Глава 35. Всё-таки не конец

Susanne Sundfør – The Sound Of War

LÉON – Die For You

Я вижу Саванну. У неё красные глаза. Она смотрит то на меня, то на потолок, то снова на меня. Наконец, из её глаз начинают выкатываться слёзы, и она прижимает указательные пальцы к носу в последней попытке остановить их.

– Лея, – говорит шёпотом и качает головой. – Лея…

Я б хотела что-нибудь ей тоже сказать, но… губы прилипли друг к другу.

– Лежи спокойно, – тут же спохватывается и вытирает слёзы, как следует размазывая их по щекам, но уже справившись с тем, что до этого не давало ни смотреть на меня, ни говорить. – Тебя прооперировали, – чуть погодя докладывает уже спокойно и без лишних эмоций. – Всё хорошо.

Саванна улыбается самой дикой улыбкой из всех в её арсенале.

– Лея, ты самый везучий человек на планете! Тебе пересадили печень очень поздно – из-за интоксикации и почки тоже стали отказывать. Врачи рассматривали вариант одновременной пересадки почки и печени от одного донора – прецеденты в мире были, но очень мало. В итоге решили пересадить вначале только печень, и посмотреть, как отреагирует твой организм. Он отреагировал правильно – восстанавливается. Почки работают. Сейчас у тебя почти всё уже хорошо. Всё позади! Всё отлично! Впереди только долгая и счастливая жизнь!

Я продолжаю методично дышать воздухом, поступающим из маски, медленно осознавая всю грандиозность произошедшего события. Однако вначале делаю это с крайне притуплённой радостью. Потом незаметно проваливаюсь в сон, а очнувшись снова, думаю о жизни. И с каждым новым пробуждением градус счастья всё выше, чётче, яснее. Саванна меняет причёски и футболки, приводит Диану пару раз, несколько раз вместо неё у моей постели дежурит Кай. Меняются комнаты, в которых я просыпаюсь. В последней есть нормальный телевизор, а не сплошные медицинские, комод с вазой, наполненной цветами, надувные шары – семнадцать штук.

– С днём рождения! – говорит мне Кай, проследив, что я их считаю. Причём уже не в первый раз, но впервые до конца.

– Ты мне снишься? – спрашиваю его.

– А как бы тебе хотелось?

– Жить хотелось бы… просто жить.

– Ты будешь очень долго жить, Лея.

Я чувствую, как крепко он сжимает мою руку и даже целует её с тыльной стороны.

– У тебя всё просто супер. Ты молодец, я в тебе не ошибся. Ты знаешь, я вообще редко ошибаюсь в партнёрах. У меня чутьё.

Не знаю, сколько проходит времени, но судя по тому, что Кай на месте, очевидно, не так много. Картина перед моими глазами проявляется чётче, наполняется красками. Кай в необычной рубашке… зелёной, вернее, изумрудной, под цвет его глаз. И рукава обрезаны слишком коротко и брюки такого же цвета.

– А тебе идёт… этот костюм, – говорю, стараясь удерживать глаза открытыми. И всё равно проваливаюсь.

Но Кай не даёт задержаться в забытьи надолго:

– Ожила! Ты определённо ожила, Бетельгейзе!

– Не называй меня так…

Кай ничего на это не отвечает.

– Отпустишь меня к жене?

– Давно ты тут?

– Пробыл с тобой ночь. Ты несколько раз приходила в себя.

– Я не помню. А сейчас что?

– День.

– Сколько времени?

– Три часа дня.

– Кай…

– Да?

– К жене… нормальные люди ночью ходят, а не днём. Ты опять всё перепутал.

Моя кровать дёргается от его беззвучного смеха:

– Всё согласовано!

– Передай ей мою благодарность.

– Передам. Она придёт к тебе, как только наберёшься сил.

Несколько раз он помогает мне есть, но чаще Саванна или медсестра. Медсёстры – их много разных – терзают меня перевязками. От боли я иногда отключаюсь, а когда просыпаюсь опять, всегда слышу разговоры о моих осложнениях и «мальчике». Они постоянно говорят о «мальчике».

– Как мальчик сегодня? – спрашивает Кай.

– Мальчик сегодня хорошо, – говорит медсестра.

– Зайду ещё к «мальчику», – говорит доктор.

– У меня есть пару вопросов к «мальчику», – говорит Кай.

