Глава 20

Эмилия

Эмили, не будь дурой.

Ты же уже все для себя решила.

Ты знаешь, кто этот человек на самом деле.

Убийца, виртуозный манипулятор, жонглёр людскими судьбами – этих эпитетов мало, чтобы описать многогранную и дьявольскую сущность Адриана Батлера. Как и все демоны из страшных сказок он несомненно обладает даром очаровывать и влюблять в себя, направлять волны своей бешеной энергетики на партнеров, конкурентов и женщин, которые падают перед ним ниц, оставаясь в его памяти лишь безликими номерами пустышек и «деток». Что бы ты не чувствовала к этому мужчине, как бы не хотела верить его кристально чистым глазам, в которых видишь свое отражение и всю силу необъятных, противоречивых, но мощных чувств Адриана. Как бы не хотела дать ему еще миллионы шансов на то, чтобы он «изменился», тебе придется расстаться с детскими иллюзиями и сделать то, что ты должна совершить.

Ведь борьба с Батлером равносильна нейтрализации яда – имеет смысл лишь первые часы после проникновения под кожу. Пока токсины не впитались в клетки крови, не пронеслись по всему телу разрушительным танцем, не достигли внутренних органов. Пока не проросли в тебе смертельным вирусом.

Хотя кого я обманываю? Первые «часы» давно прошли и, возможно, уже никакое противоядие и сопротивление действительно не имеет смысла. Сейчас, находясь в его крепких и собственнических объятиях, после очередной выматывающей, но наполняющей до краев эмоциями близости, я действительно чувствую себя его частичкой, его продолжением. Так хочется верить Адриану в минуты нежности и страсти, и попасть в параллельную вселенную, где меня и Адриана Батлера не разделяют десятки «но» и его нестабильное поведение, угрозы моим близким и болезненная, нездоровая одержимость, которая не сулит мне ничего хорошего.

Я просто хочу любить всем сердцем, но при этом дышать свободно, расправив плечи и крылья.

А любовь – это вечный огонь, который нужно поддерживать всю жизнь и ответственность за интенсивность его пламени всегда лежит на обоих партнерах. Одержимость, как бы сладка и эмоциональна она не была, сравнима с диким и разрушительным, бесконтрольным пламенем, что обугливает сердце и молниеносно испепеляет его дотла, не оставляя после себя ничего, кроме дыры в груди и несбывшихся надежд.

Я выбираю любовь, я выбираю строить отношения, не ломая и не прогибаясь…, но с Адрианом это невозможно. Я могу быть гибкой, могу быть по-женски мудрой, мягкой и ведомой своим мужчиной, но я никогда не стану женщиной, которую можно спокойно закрыть в четырех стенах, замотать в паранджу и приставить к ней круглосуточную охрану.

Мне так больно сейчас, когда он рядом, так запредельно близко. Наивная девочка, слепо влюбленная в Эйда, отчаянно жаждет простить его, все отмотать, исправить, забыть предательство с Джен, Алиной и деткой № 12 Кристиной…но прошлое изменить нельзя.

И дело не только в том, что он когда-то возможно лишил жизни невинных людей, но и в том, что сегодня, когда Адриан ударил кулаком по стеклу и прокричал мне в лицо «убью» – я каждой фиброй своей души почувствовала: он не лжет. Он убьет, уничтожит, подавит…рано или поздно, все, к чему прикасается Адриан истлевает, рассыпается, превращается в пепел. Я прочувствовала это на себе и увидела, как последствия решений Адриана, словно невидимая, но ощутимая темная материя, пронизывают каждого человека, который находится в поле его внимания.

Бежать, уйти, спастись, пока не поздно…как бы хорошо мне ни было сейчас рядом с ним, я больше не чувствую себя в безопасности в присутствии Адриана. И после встречи с Джен, я разработала простой план, который максимально безболезненно оборвет нашу связь с Адрианом и не причинит никому вреда. Я даже не рассчитываю больше на кресло «Эталон Групп», уже давно – нет, и все чего хочу это просто дышать свободно, расстаться с Адрианом, не проливая свет и внимание СМИ на его «грехи» … все будет в его руках, когда мы с Сергеем Львовичем достанем компромат и поставим Батлера перед выбором.

«– Как ты можешь так поступить с ним, Эмили? – раздается нежный и тихий голосок маленькой Эм в глубинах сознания. – Он никогда не причинит тебе реального вреда. Ты же знаешь, что он тоже влюблен в тебя, – жалобно ноет глупая внутренняя жертва, стремящаяся оправдать Адриана по всем пунктам.

Он избил Клайда. Своего лучшего друга. Потом пришел сюда и демонстрировал поведение психически нестабильного человека. Не говоря уже о сотнях других причин, по которым я не изменю своего решения.

