Глава 26. Остров Ванкувер

Kings Of Leon – WALLS Trilogy

Логика путешествий по Канаде сильно отличается от Европейского варианта. Вместо осмотра памятников архитектуры в программе числятся многочисленные маршруты по лесам, горам, национальным паркам. Вместо списка ресторанов и вин, которые непременно нужно посетить и попробовать, канадский путешественник запасает консервы, энергетические батончики, примус и фильтры для воды. Вместо вечерних платьев и средств по наведению парадного облика, следует продумать спреи от комаров, погремушки от медведей, фонарики с фиксатором для головы и переносные зарядки для телефонов. Ну и самое главное, выбор отеля заменяется выбором палатки, спальника и того, что под него подложишь, чтобы холод земли не отморозил тебе задницу.

Когда мы подходим к полке с палатками, на лице Лео образуется выражение знатока, которого никому и ни за что не обвести вокруг пальца. Он смотрит не на ценники, как я, а на бренды и характеристики самой палатки: как раскладывается, как крепится, какую гарантию даёт производитель на водоустойчивость ткани.

– Вот эта симпатичная, – показываю ему миленький домик с крышей.

– Их сдувает.

– В каком смысле сдувает?

– Вот эта сложная конструкция наверху, которая якобы конвертируется в тент от солнца, имеет свойство надуваться, как паруса, во время ветра. Ни одни крючки не удержат. Зонтик у тебя никогда не уносило?

– Ну, так чтобы совсем – нет. Но я примерно понимаю, о чём ты.

– Да, с этой палаткой так же. Оптимальная конструкция всегда обтекаемой и максимально прижатой к земле формы – тут тот же принцип, что и в строении спорткаров. В ткани не должно быть ни карманов, ни заломов, вот как здесь, – показывает на голубую, самую примитивную на вид палатку. – Две берём или одну?

Хороший вопрос.

– Мне всё равно, – пожимаю плечами.

– Мне тоже всё равно. Так две или одну?

– Смотри, – показываю на другой вариант палатки. – Вот у этой есть навес над дверью.

– Это всё лишнее. На практике такие вещи только мешают.

– Окей. А что если, например, дождь? Я читала несколько фотоотчётов блогеров-путешественников и видео смотрела, и знаешь, в чём все они сошлись?

– В чём?

– В какое время ни окажись на острове Ванкувер, всё равно попадёшь под дождь.

Лео смотрит с непониманием.

– Ткань пропитана водоотталкивающим веществом, – повторяет.

– А твоя коляска? Я думаю, через эту дверь она не пройдёт внутрь. Так что тебе придётся оставлять её снаружи.

Лео долго не отвечает. Я уже начинаю терять терпение, о чём можно так усиленно думать?

– Ничего страшного, если намокнет, – доводит до моего сведения и поднимает на меня глаза.

Я смотрю в них, и мне впервые приходит в голову это: «Такой грустный и такой сексуальный». В этой фразе весь его образ. Если когда-нибудь меня попросят описать его двумя словами, я скажу «грустный и сексуальный».

Тем, кто не обзавёлся собственными водоплавающими средствами, добраться на остров можно только на пароме. Автомобили паркуются на двух нижних палубах, а на верхней водители и их пассажиры могут расположиться в комфортных креслах и насладиться видами, перекусить или просто согреться горячим кофе.

Я прячусь в крытой части палубы – здесь тепло и вкусно пахнет кофе, а снаружи ветер не только вырывает волосы с корнями, но и пробирает до самых костей. Лео приходится даже снять свою бейсболку, чтобы не улетела. Он будто в трансе – смотрит на воду, не отрываясь. Скользит по ней взглядом, как завороженный. Грустный и сексуальный.

Пока я стою в очереди, к нему подходит белокурая девица. Облокачивается на перила и, улыбаясь до ушей, о чём-то долго расспрашивает. Он улыбается ей в ответ, отвечает на вопросы. Напоследок, прежде чем уйти, она, видимо, очень удачно шутит, потому что они оба смеются, и Лео даже прикрывает глаза рукой.