– Кто такой «мальчик»? – говорю я, и мой голос похож на скрип старого дивана.

Никто никогда мне не отвечает, потому что «мальчик» существует только в моей голове и зовут его Алехандро. Я вижу сны с ним, много снов и почти каждый день. Когда мне подсказывают, что пора отдохнуть, я всегда закрываю глаза и даже не копаюсь в воспоминаниях – я придумываю то, чего никогда не было. Больше всего мне нравится мечта о выпускном. В ней, разумеется, мы с Алехандро одного возраста. И он приклеивает к моей машине не белого, как у Карлы, а красного цвета, сердечки из стикеров и выводит надпись: «Пойдёшь со мной на выпускной?». В следующий раз я мечтаю более прогрессивно – помимо стикеров к бамперу привязана охапка красных шаров. В следующий раз их ещё больше, и они цветные, а Алехандро, фигура, волосы и лицо которого часто больше похожи на Лео, чем на Алехандро, приглашает меня словами, и когда я говорю «да», целует в губы и спрашивает, на все ли его предложения и всегда ли я собираюсь отвечать «Да»? А я отвечаю «Всё зависит от твоего примерного поведения, улитка!».

– Ты пролежишь здесь ещё неделю, – говорит мне Саванна то, что я и без того уже знаю. – Потом будешь жить у нас с Дианой. Даже не спорь – полгода после операции нужно быть под наблюдением и регулярно сдавать анализы и проходить осмотры.

Литры жидкостей, которые ежедневно вливают в мои вены, после выписки заменят горсти таблеток, главная из которых – иммунодепрессант. Его я буду принимать до конца своей жизни, чтобы не было отторжения. Всё это шокирует и кажется страшным, когда впервые узнаёшь, позднее привыкаешь и к мысли об этом, и к рутине, связанной с поддержанием жизни, и к огромному клинообразному шраму на боку – 15х15 сантиметров. Все эти перемены просто становятся частью тебя и твоих дней. Как еда и питьё, как сон и бег по утрам. Причём, приняв однажды факт своего умирания и смирившись с ним, а потом вдруг неожиданно получив продолжение, видеть многие вещи начинаешь по-другому. Не важно, как много километров ты сможешь пройти, главное, сможешь идти. Не важно, насколько сексуально ты теперь выглядишь, главное, живёшь и в принципе, в теории, ещё сможешь заняться пресловутым сексом. Фэнси бельё тебе в помощь.

LÉON – And it Breaks My Heart

Под конец моего отпуска в больнице ко мне приходит… жена Кая – Викки.

– Он тебе нравится? – спрашивает в лоб.

– Ну не то, чтобы очень. Мужик, как мужик.

Она не улыбается. Сидит, как мумия.

– Я шучу, – говорю жене Кая. Будь она правда, чьей-нибудь другой женой, я бы ей не это сказала.

– Я знаю, – говорит.

– Ты немного странная. Если из-за мужа, с моей стороны полная безопасность. Для меня женатый мужик – мужик бесполый.

И поскольку выражение её лица никак не меняется добавляю:

– Клянусь!

Она кивает. Точно, как её муж.

– Отлично, – говорит. – А то я ревнивая.

Нейтральное выражение лица – это, похоже, заразно. У меня теперь такое же. Я просто ощущаю его, вижу внутренним взором.

– Шутка! – и вот теперь она улыбается. Правда криво. Но даже так её лицо выглядит на порядок красивее.

Потом, после паузы добавляет:

– У меня аутизм.

– Аутизм? Но это же… – чуть развожу руки в стороны, пытаясь срочно призвать все свои знания по этому поводу.

– Да, когда считают все зубочистки в баночке одним взглядом. Но бывают ещё такие, как я. Я кстати могу складывать в уме длинные числа. Умножать также, делить.

– Вычитать?

– И вычитать тоже.

Как он там говорил? «Мы с тобой кому-то очень нужны».

– Как твои дети? – спрашиваю её.

– Сносно. Спасибо, что спросила.

– Почему не «хорошо»?

Она на мгновение задумывается и отводит свой странный взгляд.

– Тяжело.

– С детьми тяжело?

– Очень.

– У тебя есть Кай.

– Кай – это всё, что у меня есть.

На этой фразе я подвисаю. Отвисаю с мыслью: «А она интересная».

– А дети?