«Убью…!» – сотрясает сознание яростный крик Адриана в купе с опасно вибрирующим стеклом.

По телу проходит нервная дрожь, как только из самых сакральных лабиринтов души доносится душераздирающий бас отца, что в порыве неконтролируемой ярости и алкогольного угара, орет на всепрощающую и уступчивую маму: «Убью! Убью тебя, дуру! Если ещё хоть раз на меня своим тупым родственникам пожалуешься!»

«А что если он и правда убьет маму, Вик…? Вика, я не могу больше, мне так страшно», – в памяти всплывают образы двух маленьких девочек, в который раз за неделю прижавшихся друг к другу в чулане или под кроватью, захлебывающихся слезами.

«Мне тоже, Эми. Тоже страшно. Но если мы кому-нибудь расскажем, будет ещё хуже. Ты же слышишь, как это его злит…завтра наш настоящий папа вернется. Добрый папочка вернется. И попросит у всех нас прощения. С мамой все будет в порядке. Ты же знаешь. Утром он всегда говорит ей, как любит её и что ему очень жаль…»

Вспоминая все это, я устремляю свой взгляд в одну точку на потолке. Все тело немеет от всплывающих в подсознании слайдов из детства, где я видела, как папа уходил в длительные запои, после которых мог стать самым лучшим, заботливым и внимательным отцом на свете. Совсем ненадолго, относительно своих алкогольных загулов, но таких лживых и дорогих сердцу. Именно во времена кратковременной завязки со спиртным, он мог ласково называть маму «солнцем», а нас с Викой «мои девочки». В этот же день он выходил подработать на «халтуру», а вечером возвращался с пакетом продуктов и подарками для своих «принцесс».

Мы верили ему. Не десятки раз, а должно быть, сотни. И каждый раз, когда я видела перед собой лицо улыбчивого и трезвого папы, я заново начинала любить его, свято верить в него, и была убеждена в том, что его обещания сбудутся, и очередной срыв никогда не повторится.

Это было бессмысленное, выматывающее хождение по кругу, бесполезные попытки со стороны мамы исправить человека. Только повзрослев, я поняла, что оставаться рядом с ним – было её осознанным выбором. Выбором позволять обманывать себя и не любить, соглашаясь на жизнь в аду и в клетке психологического давления…

Да, Адриан не страдает алкоголизмом и, на первый взгляд, эти ситуации никак не связаны между собой. Но если заглянуть глубже и понять одну простую вещь – люди меняются, но только когда они этого хотят. У Адриана было много лет на то, чтобы измениться, пересмотреть свои методы достижения целей, но он этого не сделал.

Грязная, грубая и бескомпромиссная игра – неотъемлемый почерк его характера.

Я не осуждаю его, кто я такая, чтобы судить взрослого человека…? Но мне не чуждо логическое мышление и, как и в бизнесе, я любую ситуацию пытаюсь рассмотреть с разных сторон и предвидеть наперед последствия своих решений. Так или иначе, иного выхода, как забрать компромат на Адриана и сбежать с этой «подушкой безопасности» у меня нет.

Жгучие слезы касаются щек и достигают губ едкой горечью. Они не остаются без внимания Адриана, когда он, опираясь на локоть, возвышается над моим лицом, легким движением переворачивая на спину.

– Эм, не смотри на меня так. Рядом с тобой я ловлю себя на мысли, что готов идти на компромиссы во многих вопросах, – звучит, как призрачное обещание светлого будущего, но я-то знаю, что за этой уклончивой фразой скрывается бегство от ответственности за свои слова.

Уже слишком поздно обещать мне иллюзорный рай, Адриан. Смотрит на меня с искренней нежностью, в очередной раз накалывая мое сердце на булавку взглядом льдистых глаз. Но я знаю, что они – приглашение во всепоглощающую бездну, где ты можешь быть ласковым, заботливым и лучшим мужчиной на свете.

Сегодня.

А завтра, ты можешь стать беспринципным хищником, который как ни в чем не бывало трахается с другими женщинами и подминает под себя крупные компании, играя нечестно даже по меркам большого бизнеса.

– Почему ты смотришь на меня так, Эм? Ты боишься меня, девочка? – властным движением Адриан сжимает скулы, обращая мой взор прямо на себя. Я чувствую согревающий жар его тела и на мгновение не нахожу ответа, растворяясь в ощущении близости. Кожа к коже. Так приятно, невероятно, пленительно… Мне тяжело, правда. Сердце переходит на бег, когда в мыслях с отчаянием проносится болезненное и беззащитное…

Я люблю тебя, Адриан.

Прогоняю прочь эту мысль, убеждая себя в том, что это лишь вальс гормонов, влияние его мужской энергетики, под воздействием которой безумно трудно мыслить трезво и решиться на мой отчаянный план.

