Глава 25. Магия

Chymes – All Time Low

Мне снится сон – последствия ненормального физиологического напряжения. Будем называть вещи своими именами: мой организм так озверел от отсутствия интима, что готов сожрать одну мужскую особь заживо. А может, и не одну. В смысле, одну, вполне определённую, но многократно. То есть, пусть бы она воскресала, и я бы жрала её заново. Много-много раз.

Впервые мне снится персонаж, который не Меган и не Алехандро. Правда, Меган всё ж таки появляется, как же без неё. Но всё по порядку.

Вначале эротического кино я являюсь участником процесса. Второе действующее лицо, само собой, Лео. Я всё пытаюсь увидеть, как он выглядит голым, но никак не могу – видно, моё воображение отказывается изощряться в этом направлении, хотя простыни у нас серые, кровать большая, стены на тон темнее простыни и… ещё с полсотни деталей. Эту комнату я тоже не видела в реальности, но подсознание не скупится на антураж. Отсутствие в нём главного – обнажённого Лео – доводит меня практически до исступления. И вдруг я понимаю, почему не вижу его: он не мой… в смысле, целует и раздевает не меня, а Меган. Я подсматриваю за ними, а не должна, и именно поэтому мне нельзя видеть самые интимные детали. Меня словно кто-то или что-то наказывает, сдавив шею и спину с такой силой, что я чувствую боль, похожую на боль Лео.

Просыпаюсь я растерзанной и потной даже в таких местах, где пота и быть не должно. Раздражённая, снова принимаю душ, переодеваюсь. Засыпаю.

Ночью резко похолодало. Вначале зашумел ветер, зашуршал листьями, потом приволок с севера сырой воздух, а за ним и дождь. Я всегда слышу дождь, когда сплю, а теперь во сне всегда помню, что во мне живёт Лео. Поднимаюсь: на часах три ночи, вода хлещет в стекло. Набрасываю халат и бегу вниз по идиотским стеклянным ступеням, стараясь спросонья не убиться. Осторожно приоткрываю дверь в его комнату – конечно же, окно не закрыто. Лео никогда не спит с наглухо закрытыми окнами – вокруг него всегда должен быть сквозняк – движение хотя бы воздуха.

Ковёр у открытой створки уже основательно промок – ветер снаружи очень сильный. Я стараюсь быть настолько бесшумной, насколько это возможно, закрывая её. В комнате сразу становится тихо и уютно, безопасно.

Лео лежит на спине по диагонали кровати, повернув голову в противоположную от окна сторону. Он натянул на себя несколько пледов – замёрз, видно. Я подхожу к нему, просыпаясь всё больше и любопытными своими глазами стараясь разглядеть в полумраке черты его лица. Ночью ведь запретные желания рвутся на свободу, ночью ведь легко притвориться, что плохо соображаешь или даже сам себя не видишь в темноте. Не ведаешь, что творишь. И я не могу отказать себе сейчас, потому что слишком часто это делаю при свете дня – провожу рукой по его волосам. Они мягкие. Невозможно приятные на ощупь.

– Не уходи! – вдруг слышу такое тихое, будто мне показалось.

– Не уходи! – повторяет.

И чтобы у меня, вероятно, не оставалось сомнений, Лео находит в темноте мою руку и тянет на себя. Я, конечно, сразу же начинаю думать, что всё ещё сплю, и в моём сне Лео неуклюже двигается на кровати, освобождает для меня место.

– Ложись со мной…

Потом он накрывает меня своим пледом, но мы не касаемся, только смотрим друг на друга в темноте. Меня атакуют тысячи нервных, неспокойных мыслей, но больше всего заботит, насколько то, что мы сейчас делаем, выходит за рамки обычных контрактов между клиентами и их сиделками?

– У тебя уши светятся, – шёпотом ставит меня в известность.

Я машинально трогаю пальцами собственное ухо.

– Не эти. Вот эти, – Лео протягивает руку и тянет за капюшон моей пижамы.

Alina Libkind – Radars

Да, в уши кота по самой их кромке вшита жёсткая ткань. Я всё думала, за каким лядом дизайнер снабдил уши моего спального кота такой жёсткостью? Оказывается, это ткань с фосфором, чтобы ночью они светились.

Стоп. Светились?

Моё сердце останавливается. Хорошо, что темно, и Лео не видит, как комично сейчас вываливаются мои глаза из орбит.

– Я же говорил, можно просто спросить! – напоминает, тоже шёпотом.

Он… что? Всё-таки меня видел?

– Ты подглядывал за мной?

– Нет, – хмыкает. – Это ты подглядывала за мной.

– Твоё предложение спрашивать ничего не стоит! – не теряюсь.