– А дети вырастут.

– Да, – соглашаюсь. – Рано или поздно вырастут.

Потом, подумав, спрашиваю ещё:

– А тяжело родить ребёнка?

– Не очень. Тяжело потом, когда он родится.

– Ты повторила бы? Ещё раз родила бы?

– Конечно, – и тут она улыбается. – Конечно, родила бы. Столько раз, сколько Кай захочет.

– Ты береги его, – говорю грустно. – Приглядывай за ним. Отчаянный он у тебя, совсем безрассудный. Хотел отдать мне кусок своей печени. Живым донором придумал стать, имея двоих детей.

– А я знаю, – отвечает она.

– Как это… знаешь?

– Мы всё обсудили. Взвесили риски. Пришли к выводу, что эти риски мы можем принять.

– Но… вы даже меня не знаете…

– Знаем. Кай знает. А я видела тебя во сне.

Я выпадаю из реальности на время, Викки меня не беспокоит.

– Хороший был сон? – спрашиваю.

– Да, – кивает. – Полезный. Поучительный.

Кай заявил, что по моему возвращению в Ванкувер мы займёмся вопросом моего дома. Милосердно предложил себя в роли банка, который выдаст мне беспроцентный моргидж. И добавил, что очень любит выбирать дома. Проблема одна – я не уверена, что хочу возвращаться.

Интересно, что до операции я не обращала на это внимания. У Дианы всего две спальни и одну из них они предложили мне. Ну, допустим, я была больная, и таким образом они проявили обо мне свою заботу – дали возможность уединиться. Но я, за всеми переживаниями, не обратила внимания на тот факт, что дверь в их спальню всегда закрыта.

Едва мой организм избавляется полностью от последствий наркоза, я начинаю соображать. И уже почти прихожу к самым страшным предположениям, как вдруг однажды вечером Диана приносит бутылку безалкогольного вина (мерзкого на вкус), Саванна накрывает ужин (не на всех свадьбах такие бывают), и обе торжественно и хором мне объявляют:

– Мы не хотели говорить тебе раньше, ну… чтобы не отвлекать от… восстановления и не тревожить, но теперь, когда ты совсем уже поправилась и порозовела, можно. У нас есть для тебя новость…

– Мы ждём ребёнка! – выкрикивает Саванна.

– Что? Уже? – выдыхаю и стараюсь, чтобы глаза не лопнули от такой новости.

– Уже, – кивает Диана.

– А… как?

– Подсадка, – снова отвечает Диана.

– Вообще-то, мы хотели одновременно, чтобы у детей не было большой разницы, и они были бы самыми близкими и лучшими друзьями – как близнецы, – сообщает о планах Саванна, – но пока всё прижилось только у меня.

Я сразу вспоминаю Меган.

– Близнецы – не гарантия близких и тёплых отношений.

– Ну не начинай! – обрывает меня Диана. – Конечно, в этой нашей жизни никто и ни на что гарантий уже не даёт, но всё-таки! Близнецы – это лучшее, что может случиться в деторождении.

– Да, мы так хотели, чтобы дети родились одновременно, но не получилось, – говорит Саванна.

– Это ничего. Я сделаю ещё попытку в этом году, а если не получится, то в следующем! – уверяет её Диана.

Боже. Главное, не судить. Да меня, вообще, всё это не касается! Я о таком раньше только в книгах читала, а тут на тебе: самые близкие люди и… лесбиянки?!

Они обе видят, очевидно, как скривилось моё лицо.

– Ты ничего в этом не понимаешь! – сразу вспыхивает Диана.

– Тише, – успокаивает её Саванна. – Лея, не делай такое лицо – всё не так плохо, на самом деле. Ну а если говорить о нас с Дианой – мы счастливы.

Я изо всех сил стараюсь не кривиться и выглядеть при этом искренней, честное слово! Не получается.

– А… – начинаю было.

– Ну смотри, нам же, девочкам, всегда лучше понятно, что нам нужно, так ведь? Ты не замечала, что с парнями у нас только секс, а если по душам поговорить, сходить на шопинг и обсудить всё наболевшее – то это всегда между нами девочками. Так вот в сексе всё то же самое, поверь! Мужчины, они же как неандертальцы – сколько не объясняй этим тупицам женскую физиологию, всё бесполезно! А только научишь одного, как он тут же сливается к какой-нибудь… Анжелине!