– Чего ты такой довольный? – спрашиваю, вручая картонный стакан с капучино.

– Путешествие нравится, – отвечает Лео и коротко смотрит в глаза, затем снова переключает своё внимание на гладь залива. – А я тюленя видел.

– Я тоже.

– Оттуда? – кивает на кафетерий с недоверием и иронией в глазах.

– Оттуда. У нас, вообще, их полно. Видимо-невидимо. Куда ни плюнь, везде эти тюлени, – говорю. – Вот бы их отстреливать начали – было бы хорошо.

В Виктории мы снимаем квартиру на сутки – это довольно дёшево и гораздо удобнее – можно пешком осмотреть все достопримечательности, благо город небольшой, и не нужно думать о парковке. Самое интересное в Виктории – старинное каменное здание нашего провинциального парламента, отели вокруг него, построенные в похожем викторианском стиле, и набережная. Всё это утопает в гортензиях и других неизвестных мне цветах, пестрит красками, но не впечатляет. Суши, которые мы заказываем в одном из азиатских ресторанов, окончательно портят настроение – это худший вариант из всех, которые мне довелось попробовать. Лео всем доволен, улыбается.

Я уступаю ему единственную в нашей квартирке кровать, сама укладываюсь в гостиной на диване. Спальня, оборудованная для семей с детьми, убивает мой день окончательно – в её углу притаилась деревянная колыбель с серым вручную связанным пледом и навесной каруселью с игрушечными слонами.

– Вау! Ничего себе, – говорит Лео. – А мне нравится это место!

Он протягивает руку, тянет за нитку с деревянной бусиной на конце, и когда по всей квартире разливается тонкая мелодия колыбельной, у меня на глазах наворачиваются слёзы.

И я впервые, в самый первый раз делаю это. Быстро и живо рисую мир. Лео стоит у кроватки, а на руках у него младенец. Это мальчик, и он одет в мой любимый комбинезон с салатными лягушками, но шапочки с вышитыми глазами на голове нет, потому что в эту секунду Лео прижимается к макушке ребёнка губами. По его глазам и по выражению его лица я вижу, как сладко пахнет счастьем мой сын.

На следующий день мы выдвигаемся на запад. По плану должны за три дня осмотреть самые интересные пляжи на юго-западном побережье, затем направиться дальше – на север острова к океану. Путь займёт больше пяти часов по горным серпантинам и будет нелёгким, но… но я хочу увидеть океан.

Ночевать будем в палатке на оборудованных для путешественников сайтах по цене 50 долларов за ночь. Плюс-минус.

LÉON – Crazy Stupid

Кэмпинг начинается сразу с проблем. Мы прибываем в лагерный комплекс под вечер, и это была моя идея – вначале посмотреть сады Бутчартов и приехать на место ночёвки в конце дня. Моей идеей также было арендовать место у воды. То, что на плане выглядело заливом, на деле оказалось наполовину безобразным болотом, наполовину лужей с лежащими на боку катерами. Но хуже всего то, что погода, конечно испортилась, и с этого горе-мини-залива дует не меньше, чем дуло бы с красивого и настоящего.

– Отличное место. Вид… простор и туалет рядом, – перечисляет достоинства Лео, стараясь получше спрятать иронию в своих глазах.

– Именно. Именно поэтому на плане почти все места были заняты, кроме этих!

К деревянной будке администрации у входа уже выстроилась очередь из отдыхающих: обе девушки-менеджеры заняты разговорами с мускулистыми ребятами, разгружающими с грузовика дрова. Их вязанки сложили баррикадами в сарайчик неподалёку и теперь носят оставшиеся прямо к стойке администрации. Пока я стою в очереди и щурясь от удовольствия принюхиваюсь к аромату свежего кедра, начинается дождь. Ну как дождь… вначале я обнаруживаю на рукавах своей флисовой кофты странные микроскопические капли, хотя с неба вроде бы ничего не падает. Потом соображаю, что воздух просто-напросто настолько насыщен влагой, что она собирается в капли и оседает на всё, на что можно осесть.