– Я не могу доверять тебе, Адриан. Больше не могу. Там, где нет доверия, там возникает страх, – с мягким вызовом шепчу я, прекрасно понимая, в каком уязвимом положении нахожусь, припечатанная его мощным телом к матрацу кровати.

– Разве у тебя есть выбор? Доверять мне или нет, детка? – с провокационной хрипотцой интересуется Батлер, когда его большой палец с требовательным нажимом ласкает мою нижнюю губу. В голубых глазах пляшут графитовые тени, а черная кайма вокруг радужки завлекает в глубины его души, словно гипнотическая спираль, вводя меня в легкое состояние транса. – Нас связывает не только контракт, но и совместное желание быть рядом. Я знаю это, чувствую. Что ты нуждаешься во мне так же, как я в тебе, Эмили, – срывается на ещё одно откровение Адриан. Ласково поглаживает мои губы пальцем, дурманя своей восхитительно порочной и сексуальной мужественностью в каждом своем движении.

– Да, есть, Адриан. Я свободный человек и у меня есть желания, лежащие за пределами твоих потребностей. Ты причиняешь мне боль, когда говоришь и относишься ко мне так, словно…

– Опять ты за свое, Эм. Я причиняю тебе только удовольствие, малышка, – порывистым поцелуем в губы затыкает меня Батлер, заставляя ещё раз почувствовать себя безмолвной рыбкой, которую не слышат и не хотят слышать, потому что вместо слов, она выпускает в пространство бессмысленные пузырьки. – Тебе хорошо со мной, признай это. А если тебя до сих пор волнует одноразовый эпизод, который ничего не значил, то я обещаю тебе, что больше о подобном ты никогда не узнаешь.

Он что, издевается? Да он даже одной фразой умудряется уходить от ответственности. «Ты об этом никогда не узнаешь» – звучит так, словно на случай, если ему захочется трахнуть детку номер сто, он сделает это так, чтобы я просто не застала её голой в мехах на нашей кровати.

Меня аж передергивает от такой наглости, отвращения, непонимания подобного поведения.

– Как я уже сказала, для меня важен не только секс, Адриан, – стараясь сдерживать полыхающие внутри эмоции, заставляющие нервно вибрировать все тело, отрезаю я.

– А что для тебя важно, Эм? Скажи мне. Научи меня, – благосклонно спрашивает Батлер, прикасаясь к моему лицу. Спускаясь пальцами ниже, поглаживает чувствительные точки на шее своими пленительными касаниями.

Я вдруг резко сажусь на кровати напротив Адриана, слегка отталкивая его и выпрямляя спину. Мы сидим друг перед другом полностью обнаженные, и дотрагиваемся друг друга лишь пристальными и откровенными взглядами. Я чувствую принятие, ощущение восхищения в его взоре…сердце сковывает очередной спазм боли. Непослушная мышца до последнего будет сопротивляться, и умолять меня не идти против Эйда.

Нерешительно беру ладонь Адриана в свою и сжимаю. Тянусь за влажными салфетками на тумбочке, и начинаю очищать костяшки его пальцев от капель запекшейся крови Клайда или его собственной. Плавными, неторопливыми движениями я массирую крупную мужскую руку, глядя не просто в глаза Батлера, но и в самую суть его натуры, отчаянно пытаясь донести банальные, но такие важные для меня вещи. Когда все закончится, хочу, чтобы он помнил мои слова, и больше не пытался меня вернуть, найти, «купить» …

– Знаешь, почему у меня так долго не было отношений, Адриан? Серьезных, настоящих. Даже Леша не в счет. Сейчас я понимаю, что помолвка с ним – нелепая ошибка, отказ от собственных принципов, которыми жила годами. Может, это покажется глупым, Адриан, но я всегда ждала его. Особенного мужчину. Как говорят с издевкой, «принца». Короля. Своего личного Бога, – на нервном выдохе делюсь я, не отводя глаз от льдистого омута. – Я не соглашалась на меньшее, противостояла мужскому вниманию. Даже тогда, когда некрасиво повела себя на лайнере, унизив тебя из-за профессии, я просто нашла нелепую причину внутри себя, с помощью которой могу избежать отношений с мужчиной, который действительно зацепил, одним своим взглядом коснулся вдруг сердца. Это был мой главный принцип. Не размениваться, не тратить свою энергию и время на недостойных, и не влюбляться в тех, кто относится ко мне так же, как отец к маме или подобным образом. Понятие «особенный» для каждой разное…, но я не сомневалась в том, что когда я встречу его, того самого, то мы сразу узнаем друг друга. Почувствуем резонанс между нами, как это было с тобой. Искра, влечение, притяжение… Я определенно увидела в тебе самого мужественного и сильного мужчину, которого я когда-либо встречала, как и многие девушки до меня, – мягко провожу пальцем по рваной линии жизни на его ладони, ощущая, как говорить становится все труднее. Как слова собираются в густой ком поперек горла.

