Глава 22. День Рождения

Atis Freivalds – Only Us

Утром, после бессонной ночи мне приходится искать в YouTube видео о том, как маскируются синяки под глазами. Проделав всё рекомендованное, я похожа не на себя, а на труп невесты. Поэтому смываю маскировку и делаю свой обычный макияж, хоть он и не сильно помогает от синяков.

– Лея, у вас всё в порядке? – спрашивает меня Марлис шёпотом.

– Да, а что?

– Лео вчера как ошпаренный залетел в нашу комнату, забрал Келли, и они свалили вдвоём в Лос-Анджелес.

– Ну… решили вспомнить юность, наверное, – делаю предположение.

– Угу, – кивает Марлис. – Только Келли дал мне задание узнать, как у вас… ну, как ваши дела. Всё же хорошо?

– Просто прекрасно.

– О! Лея! – в кухню вбегает Карла. – Ты-то как раз мне и нужна! Марлис сказала, у вас с Лео День Рождения в один день?

– Ну… да.

Не в один, вообще-то, как выяснилось из его медицинских документов. Но, если красивая байка уже существует, не мне её убивать.

– Замечательно! Пусть этот день будет сегодня? Ты не против?

– Эм… сегодня же у тебя именины.

– Нет, я родилась в ноябре, – смеётся. – Но у нас с ребятами есть традиция: если нужно всем собраться, а повода нет – мы придумываем кому-нибудь День Рождения! Ты лицо у нас новое, никто не знает твою настоящую дату, а Лео нужно устроить праздник. Вот мы и решили, что именинницей будешь ты! Ну и он, конечно, раз уж у вас один день на двоих, – подмигивает. – Кстати, к визажисту едем через тридцать минут! Девочки! Занимаем очередь! Я первая!

– Я вторая! – отзывается Розмари.

– Я третья, – Марлис.

– Лея, ты четвёртая, – сообщает мне Карла со смехом. – Надо было быть пошустрее, с нами ушами хлопать нельзя!

– Спасибо, я как-нибудь сама.

– Да брось, Лея! Мы же тут… команда!

– Правда, Лея! – подходит ко мне Марлис и приобнимает за талию. – Поедем, развлечёмся так, как только девочки умеют развлекаться! Платья купим!

И на ухо мне добавляет:

– Мальчики наверняка ни в чём себе не отказывали вчера, теперь наша очередь!

Памятуя о том, чем обернулось наше общение «женским коллективом» в прошлый раз, я лучше посплю в комнате.

– У меня много работы. Есть кое-что неотложное, посижу с ноутбуком. Потом отдохнуть хочу.

Карла и Розмари вытягивают лица, Марлис поднимает брови, но в глазах понимание.

– Правда. Отдохни. Это тоже дельная мысль, – соглашается со мной.

И я выпиваю снотворное, чтобы мозги дали сами себе выспаться. Когда просыпаюсь – двор уже гудит гостями. Натягиваю платье, поправляю макияж, хотя выгляжу после сна так, будто меня обработали сывороткой красоты и молодости. Вот, что сон животворящий делает!

LÉON – LÉON's Lullaby

Lola Marsh – You're Mine

Лео, засунув руки в карманы джинсов, подпирает поясницей каменный выступ ограждения. Его длинные, стройные, а теперь ещё и почти здоровые ноги чуть скрещены и вытянуты вперёд. Вся его поза, а особенно плечи, транслирует расслабленность и тотальное, непоколебимое спокойствие.

Сексуальный, молодой, сильный. Интересный. Теперь не только мне, но и окружающему миру. Сколько людей собралось вокруг него? Пятеро. Ну, понятное дело – именинник.

Я маскирую одиночество попытками чем-нибудь себя занять и долго ищу, из чего бы сделать безалкогольный коктейль. Получается оранжад, вкус которого я не чувствую, как ни стараюсь.

Карла фантастически красива в танце. И королевское платье в пол ей не мешает: не обязательно махать руками и подпрыгивать на месте, красоту можно нарисовать и чёткими движениями бёдер или медлительным покачиванием ими же. Её талию можно обнять пальцами только двух своих рук. Шарм тянется за этой женщиной неосязаемым, но неоспоримым шлейфом.

В этот вечер её глубокий красный отлично гармонирует с тёмным синим Лео, а главное, не удаляется от него на расстояние, превышающее пару десятков сантиметров. Они всё время вместе, рядом. Тянут коктейли один за другим, и уже очень скоро их взгляды теряют остроту, но приобретают неповторимый блеск.