– Извините! – одёргиваю одну из менеджеров. – Уже почти стемнело и начинается дождь! Мне ещё две палатки устанавливать в темноте, нельзя ли поторопиться?!

На меня, конечно, сразу же с неодобрением пялится вся очередь. Ну как же! Одной мне не хочется мокнуть под дождём и терять время, пока эти две кокетки флиртуют с дровосеками!

Через пятнадцать минут я уже бегаю по всей территории кэмп-сайта с бумажкой в руках и номерами свободных лотов, вручёнными мне круглолицей и очень злой на вид девушкой лет пятидесяти.

Jessie Reid – I've Got You

Мне удаётся найти очень укромное местечко на самом краю базы под тремя высоченными елями.

– Тут темно, – отмечает Лео, которого я привожу, чтобы посоветоваться. – А ты хотела светлое место, помнится.

– Ничего. Зато тут точно не дует.

Я перегоняю машину на новое место и снова бегу в администрацию – нужно успеть до семи зарегистрироваться и купить дрова. Вязанки по девять долларов за штуку рассчитаны, видно, на мужские руки – слишком уж они для меня тяжёлые, так что приходится вначале оттащить на место нашей стоянки одну, и только затем вторую. Тем временем, морось в воздухе становится всё меньше похожей на морось и всё больше на дождь.

Лео к моему возвращению с дровами уже достал из багажника палатку и втягивает направляющие в специальные петли – строит каркас.

– Я не умею разводить огонь, – сообщаю ему. – Но знаю, как собирать палатку. Давай поменяемся?

Через десять минут у Лео уже полыхает костёр в ржавом жестяном цилиндре – эта штука похожа на деталь от колеса большого грузовика. Я мучаюсь с металлическими колышками палатки, которые нужно забить в покрытие из дроблёного гранита, насыпанное поверх земли, и, конечно, ругаюсь.

– Давай я, – предлагает Лео.

Ему сложно перегибаться через коляску, вернее, он знает, какие движения могут быть для него опасны, поэтому вылезает из неё и опускается прямо на землю, разгребает гравий пальцами и делает выемку, затем, вертикально придерживая одной рукой колышек, совершает единственный удар обратной стороной топорика, и колышек входит полностью. Топорик тоже Лео купил, сказал «нужная вещь».

Мне вдруг становится… так тепло и спокойно. И сразу же хочется накрыть на стол. Стол нам достался старый и трухлявый. А вот на соседнем месте, ещё никем не занятом, стоит новенький.

– Что ты делаешь? – спрашивает меня Лео.

– Не видишь? Занимаюсь обустройством.

Взгляд его при виде того, как я пыхчу, оттаскивая наш стол к соседям, выражает глубокий скепсис. Брови при этом собраны домиком.

– Дождь усиливается. Давай, может, поедим? – просит.

– Успеем, – уверяю его. – Сейчас поменяю столы и достану еду. А ты пока забивай остальные колышки. Нужно и вторую палатку найти и построить.

Его дом с козырьком у входа уже почти построен, а мой мы ещё даже не нашли в куче всего, что притащили с собой на кэмпинг.

Новый стол, в отличие от старого, оказывается неподъёмным, но я не сдаюсь, всё равно тащу его. И, наверное, оставляю в этом мероприятии свои последние силы, потому что позже, когда вынимаю из переносного холодильника продукты, раскладываю их на столе, уже накрытом одноразовой скатертью из долларамы, у меня трясутся руки. Скатерть и холодильник с продуктами – это мои покупки. Яркая пластиковая посуда из Икеи – тоже. И газовая плитка с двумя конфорками и створками от ветра по бокам, и блок баллончиков, заправленных пропаном, и надувные двуспальные матрасы (потому что одинарные закончились) в количестве двух штук – всё это мои приобретения.