– Вторым должен быть резонанс по душе. Это когда тебе комфортно и легко с человеком, несмотря ни на что. Когда ты можешь быть собой рядом с ним, когда можно бесконечно разговаривать, но и помолчать целую вечность вместе – приятно, без малейшей неловкости. И на нашем свидании я впервые почувствовала, что я могу открыться тебе, а ты мне. Пусть понемногу, пусть постепенно, но рано или поздно – до самого дна. Я поняла, что между нами возможен не только секс, страсть и физическое влечение, но и что-то более тонкое, глубокое. Настоящее, взаимопроникающее и дополняющее друг друга…чувство.

– Если это признание в том, что я и есть тот самый особенный для тебя, то я очень тронут, малышка… – на мгновение перебивает Адриан, но я отрицательно качаю головой, прикасаясь пальцем к его губам. Замечаю, как глубже и тяжелее становится его дыхание. С каждым произнесенным мною словом и откровением, его грудная клетка начинает расширяться и опадать быстрее.

– Это не совсем так, Адриан. Есть третий, но не последний по важности резонанс. Это как в музыке. Если в звуках нет гармонии, то их не хочется слышать. Ими не хочется жить. Последний звук, без которого невозможны длительные отношения. Только три этих компонента делают чувства долговременными, и отсутствие одного из них рано или поздно ведет к расставанию. Последний – общие ценности. И у нас с тобой они не совпадают совершенно. Единственные отношения, которые ты приемлешь это контракт, и для тебя все это игра…а для меня это годы жизни и молодости, которые мне никто не вернет. И однажды, я буду списана, как все остальные твои куколки. Это может случиться завтра, а может через пять лет. И даже если ты скажешь, что это не так, что со мной ты готов разорвать контракт и построить что-то настоящее и что мы итак уже давно этим являемся, это будет ложью, Адриан. Тебя не научили семье, и мне очень жаль, что так вышло. Я не виню тебя. Я просто хочу сказать, что, когда у людей разные ценности в жизни, их отношения обречены. Даже, когда есть чувства. А я…люблю…люблю тебя, Адриан. Впервые говорю это мужчине, впервые чувствую, – начиная часто моргать, со слезами в голосе шепчу я, продолжая смотреть только на него. Я говорю правду. Несмотря на то, что собираюсь сделать. Я хочу, чтобы он знал, потому что точно уверена в том, что это – наши последние часы вместе, последние часы наедине, которые никогда не повторятся.

– Но этого недостаточно для того, чтобы я хотела остаться с тобой… – мне трудно что-либо прочитать по его выражению лица. Его брови сдвигаются к переносице, вены на висках пульсируют куда интенсивнее, чем до моего «люблю».

– Ценности можно изменить, – прочистив горло, обескуражено выдыхает Адриан. – В моей жизни не было настоящей семьи, Эмс. И я такой, какой есть. Почему тебе вечно так хочется поговорить и все проанализировать? – снова закрывается он, игнорируя мое признание. – Чтобы ты не сказала сейчас, я не отпущу тебя. Никогда, Эм. Это мой ответ тебе. Но если тебе это важно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы больше не делать тебе больно. Только прошу не вмешивайся туда, куда тебе не стоит лезть. Твой бывший жених получил по заслугам, а его отец может попрощаться со своей компанией. Тебя все бизнес-процессы, кроме «Мечты», вообще не должны касаться.

– Но почему? Неужели нельзя отступиться? Зачем тебе этот чертов контрольный пакет? Ведь денег в твоей жизни предостаточно…

– Потому что я так решил, и если я что-то начинаю, я всегда довожу это до конца, – деспотичным тоном огрызается Адриан, подтверждая то, что явно не собирается идти на компромиссы.

– Я знаю, – губы мелко дрожат, мне ещё никогда не было так трудно говорить все, что скопилось в глубинах души и сердца. – И мне больно, что, выбирая тебя, я иду против себя, против своих принципов. Разумом я понимаю, что мы слишком разные, но здесь все…царапает, – я прижимаю свои ладони к груди, физически ощущая выворачивающую боль в органах дыхания.

Ноет и жжет так в грудной клетке. Дышать слишком больно, и он только добивает меня своим вкрадчивым голосом:

– Детка, просто иди ко мне. Моя девочка, хватит так много думать, – Адриан хочет сгрести меня в охапку и явно порывается прижать к себе, чтобы потом резко перейти ко второму сеансу сумасшедшего и космически приятного соития, но слово «детка» начинает действовать на меня как триггер, срывающий внутренние порывы с блокирующих предохранителей. Сжав зубы, я ударяю Адриана по щеке с весьма выразительным шлепком и оттолкнув его, резко встаю с постели.