Запоздалые гости оказываются не только приятным сюрпризом, но и развлечением:

– Мне сказали, именинников тут двое: Лео и прекрасная леди, – громко провозглашает молодой, высокий парень, протягивая ей корзину с цветами. – Карла, ты решила отмечать свой День Рождения дважды в год?

Люди смеются, Карла – даже запрокинув назад голову. Её лебединая шея выгибается так эффектно, словно она не хохочет над феерически смешной шуткой, а позирует фотографу. Таких снимков, где она выгибается, и её длинные тёмные волосы касаются самой нижней части ягодиц, у неё полно в соцсети.

– Нет, – отрицает она комплимент. – У нас есть настоящая именинница. Вон она! – машет рукой в моём направлении.

Все взгляды обращаются на меня, и, хотя я уже давненько приклеила себе улыбочку, в этот момент хочется просто исчезнуть. Телепортироваться в дожди Ванкувера.

– Лея? Иди к нам! Что ты там одна стоишь?

– Отдыхаю от мирской суеты.

Общественность мгновенно теряет ко мне интерес, Лео отрывает спину от стены и направляется ко мне.

– Я уже хотел за тобой идти. Что так долго?

Сказать ему, что я стою тут уже сорок минут, или не надо?

– Были дела.

– Пойдём ко всем? – предлагает.

– Пойдём, – соглашаюсь и не двигаюсь с места.

Лео оборачивается, пройдя метров пять, и смотрит на меня нахмуренно с немым вопросом: «Ну?».

– Сейчас подойду, – заверяю его, наливая себе ещё газировки.

Что, если выжать три апельсина в один стакан, появится вкус, наконец, или нет?

Лео, конечно, не ждёт.

Самый близкий путь к морю из дома Карлы – через внутренний двор. Дорожка ведёт от террасы с бассейном к живой изгороди, за которой дорога, а сразу за дорогой пляж. Есть два участка на этой дорожке, где проблема перепада высоты решена ступеньками, а для красоты (наверное) эти спуски оборудованы металлическими перилами.

– Карла, покажи шпагат на перилах! – внезапно кто-то просит её.

– Да-да! Карла, Лео, давайте! Сделайте это, как в старые добрые времена!

Она недолго сопротивляется – ровно полсекунды, и большая часть компании с воодушевлением направляется к перилам. Я тоже иду.

Лео снимает пиджак и остаётся в рубашке. Сквозь спины парней мне плохо видно, что он делает дальше, и когда протискиваюсь ближе, вижу, как Карла провисает на шпагате между трубами перил, Лео стоит рядом и придерживает её бёдра снизу.

– Всё, отпускай, – требует Карла.

Он убирает руки, и она провисает ещё сильнее. Единственные точки опоры для неё – перила, в них она упирается голенями. От её растяжки, когда ноги получаются не просто вытянутыми параллельно земле, но и выгнутыми на весу, фактически, в обратную сторону, дыхание замирает даже у меня. Видно, что эта поза доставляет Карле, как минимум, дискомфорт, но она удерживает блестящую голливудскую улыбку.

Я смотрю на то, как деликатно, в высшей степени безупречно тонкая кожа оборачивает её маленькие ступни, и мне хочется вооружиться скальпелем, чтобы обтесать всё лишнее со своих. И не только ступней. Но это бессмысленное желание я зарубаю на корню: мне нужно любить себя. Больше любить меня некому.

Кто-то фотографирует её, кто-то снимает на видео, а она сияет. На лице Лео гордость. И восхищение. И…

– Хватит. Помоги, пожалуйста, Лео! – ласково просит его.

Он кладёт руки на её талию, приподнимает и удерживает, пока она снимет ноги с перил.

– Покажите что-нибудь ещё, ребята! – снова призывают их гости.

А у меня сердце кровью обливается. Карла хоть и миниатюрная гимнастка, для больных позвонков Лео это всё-таки большой вес. Но тревожусь, похоже, только я: Лео смел и полон сил – поднимает звезду над собой и делает это так легко и неожиданно, что все, включая меня, охают. Не теряется только Карла – она вытягивает руки и ноги в причудливую фигуру, изгибается, как пластилин. Да, это красиво. Это впечатляет. И заставляет меня чувствовать себя… убожеством.

