы «Рапунце-е-эль! Скинь свои волосы-ы-ы!» на башку ей падает не копна золотистых волос, а чешуйчатый драконий хвост! Правда смеяться вскоре расхотелось — Аристарх Львович распахнул дверь своего кабинета и грозно воззрился на Алису. Только вот при столь внушительном имени-отчестве да при крови драконов-горынычей Главгад обладал по истине смешнючей внешностью: маленький, пузатенький, чуть лысоватенький. И никаких там трех голов змея-горыночевских и в помине нет! Только если он не прячет их в карманах брюк.

— Вот чего ты улыбаешься, Бессонова? А? — Аристарх Львович нервно поправил узел галстука.

— Я не улыбаюсь...

— По глазам все вижу, Бессонова! По глазам! Заходи давай, время — деньги, Бессонова! — и он оставил за собой дверь кабинета распахнутой. Сам просеменил к большому кожаному креслу за столом, шлепнулся в него, сцепил руки в замок и уставился немигающим взглядом на Алису. — Ну-с, Бессонова... В чем дело?

Алиса прошествовала к столу и села на предложенный стул, на самый краешек. Опустила очи долу.

— Это отчего же Вы мне, Бессонова, показатели портите? Работаете вяленько. Намедни жалоба на Вас поступила от четы... мм...мм... — Аристарх Львович никак не мог найти в своих записях имена жалобщиков. Наконец нашел и снова воззрился на Алису. — От четы оборотней.

— На самом деле там тяжелый случай. Там вампиро-оборотничекая семья. Они ужиться не могут. Вампирша его как хозяйка не устраивает, а он, оборотень, слишком...

— Что слишком, Бессонова?

— Любвеобильный. Он — любвеобильный. А еще они ипотеку взяли.

Глазоньки Аристарха Львовича заиграли, заблестели. Истории с ипотеками он любил. Это ж сплошная нервотрепка, золотая жила на долгие годы!

— Эх, Бессонова, Бессонова! — снисходительно проронил Главгад. — Плохо выглядишь, Бессонова. Тебе бы в отпуск... — И тут же строго: — Никакого отпуска! У нас работа...

Алиса сначала воспряла духом, а потом снова поникла. Ну что ж, никакого отпуска. Пообщавшись с начальством лично, она пришла к выводу, что все-таки нет в крови Главгада благородной драконьей крови, зато есть — жабья. «Жаба душит» — это точно про него сказано, ибо жадности Аристарха Львовича позавидовали бы даже гномы.

Здание БПП гудело как растревоженный улей. Работа шла полным ходом. Люди и нелюди плакали, жаловались, изливали душу, кто-то даже исступленно подвывал... Всё, как обычно. Как 365 дней в году до этого дня и то же самое будет после.

Голова у Бессоновой тоже гудела. Только не пчелки-труженицы одолевали Алису, а какие-то безумные таракашки, не дающие сомкнуть глаз. В последнее время что-то неуловимо беспокоило Бессонову, но она никак не могла выудить эту причину тревоги. Ей казалось, что ответ находится в ее многострадальной голове, в ларчике, под замочком, который никак не поддается.

После работы Алисе надо было бежать на встречу с отцом.