– Стоять, – шипит Адриан и тут же хватает меня за запястье, не позволяя убежать. Встает, прижимаясь ко мне со спины обнаженным телом. Ощущаю, как его налитый кровью член настойчиво упирается в ягодицы, в который раз млея от того, насколько он ненасытный.

– Что это было? – обхватывает поводком из ладоней шейку.

– Это тебе за «детку», мистер Батлер, – ироничным тоном дразню я, делая вид, что моя пощечина была лишь началом прелюдии, которая наверняка придется ему по душе.

Хватит разговоров. Они бессмысленны. Пришло время контрольного выстрела.

– Смелая девочка хочет подразнить тигра? И совсем не боится? – шепчет в ухо, скользнув языком внутрь ушной раковины, посылая мурашки по всему телу, с головы до ног. Все тело пронизывает ток необъяснимого удовольствия. Прогибаюсь в пояснице, когда Адриан издает утробный рык и с жадностью прикусывает чувствительную мочку, ослабляя хватку на шее.

– Хочу, чтобы ты знал – так будет каждый раз, когда ты называешь меня так, – надув губы, поворачиваюсь к Адриану, прижимаясь острыми сосками к его торсу. В ответ он проводит ладонью вдоль всего позвоночника, медленно обрисовывает пальцами ямочки на пояснице, слегка нажимая на них и наконец, добирается до моих бедер, грубо сминает их пальцами, тиская попку жадными ладонями. Мое тело реагирует, инстинктивно прижимаясь к его члену в дикой потребности соединиться, пульсацией клитора, и мягким умоляющим стоном, срывающимся с губ.

– Как? Детка, – напрашивается на второй удар Адриан, и я с вызовом ударяю его по другой скуле, замечая, как на его коже остается след от моей руки.

– Детка, – я вновь бью его по щеке, но Адриан реагирует на мой выпад безумной улыбкой Джокера, нездоровым блеском в глазах и снисходительно выдыхает:

– Ударь меня, детка, – низко рычит он и, заражаясь происходящим безумием, я снова отвешиваю ему пощечину и вырываюсь из его хватки, пятясь к панорамному окну, не сводя глаз с его обнаженного тела.

Заполняя все пространство вокруг, возвышаясь надо мной, как сокрушительная волна цунами, он пружинистой походкой надвигается на меня, пока я, тяжело дыша, направляюсь назад, пока не натыкаюсь на стекло. Кусаю губы в нетерпении, мой взгляд блуждает по его сильному телу и замирает в районе бедер. Адриан усмехается, безошибочно считывая мои подсознательные желания.

– Детка, – вновь бросает Адриан, вплотную приближаясь ко мне, и я снова замахиваюсь. Но на этот раз он ловит мое запястье, обхватывает свободной ладонью, впавшие от возмущения и вскрика, скулы.

Нас обоих пронзает невидимым электрическим разрядом до кончиков пальцев, до дрожи. До того момента, когда уже невозможно ждать, играть и терпеть. Когда все, что тебе нужно в этот момент – просто стать единым целым, ощутить своего мужчину в себе, вторить его сладким, болезненным, быстрым и медленным движениям внутрь…кричать его имя, умолять и проклинать, царапая спину…в последний раз, пожалуйста. Мне необходимо это почувствовать, прежде чем уйти навсегда.

В считанные секунды, Адриан обхватывает мои бедра, когда я обвиваю его плечи. Приподнимая и прижимая к стеклу, одним мощным толчком проникает в меня легким скользящим движением.

– Черт, ты снова мокрая, детка. Ты вообще не высыхаешь или возбудилась, избивая меня? – шепчет с легкой усмешкой, прижимает мои запястья к стеклу над головой, распяв перед собой, обезоружив. Проглатывает мой ответ, прильнув к губам. Раскрывая языком губы, проникает в мой рот глубоко, повторяя резкие, глубокие мощные движения члена внутри. Я теряю мысли, теряю ощущение реальности, растворяясь в острых и ярких ощущениях, утопая в мурашках и потоке удовольствия и полноте жизни…

В беспамятстве, хаотично слизываю солоноватые капли пота с его висков и скул, мои губы скользят по его губам, по подбородку, достигая шеи с чувствительным кадыком…слегка кусаю кожу рядом, сжимая его внутри. Когда проникает до конца, шлепая и сминая мои ягодицы. Черт…

– Не так больно, Адриан. Слишком… – вырывается из губ, когда я понимаю, что своими ударами пробудила зверя, у которого явно нет кнопки «стоп».