Вспоминаю свои йога-кренделя и уверенность, что ему это нравилось. Глупая-преглупая Лея. Он просто развлекался с тобой от скуки. Смотрел на твой очень далёкий от идеала зад за неимением лучшего. Так бывает. И у твоей роли даже есть название: «На безрыбье и рак – рыба».

– Ну всё! А теперь время для сюрприза! – объявляет Карла.

Многочисленные гости суетятся, расставляя стулья и кресла в определённом порядке, и я замечаю, что на стену дома вновь направлен экран проектора.

– Сюрприз для именинника! – уточняет хозяйка, и все хлопают в ладоши.

Я вижу по лицу самого именинника, что он не очень-то счастлив быть в центре внимания, но вынужден кривить лицо в улыбке.

Фонари террасы поочерёдно гаснут, и внимание гостей устремляется на экран. Музыка спокойная и умная, движения кадров замедлены, а на них – фантастический розовый вечер и волны. Они то плещутся прямо перед тобой – только руку протяни, то накрывают камеру и погружают в бездну. Лео лежит животом на доске и загребает руками воду. В следующем кадре он подбирает ноги и распрямляется, широко раскинув руки в стороны – ловит волну, вначале скользит по ней, а потом летит, и в выражении его лица… счастье.

Да, даже сейчас, когда он смотрит на эти кадры, он счастлив – это видно, хоть его брови и сведены.

Внезапно меняется освещение на видео – это больше не вечер, это день, и Лео летит над волной. Он немного другой… крупнее, шире в плечах. Если до этого был юноша, то теперь молодой мужчина. Камера снимает его с высоты, будто сама несётся у него прямо над головой. И по цвету мокрых шорт я вдруг соображаю, что это видео было снято вчера. Вот, почему Карла так настаивала на том, чтобы Лео хотя бы раз прокатился – всё это было заранее спланировано.

Он хмурится. Смотрит и хмурится.

Как только «сюрприз» подходит к концу, фонари снова зажигаются один за другим, Карла берёт в руки микрофон, хотя вполне можно было обойтись и без него – людей не так много.

– Лео! Этот вечер, как все, наверняка, уже поняли, посвящён только тебе. Твоему мужеству! Силе твоего характера! Твоему умению противостоять и не сдаваться! Мы все здесь собрались, чтобы выразить своё восхищение тобой и тем, что ты делаешь – ты особенный, ты это знаешь. Что бы ты ни делал, какое бы начинание это ни было, оно всегда получает… такую ауру… серьёзности. Ты проникаешь в души людей! Ты учишь нас быть стойкими! Целеустремлёнными! И мы всегда знали – ты вернёшься. Нет ничего такого, что могло бы тебя сломить! Лео, ты необыкновенный! Мы любим тебя! Всё это – только для тебя!

Он больше не хмурится, но и не улыбается. Стоит, засунув руки в карманы и уставившись на Карлу своим этим безэмоциональным взглядом, который я терпеть не могу.

– Всё? – вдруг спрашивает.

И я понимаю, что он страшно зол.

В глазах Карлы беспокойство и удивление, взгляд суетливо бегает по лицам гостей, словно в поисках поддержки, одобрения, но она не теряется – продолжает широко улыбаться, хоть эта улыбка и похожа на оскал.

– Пока да, но есть ещё сюрпризы. Ты… не рад? Тебя что-то смущает?

– Да, – кивает он. – Кое-что.

– Что?

Он не отвечает, и я вижу, как сильно сощурены его глаза – он страшно нервничает. Не может совладать с собой. Я уже давно поняла: быть в центре внимания – пытка для него. А если он ещё и чем-то заведён, раздражён, ему бывает сложно держать эмоции под контролем.

Карла тоже это видит и, чтобы сладить неловкость, пытается всё сказать за него.

– Мы все просто хотим поблагодарить тебя за то, что ты показал нам своим примером: травма – не конец света. Есть жизнь и после неё. За то, что не опустил голову, не сложил руки и стал бороться! За то, что победил! За то…

– Это не я победил! – буквально рявкает он в ответ. – И вы все прекрасно это знаете. Благодарить за мужество… и прочую… хрень нужно не меня!

Карла бросает в мою сторону нервный взгляд.

– Лео… – начинает она.

– Нет, не Лео, – снова перебивает её он. – Лея. Это сделала Лея – моя жена.