– Почему?

– Я спрашивала тебя и не раз! Но твои ответы зависят только от того, какая шлея попадёт тебе под хвост!

Лео сперва замирает, потом заходится смехом так сладко, что заражаюсь и я – тоже смеюсь. Он переворачивается на спину, и через мгновение его лицо озаряется светом от экрана телефона. Он что-то печатает в поисковике и зачитывает результаты поиска вслух:

– «Шлея под хвост попала – говорят о человеке в неуравновешенном состоянии, проявляющем упорство, взбалмошность, самодурство». Спасибо, конечно, – благодарит, всё ещё посмеиваясь, выключает телефон и почти швыряет его на пол.

Ещё через мгновение Лео снова лежит на боку, лицом ко мне.

– Ты можешь ходить, – констатирую.

– В теории да. А что получается на практике, ты видела.

– И по какой причине эта практика случается только ночью?

– Не только ночью.

– Когда ещё?

– И днём, но только если дверь в мою спальню закрыта.

– Ты тренируешь мышцы?

– Да. В те дни, когда получается.

– А в те, когда не получается, мешает боль?

– Да.

Nils Frahm – Says

Мы лежим молча минут пять и слушаем, как легонько шелестит дождь по террасе.

– Эти… твои ночные тренировки… они как-то связаны с приступами?

– Напрямую связаны.

О Боже.

– Ты не можешь пройти реабилитацию после травмы, потому что мешает боль?

– Да.

Теперь я начинаю кое-что понимать.

– Ты поэтому так мало ешь? – соображаю. – Чтобы легче было ходить… по ночам?

– Ну… в том числе и поэтому.

– Почему ещё? – спрашиваю его, и сама боюсь ответов.

Он признаётся не сразу, но всё-таки делает это.

– Бывает, меня тошнит. А в теории может и не только тошнить.

Я догадывалась. Где-то очень далеко в подсознании мелькала такая идея, но она никак не вязалась с тем образом парня, мужчины, который сложился у меня из отца и Тьяго. Выращенный в моём сознании Франкенштейн из этих двоих только что не отрыгивает за столом, а в остальном – почти всё позволено, и таких понятий как стыд, неловкость, не дай Бог забота о комфорте того, кто рядом, о собственном образе в его глазах – это нечто немыслимое, не из нашей реальности. А Лео так сильно похудел, живя со мной, потому что почти не ел, боясь, страшась не напугать меня болью, а оттолкнуть рвотой.

Я и прижимаю ладонь к губам, и кусаю их. Я зла… то ли на себя, то ли на него.

– Сколько килограммов ты потерял с мая?

Лео молча пожимает плечами. В его ванной есть весы, но в его голову, конечно, мысль взвеситься не приходила. А может, и приходила, постучала, но ей не открыли.

Так глубоко и тяжело, как сейчас, я уже очень давно не вздыхала. Даже мои пальцы, растирающие виски, не помогают справиться с гадким, тянущим внутренности чувством вины. Это, ведь, я проглядела. Не почувствовала, не догадалась.

– Я всё держу под контролем, тебя это не должно заботить, – говорит Лео.

– Классно, но… знаешь, я как-то ходила на курсы по поиску работы, и нас там учили, что соискатель не только может задавать вопросы, но и диктовать свои условия. Так вот мои условия: ты соблюдаешь нехитрые правила, либо ищешь себе другого работника. Главное правило: с сегодняшнего дня ты съедаешь всё, что будет лежать на твоей тарелке.

Ljósið by Ólafur Arnalds 

Утром, когда открываю глаза и вижу прямо перед собой очень трезвые и очень изучающие карамельные радужки в миндальном обрамлении, у меня сам собой рождается вопрос:

– Что я делаю в твоей постели?

Лео пожимает плечами.

– Слушай, мне нужно съездить в Калифорнию на пару дней. По делам, – говорит.

О, думаю. Отпуск. Хоть оторвусь где-нибудь.

– Это будет такое не очень приятное дело… в октябре. Так что, было бы супер перед этим хорошенько развлечься.

Я конечно, сразу же полагаю, речь идёт о каком-нибудь медицинском осмотре, консилиуме, операции даже, может быть. Кто о чём, а вшивый о бане.

– Конечно, – говорю. – Развлечься – это легко. Чего бы ты хотел?

– Съездить куда-нибудь подальше, чем в парк. Ты как-то говорила, что не была в Виктории?

Ну и память.

– Не была. Да, можем съездить. Но мне нужно всё подготовить: распланировать-забронировать.

– Без проблем. Если нужна помощь, я помогу.

– Замётано.

И мы, сами того не осознавая, продолжаем складывать кирпичики совместных воспоминаний.