– В тебе чертовски охрененно, Эм. Я никому и никогда не позволю испытать подобное…слышишь? – на мгновение замедляется, заставляя меня острее нуждаться в новой волне интенсивных толчков.

– Да, Адриан. Ещё, Адриан. Пожалуйста, снова… – я первая дохожу до грани, ощущая, как все тело пронзает ослепительное наслаждение, которое невозможно испытать в сексе с человеком, который не затрагивает глубины твоей души. Это больше, чем физическое слияние, это просто гребаный космос, который я должна покинуть. Не контролируя себя, я сжимаю Адриана в тиски, не слыша свой крик, не чувствуя боли, когда макушка головы касается стекла, откидываю её назад, повторяя его имя.

Меня накрывает конкретно, судя по тому, что я становлюсь развратной кошечкой, которую Адриан ставит на колени. Без слов считываю его желания, и знаю, как он хочет завершить этот раунд. Позволяю мужчине схватить себя за волосы, зафиксировать мою голову напротив своего паха и поставить финальный аккорд в нашем ночном и языческом танце так, как хочет того Адриан.

Пелена в голове немного рассеивается только когда Адриан опускается ко мне вниз, а я облизываю губы, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

– С тобой это просто космос, Эм. Моя девочка. Моя гордячка, – проводит по моим волосам Адриан, поддевая другой рукой подбородок. – Давай больше не будем тратить время на выяснение отношений. И ты должна знать, что тебя я никогда не дам обидеть. Никогда.

– Я верю тебе, Адриан, – мы смотрим друг другу в глаза, должно быть, целую вечность. А потом засыпаем прямо на полу, вымотанные столкновением двух вселенных, которым, увы, никогда не стать одним целым. Адриан обнимает меня, поглаживая плечи без сексуального подтекста до тех пор, пока его дыхание не становится умиротворенным и ровным. Я сажусь рядом, пишу сообщение своему программисту и жду десять минут, чтобы убедиться, что Адриан не проснулся.

– Прости. У меня нет выбора, Адриан, – одними губами шепчу я, в последний раз прикасаясь к его точеным скулам.

После, встаю и быстро одеваюсь. И ещё быстрее нахожу кейс с ноутбуком в рабочем кабинете Батлера и, не оглядываясь на Адриана, покидаю его квартиру максимально беззвучно.

У меня нет сомнений в том, что я поступаю правильно. Закрываюсь от промозглого ветра воротом пальто и, сотрясаясь от нервного мандража, поглядываю на часы.

Уэбстер по итогу встречи, сказала мне, что компромат на себя Адриан хранит на ноутбуке, который повсюду носит с собой. Но забрать компьютер с компроматом на Адриана – это ещё даже не половина дела, потому что он закодирован не простым паролем, а мощной защитой, с которой может справиться только чертовски гениальный хакер. Мне повезло, у меня такой есть. Стас Серов – самый лучший программист нашей компании и по совместительству должник Сергея Львовича по личным вопросам.

Он безоговорочно согласился поучаствовать в секретной операции, в которой необходим его безупречный интеллект. И очень кстати, ведь я бы вряд ли решилась нанимать «левого» программиста. Стасу можно доверять на все сто процентов. За все годы сотрудничества с ним, у меня никогда к нему не было вопросов, а на обеденных перерывах мы всегда поддерживали непринужденное общение.

Моей благосклонности в компании заслуживали не многие, но Стас всегда первый спешил на помощь, когда рабочий компьютер накрывало вирусом и глюками в самый ответственный момент. Иногда даже задерживался после работы, чтобы к утру он был готов и работал, как новенький.

– Я буду через минуту, Эмилия. Уже подъезжаю, – слышу в трубке, когда набираю Стаса и с облегчением выдыхаю. Стас выходит из синей мазды и любезно открывает передо мной дверь, кратко кивая вместо приветствия. Худощавый и высокий, к тому же наделен чистейшей арийской внешностью, привлекая к себе внимание натурально платиновыми волосами и ресницами. Сплетницы из отдела кадров называют его «Гулливер», что несказанно его раздражает.

Оказавшись в теплом салоне, чувствую себя куда лучше, чем две минуты назад, когда даже не понимала, дрожу я от холода или от волнения. Желудок скручивает в тугой узел, когда осознаю, что обратной дороги уже нет. Все практически сделано.

– Спасибо, Стас. Извини, что вышла позднее, чем предполагала…

– Ничего, – с нервной улыбкой кивает Стас, выезжая на широкополосную дорогу.

Я все сделала правильно.