От напряжения у меня самой проблемы со зрением. От шока даже Карла перестаёт улыбаться. Сколько гостей собралось? Человек тридцать, а слышно даже, как океан гудит вдали.

Внезапно всю эту провокационную тишину нарушают демонстративно звонкие хлопки в ладоши – это Келли, он даже встаёт для пущей убедительности. А потом, я вижу по тому, как щурится, хмурится и пытается улыбаться его лицо, что и он тоже на эмоциях.

Кто-то ещё подхватывает его инициативу, затем ещё кто-то, и вскоре все начинают хлопать разом. Даже Карла. И она снова улыбается, хоть и делает это явно через силу.

Люди словно видят меня впервые. Неужели забыли Хэллоуин? Многие лица мне знакомы, я даже помню некоторые имена, а вот они все будто точно видят меня в первый раз. Разглядывают. Некоторые даже с интересом. А мне сквозь землю хочется провалиться, лучше бы всё было как было, я – невидимка, Лео и Карла в центре всеобщего внимания.

– Лея! Ну что ты там опять спряталась! – снова вещает в микрофон Карла.

Кошмар.

– Я не пряталась. Мне тут удобнее, вот и всё.

– Да брось!

Она направляется ко мне, все за этим следят, а я в таком напряжении и страхе, что боюсь в обморок упасть. У меня от нервов страшно начинают слезиться глаза, и Карла, конечно, спешит всех поставить об этом в известность.

– Ну-ну, только не плачь!

– Да я не собиралась, вообще-то, – честно и громко признаюсь.

Карла уже тащит меня к дивану под шатром – самые, очевидно, почётные места здесь. Она и Лео сюда зазывала перед всем этим представлением, но он упёрто остался стоять позади кресел и стульев.

– Лео! Не присоединишься к жене? – спрашивает его Карла, как только усаживает меня на диван.

Но он уже и так идёт к нам. Садится рядом.

– Лея, не подвинешься так, чтобы и я поместилась?

Мне, святой простоте, конечно же, на лету не сообразить, в чём подвох. В итоге, на двухместном диване мы оказываемся втроём, Лео, Карла и я… посередине. Наши бёдра вплотную, плечи тоже.

Снова вокруг гаснет свет, на экране мелькают кадры.

Это темноволосый малыш. У него карие глаза, похожие на две большие шоколадные пуговицы, но в их слегка миндалевидном разрезе уже легко угадывается Лео. Женская рука не просто нежно, а с особенной бережностью, с любовью, которая бывает только у матерей, гладит его по макушке, сползает на лоб и глазки, стараясь их закрыть. Вскоре очень нежный и мягкий голос начинает петь колыбельную на испанском языке, и малыш Лео усерднее сосёт голубую пустышку. Его глазки всё ещё открываются, когда материнская ладонь передвигается на макушку, но с каждым движением, с каждой строчкой песни делают это всё реже и реже, всё томнее и тяжелее становятся веки, его смаривает сон.

Мне кажется, Лео взрослый рядом со мной сейчас практически не дышит. Он и не говорит ничего, замер, и в том, как старательно скрывает свой взгляд, я угадываю желание спрятать все свои чувства.

На следующем видео Лео около трёх лет.

– Я не хочу сидеть с этим ядовитым отцом в магазине! – заявляет насупленно.

– Почему это отец ядовитый? – спрашивает женский голос, смеясь.

– Он сам сказал, что в этом магазине всё ядовитое. Раз сам он там, значит, он тоже ядовитый.

Камера приближает вывеску магазина, это Dollarama.

Если бы я была кошкой, у меня сейчас прижались бы к черепу уши. Хорошо, что я не кошка – выдала бы себя.

Внезапно эти кадры сменяются совсем другими: девочка в малиновом костюме с блёстками тренируется перед выступлением, затем мы видим несколько секунд самого этого выступления и награждение – она стоит на пьедестале выше всех, и уже тогда лучезарная улыбка на её лице «отполирована» до блеска.

На экране белое авто обклеенное ярко-розовыми стикерами:

ПОЙДЁШЬ СО МНОЙ НА ВЫПУСКНОЙ?

Карла закрывает лицо руками, к ней приближается Лео. Они такие юные и худые, что узнать обоих сложно.

– Карла! – раздаётся голос Келли за камерой. – Имей в виду: мы полдня обклеивали твою тачку! Если откажешь ему, вместо стикеров будет дерьмо!