– Да! Понимаешь? – это снова Диана.

С трудом. Осознаю с трудом, а чтобы понимать – так это вообще за пределами моей вселенной.

– Ну вот, взять хотя бы твоего недавнего бывшего, ты его на ноги поставила, а он? А он думает тем, что у него между ног!

– Он любит её и всегда любил, при чём здесь то, что у него между ног? – защищаю его, сама не знаю, почему.

– Пусть так. Но где его благодарность?

– Ты считаешь, правильно жить не с тем человеком из благодарности? А сама ты стала бы насиловать своим присутствием парня, который всю жизнь любит другую, только потому, что он должен быть тебе благодарен?

– Я с парнем в принципе не стала бы жить, и поверь, ему точно не пришлось бы быть мне «благодарным», – фыркает Саванна.

Я вздыхаю. Всё ясно, значит, Саванна всегда была из «этих».

– И секс с девочками в сто тысяч раз круче, – добавляет чуть тише.

Я ещё раз вздыхаю.

– Ничего, привыкнешь. Ты просто живёшь стереотипами, дорогуша, – утешает меня Диана.

– Да делайте, что хотите! Я-то тут при чём?

Они переглядываются.

– Мы познакомились благодаря тебе! – замечает Саванна с улыбкой.

– Мы, каждая, встретили самого главного в своей жизни человека только по той причине, что однажды ты… Лея, именно ты подошла к девушке в нише высотки.

– Пути Господни неисповедимы! – напоминает Саванна.

Господи, думаю, хоть бы Бога не приплетали.

– Девочки, главное, чтобы вам было хорошо. Нашли друг друга и нашли. Остальное – пыль. Кто что думает не важно.

– Нам важно, что думаешь ты.

– И вы расстанетесь, если я не думаю об этом ничего хорошего?

– Нет, конечно! – отвечают хором.

– Ну, значит, и не пудрите мне мозги! Я уже сказала: я счастлива, что вы счастливы. Остальное не имеет значения. Ну… кроме того, пожалуй, что вам скоро понадобится детская, и мне пора сваливать.

– Нет! – хором.

Я аж подпрыгиваю.

– Нет! Мы прекрасно обойдёмся имеющейся территорией, и ты ни в коем случае никуда не съезжаешь! Восстанавливайся, сколько тебе нужно, хоть полгода, хоть год, мы здесь, и мы всегда тебе рады! А как только поправишься и почувствуешь силы, мы найдём тебе и клиентов в Торонто и приличное жильё, – командным тоном заявляет Диана.

– Да! – кивает Саванна.

Ну кто ж откажется от такого предложения?

Спустя несколько месяцев у меня просто адское прибавление в весе. Я ожидала худобы, но лекарства, которые принимаю, и которые каким-то образом управляют моими гормонами, а также пониженная физическая активность привели к тому, что моя задница неукротимо растёт. Я начинаю заниматься спортом… ну как, спортом. Лежачая гимнастика, как когда-то у Лео, и йога – в очень облегчённом варианте. Но в перспективе с прибавлением сил я смогу нагружать себя чуть больше.

Теперь из-за иммунодепрессантов я не могу кататься на общественном транспорте, пользуюсь исключительно онлайн-магазинами, а в парки хожу только по будням. Это мой новый образ жизни. Ключевое слово «жизни». Какой бы она ни была, главное, продолжается. И ты каждый день теперь встречаешь с улыбкой, молитвой Богу, в которого веришь, и по-настоящему ценишь совсем не то, что ценил раньше.

Под Рождество телеканалы заладили повторять самые интересные за год выпуски своих шоу. Саванна не отходит от ящика с утра и до ночи – вот, кто, оказывается, смотрит эту муру! Она сейчас на последнем месяце беременности и к работе вернётся не раньше, чем через полгода. В общем, расслабляется. И хотя из нас двоих в положении Саванна, странности происходят со мной, а не с ней. Я почти всё время сплю, если не работаю и не занимаюсь делами по дому. Стоит на диван присесть, и меня уже нет. Мне не нужен ни телевизор, ни книги, вообще ничего. Доктор подозревает индивидуальную реакцию на иммунодепрессанты. Диана считает, что это моя психика впала в релакс после всего пережитого. Это похоже на правду. В моей душе всё успокоилось, все бури утихли, все тревоги, страхи и переживания улеглись.