Лео настаивал на энергетических батончиках, консервах и лапше быстрого приготовления, но я сказала, что так питаться мы не будем. Хорошо, если он может себе позволить есть такое, я не могу. Поэтому у меня в ящичке упакованы свежие овощи и фрукты, запасены спагетти и картошка, лук, морковь, а в переносном холодильнике замороженное мясо, рыба, масло и прочие ингредиенты для нормального питания. На пару дней должно хватить, а как доберёмся до Нанаймо – второго по величине города на острове после Виктории – найдём супермаркет, закупимся по новой и отправимся дальше.

Ну и, конечно, ровно в тот момент, когда хлеб нарезан и красиво разложен на тарелке, распакованы сыр и ветчина, собран салат, дождю нужно не просто усилиться, а стать ливнем. В Ванкувере таких практически не бывает – у нас вечный вялый, растянутый на месяцы и времена года, ленивый, усыпляющий дождь. А то, что сейчас стеной обрушилось на наши головы – настоящая стихия, грубость и негостеприимность океана!

Мы ещё не достроили дом – в нём нет кровати, то есть, надувного матраса, Лео всё ещё возится с последним колышком. Меня не спасает даже ветровка – дождевая вода стекает за шиворот, хлещет по лицу и рукам, пока ищу матрас, разворачиваю, забрасываю в палатку и подсоединяю к инвертору. И вот, была у меня мысль, что, возможно, инвертор нельзя подключать через прикуриватель, но чёртов дождь, холод и ветер… В общем, прикуриватель говорит «БзззПшшшш».

– Лео! Лео! – зову его.

– Что?

Он уже тоже весь мокрый, но у него, в отличие от меня, на голове бейсболка, поэтому выглядит он не так жалко.

– Кажется, прикуриватель перегорел…

Он округляет глаза.

– Как? Почему?

– Ну… я только всунула инвертор, а он «БзззПшшшш!».

Глаза у Лео сужаются, и я вижу, с каким усердием он старается не улыбаться.

– Посмотри, в коробке от матраса должны быть клеммы, я купил.

– Это щипцы такие? Я их видела.

– Да. И открывай капот.

Он подсоединяет один провод клемм к инвертору, а сами щипцы прижимает к выступам на аккумуляторе. Я не просто стою рядом – стараюсь запоминать детали.

– А прикуривателю совсем хана? – спрашиваю с грустью, и уже даже не обращаю внимания на дождь.

– Просто переходник сгорел. Не переживай.

Для меня это важно, потому что машина у меня старая, и магнитола в ней давно не работает. Музыку я слушаю с флэш карточки через специальное устройство, подключаемое к прикуривателю. А без музыки я жить не могу.

Через полчаса мы с Лео сидим на надувном матрасе в его палатке. Уже переоделись, потому что пока подсоединяли модуль насоса к инвертору, а инвертор к аккумулятору моей Хонды, оба промокли насквозь. Само собой, вторую палатку собирать не стали. Лео отвернулся в одну сторону, я в другую – так и переоделись. И я даже не подглядывала – так трясло от холода, что было не до того.

– Вот же дерьмо… – говорю и откусываю кусок от совершенно размокшего бутерброда.

– Говорил… давай поедим, пока дождь не начался, – напоминает Лео.

В этот момент мне хочется его просто прибить. И да, если бы мы остались на первоначально забронированном месте, времени хватило бы на всё до дождя, но кто же знал, что он начнётся!

– Мой телефон обещал 0,4 миллиметра осадков и то ближе к десяти вечера.

– Никогда не верь прогнозам. Верь интуиции. Ты не заметила облако даже не над нами, а вокруг нас? Воздух можно было отжимать, из него вода сочилась.

Тоже мне, умник.

– Честно говоря, я сам такого ещё не видел, – добавляет, срывая бумажную крышку с заварной лапши.