Счастливые, смеются. И целуются. Совсем не по-детски. И с каждым жадным движением его ещё по сути мальчишеского рта, моя шея сильнее вжимается в плечи. Наши бёдра вжаты друг в друга, и тепло его тела обжигает и отталкивает.

Вновь в кадре ребёнок. Мальчишка. В комнате собралось множество гостей, и женский голос задаёт ему вопросы, а он своими ответами веселит взрослых.

– Лео! Расскажи о своих планах! Расскажешь?

В следующую секунду камера показывает его детское лицо крупным планом, и оно очень серьёзно. Он сосредоточенно читает записи на цветном листе бумаги:

– Пункт первый: научиться сёрфингу.

– Пункт второй: победить всех на соревнованиях по сёрфингу.

– Пункт третий: сделать самому свою доску для сёрфинга.

Я не выдерживаю и поворачиваю в его сторону голову: он хмуро смотрит на экран. А люди вокруг нас смеются и выкрикивают взрослому Лео своё одобрение. Он никогда, никогда ни слова мне не сказал о сёрфинге. Да мы, в общем-то, особенно и не говорили. Трахались больше.

Пункты с четвёртого по девятый пропущены монтажом, а вот десятый на месте.

– И десятый, – со вздохом.

Лео-ребёнок поднимает глаза и произносит, глядя на людей:

– Жениться…

Все охают, и я в том числе, и сразу за кадром с Лео-мальчишкой, запланировавшим жениться, на экране появляется пляж, на нём цветочный шатёр и белая прозрачная ткань. За тканью снова целуются, только теперь на действующих персонажах не плавки и купальник, а белое платье и светло-серый костюм. У них была пышная свадьба. Многолюдная. Цветов тоже много, и все они голубые. У невесты очень важные и, судя по всему, состоятельные родители – нам и это показывают. Она выгибается прямо в свадебном платье, опускается в «мостик» и из этой позы демонстрирует приближающейся камере сияющее большим камнем кольцо.

Я чувствую со стороны Лео шевеление и вижу боковым зрением, как он прижимает руку к глазам.

На экране снова целуются, и снова, и опять, и снова.

Взгляд Лео – мощный энергетический удар. Только смотрит он не на меня – на Карлу. В этот момент мне кажется, на меня пялятся все тридцать гостей вечеринки. Но нет, их, наверное, больше – человек пятьдесят или даже сто. У меня кожа горит от их мыслей. Вначале только на лице, а потом по всему телу. Оно целиком воспламеняется. Однажды мне пришлось пережить физическое насилие. То, что происходит сейчас, отличается только по форме, а по содержанию – всё то же.

Я не выдерживаю и вскакиваю. Пока пробираюсь сквозь ряды стульев и кресел гостей, мне кажется, у меня лопается кожа. Бегу, что есть мочи, к океану – мне срочно нужно остыть. Но до воды даже не добираюсь – падаю в самом начале пляжа под ближайшей пальмой на песок.

В себя прихожу от яркого света и грохота. Это хип-хоп. У обочины дороги остановилась машина, набитая молодыми людьми. Судя по голосам, девочек среди них нет, только мальчики.

– Эй красотка? Тебе скучно? Составить компанию?

В моей жизни такое уже было. А её уроки я усваиваю с первого раза. Уже через мгновение ноги несут меня к воде – так далеко их фары не достанут, а гоняться за мной посреди ночи они вряд ли захотят. И даже если такое случится – я сигану в воду, и никогда им меня не поймать – уж лучше утонуть.

И конечно, оказываюсь права – даже ноги мочить не пришлось. Машина с обкуренными подростками, или кто они там были, вскоре пропадает из вида. Теперь, наученная и напуганная, я ищу место подальше от дороги, чтобы можно было спрятаться и перевести дух. Такое находится на балкончике спасательной станции. Тут сухо, не тянет холодом от песка, видно далеко, и не достанут никакие фары.

Примерно через час от Лео приходит сообщение:

WTF_LEO: Где ты?

Я отключаю телефон. Не для того, чтобы играть с ним в прятки, и уж тем более, не для того, чтобы трепать ему нервы. Просто мои душевные силы уже даже не на исходе. Их просто нет. Мне нужно восстановиться, подсоединиться к материнскому, читай, космическому источнику и набраться энергии, чтобы жить и сражаться с миром дальше. Одно плохо: эта моя схватка за счастье отнимает слишком много сил. Боюсь не выдержать.