Он стал мне сниться. Не каждую ночь, но я бы не отказалась видеть его чаще. Мы вечно с ним решаем какие-нибудь вопросы, он куда-то идёт, я его жду и немного беспокоюсь, что долго не возвращается. Бывает секс снится – это самое улётное. Люблю такие сны, потом долго не хочется открывать глаза и возвращаться в реальность. А в реальности у меня ноутбук и три клиента: два из сферы ИТ и одна видеостудия.

Вот и сейчас я снова его вижу, и он, как всегда, занят – говорит с кем-то поодаль, а я жду. Вдруг понимаю, что речь идёт обо мне.

– В переписке она упомянула, что летит из Европы домой – в Канаду. Я просмотрел места и даты её публикаций в Инстаграм и предположил, что она живёт в Ванкувере. Дальше оставалось выяснить расписание самолётов и надеяться, что она летит одним из поздних рейсов. Я купил билет, прилетел в Ванкувер и стал ждать её у выхода в аэропорту.

– И она прилетела?

– Прилетела.

– Как вы её узнали?

– Это она узнала меня.

– Слушай, он странный какой-то, – это голос Саванны.

– Я думаю, он просто хороший актёр. Но сценарий у них сегодня оригинальный, – Диана.

И я прямо во сне удивляюсь: ну надо же, это что-то новенькое! Эти две мне ещё не снились! А ну брысь! Верните мне его…

– «Как ты»…

– Что? – переспрашивает Диана.

– Он спрашивал её о делах. В этих надписях на стенах везде КАК ТЫ? или КАК У ТЕБЯ ДЕЛА?

Я уже не сплю. Разбудили. Переворачиваюсь на другой бок, но разве тут уснёшь? Мои ступни упираются в бедро Саванны, Диана уселась прямо на краешек дивана и без конца ёрзает.

– Он нашёл её! – внезапно орёт.

– Тогда нашёл. Найдёт ли теперь? – говорит Саванна.

– Обалдеть! Они всё-таки приглашают реальных людей! Эта история настоящая!

Господи! Ну сколько можно, во-первых, смотреть всякую ересь по телеку, а во-вторых, так орать, когда человек спит! И только я открываю рот, чтобы нарычать на них, как вдруг слышу до боли знакомый голос:

– Что вы сделали? Зачем?

Его голос срывается в такие интонации, только когда он на пределе.

Я разлепляю глаза и не верю им. На экране телевизора Лео. Моргаю несколько раз, но нет – это не игра моего воображения. Поднимаюсь и сажусь.

– Господи, он наркоман что ли? Едва стоит на ногах! – Саванна.

Да вроде не был. Лео действительно неуверенно шагает куда-то по студии телепередачи и немного пошатывается. Это у него нервное. Я знаю. Приступ бешенства.

Я, конечно, рада его видеть, но в телевизоре?

Его усаживают на место. Ведущий говорит:

– Вы известный блогер. У одного из Ваших аккаунтов в Инстаграм больше трёх миллионов подписчиков, но это Ваше первое появление на публике.

На экране возникают фотографии, и я их, конечно, сразу узнаю – моя работа.

– Фотограф, продавший эту серию Vogue за десять тысяч долларов, пожелал оставаться анонимным и потребовал перевести гонорар на счёт одного из Ванкуверских хосписов. Мне известно, что эти фото наделали много шума и были многократно перепроданы различным изданиям. Люди и таблоиды жаждали знать имя модели, однако их автор отказался от сотрудничества. Скажите, вам известно, кто изображён на этих фотографиях?

Лео, Лео, Лео… вот ты и увидел их. У него на лице шок и что-то ещё непонятное.

– Я, – наконец отвечает.

– От кого вы прятались? – спрашивает его ведущий.

Сам от себя.

– Бывают же такие лица… – вздыхает Диана.

– Почему мы никогда не видели его раньше? Кто он? Модель? Актёр? Певец? Для чего ему этот пиар?

– Это не пиар…

Они убью меня, если узнают.

– Что вы сделаете, когда найдёте её? – спрашивает ведущий.

– Выполню обещание, которое не сдержал.

– Какое?

– Покажу Полярное сияние.

И я не выдерживаю – вскакиваю. Мне не хватает кислорода. Мне нужно на воздух! Сколько бы там градусов мороза ни было…