Принятое мной решение совершенно точно не разрушит жизнь и карьеру Адриана – компромат, который хранится у него на ноутбуке и который ещё нужно взломать и расшифровать – не более, чем «подушка безопасности» для меня и «Эталон Групп». Конечно, мы с Сергеем Львовичем внимательно изучим содержимое файлов и я, наконец, узнаю, правду ли говорила Уэбстер, поставив на Адриана клеймо убийцы.

Не хочу в это верить, хочу, чтобы многое из её слов оказалось гнусной ложью.

Веду себя, как дура. До последнего его оправдываю, но не могу иначе. Душу на части рвет, голова лопается от потока беспощадных мыслей.

Я рассчитываю на то, что Адриан просто пойдет на компромисс с Сергеем. Они договорятся насчет акций компании и решат все мирным путем, а их «скелеты в шкафу» останутся в тайне. Батлер оставит меня в покое, вычеркнув из своей жизни. Да и не простит такого предательства, гордость не позволит ему бегать и удерживать женщину, которая оказалась коброй, пригретой под боком.

Это будет конец всей это истории, и начало моей новой жизни.

«Он убийца, Эмилия. Он сидел тюрьме за участие в организованном ограблении и поджоге с целью сокрытия улик совершенного преступления. В ходе пожара погибли супруги Такеры, которых злоумышленники связали и оставили умирать в горящем доме. Такеры были третьими по счету официальными опекунами Адриана», – даже волосы на коже встают дыбом, как только вспоминаю рассказ суки Уэбстер.

Пока мы едем, я почти не разговариваю со Стасом, в основном вспоминаю, что говорила шлюха в мехах, как умело манипулировала мной, натравливая на Адриана…конечно, в том, что она все это делала, есть определенный личный мотив, и я чувствую какой-то подвох, но пока не могу понять, какой именно. Она действительно попросила файлы не для себя, а сказала мне, где их найти, поэтому думаю, что она действительно просто хочет отомстить Адриану моими руками.

Не очень-то приятно быть в сговоре с этой дамочкой, но иного пути спасения компании и себя, увы, я не вижу.

«Ты можешь убеждать себя, что у нас тогда был одноразовый секс, Эми, но это не так», – вспоминаю, как Уэбстер показала мне «вишенку на торте»: одно личное видео с Адрианом, которое сняла уже после их бурной ночи в Нью-Йорке, когда оба изрядно выпили. Я испытала все оттенки отвращения, ревности и ненависти, когда просмотрела тридцатисекундный ролик. Адриан сидел в кресле на балконе и курил, крепко и по-собственнически прижав к себе довольно мурлыкающую Джен, устроившуюся на его коленях в своем любимом наряде Евы. Женщина снимала их полупьяные поцелуи на селфи камеру. И все бы ничего, я бы списала трепетность Адриана, какую видела только по отношению к себе (как я думала) на алкоголь, но нет…глаза его выдали. В его взгляде читались красноречивые чувства по отношению к этой суке.

И сегодня он смотрел на меня точно так же, играя во влюбленного Ромео, поэтому я осталась до конца верна плану и непоколебима, даже после всех признаний, что произнесла ему недавно. Адриан просто всегда говорил то, что я хочу слышать, затягивая в свои сети. Той же стратегии он придерживался с Уэбстер, когда ему было что-либо необходимо от женщины, в том числе и её компания.

Я вдруг кидаю взгляд на часы и понимаю, что мы уже слишком долго едем до дома Сергея Львовича, что расположен в Барвихе.

– Стас, когда мы приедем? Заблудился что ли? Мы кажется поворот проехали… – прижимая к себе компьютер, осторожно интересуюсь я.

– Надо на заправку, Эмили. Тут недалеко, прости за косяк. Бензин заканчивается, я даже не заметил, пока лампочка не загорелась. Если не заправимся, до Львовича не доедем.

– Хорошо, – может я параноик, но где-то в области солнечного сплетения застывает плохое предчувствие.

– Может переключить? – переводя тему разговора, спрашивает Стас, потянувшись к переключателям радио.

– Да, пожалуй, – задумчиво соглашаюсь я, ощущая, как раскалывается голова не только от музыки, но и от усталости.

Наконец, машина издает специфичный звук заглохшего двигателя и останавливается, да только заправки я не наблюдаю. Честно говоря, мы застряли в пустынном месте, где нет ни одного фонаря. Где, черт возьми, совсем ничего нет.

– Черт, бензин кончился, – импульсивно ударяя по рулю, ругается Стас.

– Ты шутишь? – нервно сглотнув, перевожу на него обескураженный взгляд.

– Нет, Эмили, это не шутка. Но не волнуйся. Я Сергею позвоню, он привезет нам бензин, – спокойным и обнадеживающим тоном предлагает Стас, и страх мгновенно отходит от сердца. Какая же я дура, Стас ведет себя более чем адекватно, а я уже накрутила себе всякого. Человек забыл заправиться, с кем не бывает? Да, неприятно, что так вышло, но времени до утра у нас предостаточно.