Вода над его костром не успела закипеть, но успела довольно хорошо согреться. Он заливает ею лапшу и запах горячей курицы заполняет палатку. Боже, я бы сейчас все свои сбережения отдала за эту чашку супа.

– Держи, – говорит Лео и протягивает мне миску.

– А ты? – спрашиваю, но не громко, чтобы он не передумал, не дай Бог, а тихо, как мышь.

– Вода ещё осталась, хватит и мне.

Пока я убирала в багажник провода, он переливал воду из котелка в термос. Тогда меня это взбесило, и я что-то рявкнула ему. Теперь стыдно.

– Спасибо, – говорю. Ещё тише.

– Иногда «игры с водой» бывают полезны, – подмигивает мне.

Да, точно, я крикнула ему, чтобы прекратил играть с водой и лез в палатку, пока не простыл.

– Ну как, согрелась? – спрашивает, пока я хлебаю суп, и улыбается.

Лео в сухой футболке и штанах, я в своей меховой пижаме, поверх ещё одной меховой пижамы. А вокруг меня обёрнут расстёгнутый спальник и… тёплое одеяло. У каждого человека свои причуды, я кутаюсь. Всегда сплю в тёплом комбинезоне и зимних носках. Дома у меня самое толстое из всех ватных одеял – продавец в магазине заверяла, что оно сделано из верблюжьей шерсти. Я думаю, это враньё, потому что верблюдом оно не пахнет.

Как объяснить Лео, что мои кости за два проведённых на улице года так промёрзли, что я вот уже годы никак не могу их отогреть? Да и нужно ли это объяснять?

Как ему донести, что даже если палатка сделана из непродуваемой ткани, я всё равно не смогу уснуть, если она поставлена в неподходящем, небезопасном месте? Я знаю, что мои страхи абсурдны, как и одержимость потребностью спать в сухом месте без ветра и желательно без дождя, но то, что сдвинуто в твоей психике, не вернуть на место одним желанием.

Благодаря козырьку над входом в палатку Лео, мы можем держать дверь наполовину расстёгнутой и наблюдать за тем, как медленно гаснут дрова в костре. Теперь они уже сдались и перестали шипеть, ругаться на дождь паром.

Лео не приготовил для себя суп. Пока я уплетала свой, не думала об этом, и только когда закончила, решила заварить порцию и для него. Но оказалось, что никакой второй миски нет – он с самого начала взял только одну.

Лео лежит на спине, его сосредоточенное лицо освещено экраном телефона: он читает и периодически хмурится. Его телефон беспокоит меня в последнее время всё больше и больше – она всегда на связи, пишет ему часто и помногу. Вначале мне было наплевать… ну, почти, но дальше, чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее печёт у меня где-то под рёбрами каждый раз, как его телефон сигналит о новом сообщении. И когда бы я ни взглянула на экран, там всегда только одно имя – Карла.

Кажется, он закинул термос за матрас – когда дождь утихнет, можно будет сбегать к машине и добыть ему порцию сухой лапши. Я осторожно просовываю руку, нащупываю термос, ещё тише достаю его и открываю – он пустой.

– Лео! Тут нет воды!

– Да? А мне показалось, там ещё оставалось, – спокойненько отвечает.

Его лицо невозмутимо, он не отрывается от того, что делал, и до меня доходит, что он меня обманул.

– Ты же ничего не ел!

– Никакой трагедии. Завтра поем.

– Лео! – уже практически ору на него. – Мы же договорились!

Он никак не комментирует моё обвинение. И не надо, потому что я уже предпринимаю соответствующие меры.

– Куда ты? – наконец, отрывается от своего телефона, потому что я упаковываю себя в пластиковую скатерть со стола – стянула её заранее – в туалет же нужно было как-то ночью бегать, зонты-то мы не взяли!

– Я не смогу спать под урчание твоего живота, – ставлю его в известность.

– Лея!