– Я сама позвоню.

– Чтобы не терять времени, я могу начать взлом ноутбука прямо сейчас. Пока едет Львович, – пожав плечами, предлагает Стас. – Ждать будем минимум полчаса, за это время я горы сверну и все что вам нужно достану. Ты же знаешь, Эмили. Я в этом профи, – его лицо озаряет дружелюбная улыбка.

– Да. В этом я и не сомневаюсь, – киваю я и протягиваю Стасу ноутбук Батлера.

Секунду спустя, я слышу характерный щелчок и только потом чувствую на своих запястьях плотные оковы металлических колец. Меня бросает в жар, и сразу в холод, ноги немеют от ужаса. Вены наливаются кровью, даже кончиками пальцев пошевелить трудно, настолько я шокирована и парализована происходящим. Сердце при этом заходится, несется как оголтелое. Крик застревает в горле, я не сразу нахожу слова, пытаясь понять, что, черт возьми, вытворяет Стас.

– Что ты делаешь, Стас? Стас… – растерянно выдыхаю я, но этот ублюдок даже не смотрит на меня и просто выходит из машины, запирая её. Сердце ускоряется, начиная биться в ритме смертельного марафона, пытаясь барабаном пробить изнутри ребра, выпрыгнуть из груди. Дыхание становится таким тяжелым, и я начинаю ощущать, как потеют ладони, а кончики пальцев бьет мелкий тремор.

Дверь открывается с моей стороны, но к моему удивлению, по ту сторону меня встречает не Стас Серов.

Куда более плотный мужчина хватает меня за плечо и грубо вытаскивает из машины за ворот пальто.

– Будешь сопротивляться, попытаешься убежать – убьем, а тело в канаву бросим, – кровь леденеет в жилах, как только я узнаю голос Баррета. Ещё мгновение и меня дезориентируют в пространстве, набрасывая на голову платок.

– Помоги мне, приятель, – обращается он к Стасу, когда я, вопреки его приказу, начинаю пытаться спастись, но это чертовски проблематично, когда твои руки связаны и тебя волочат по земле два сильных мужика. Редки случаи, когда женщина действительно обладает приемами и силой, которую способна противопоставить мужчинам и я, к сожалению, не исключение.

– Стас! Стас! Что же ты делаешь? Стас, что происходит?! – отчаянно кричу я, когда Серов хватает меня за ноги. Слышу, как с лязгающим звуком открывается тяжелая железная дверь, и чувствую, как перестает задувать под полы пальто ветер. Судя по всему, меня затащили в какой-то гараж или промышленную, заброшенную зону…когда с головы срывают платок я оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что моя догадка верна. Я действительно нахожусь в месте, напоминающим старую и пыльную фабрику с поломанными станками для производства, грудами промышленного мусора и слабым освещением.

Меня небрежно кидают на пол, в ноздри сразу ударяет резкий запах бензина. Ладони в наручниках скользят по маслянистой поверхности, от которой и исходит этот машинный аромат. Меня, бл*дь, кинули в лужу бензина…очередная волна ужаса пронизывает до корней волос, я нервно закусываю губы до крови, пытаясь бороться с суеверным ужасом, от которого на хрен сердце может остановиться раньше, чем меня подожгут заживо. Иначе зачем им ещё кидать меня в легковоспламеняющееся вещество?!

– Так, так, тише. Ты же умная детка, Эмилия. Не пытайся сбежать, маленькая Эм, – оглядываюсь на звук елейного голоса Уэбстер, что выходит в слабо освященную зону цеха, представая передо мной в идеальном черном костюме, что как влитой сидит на её фигуре. Красные губы и яркий макияж глаз делают её похожей на ведьму, заявившуюся на шабаш. Ощущение такое, будто сука пришла на праздник, а не похитила человека с целью убить его. Боже, нет…неужели они правда убьют меня?

Какая же я глупая. Как это могло произойти?

Сколько денег они предложили Серову, чтобы он пошел на такое?

Я же знаю Стаса, он всегда был добросовестным и порядочным. У него замечательная семья, недавно родились близнецы, и мы всем офисом поздравляли его. Про таких говорят «он и мухи не обидит», но как оказалось, я плохо разбираюсь в людях, и Сергей Львович – тоже. Сейчас все эти мысли и немые укоры в свою сторону мне не помогут. Я должна собраться и выполнять все их действия, чтобы выжить. Сопротивление в такой ситуации может оказаться последним сопротивлением в моей жизни. А если я потяну время, возможно, Сергей Львович что-нибудь заподозрит из-за нашей задержки и обязательно придет ко мне на помощь. Более, чем уверена, что мое местоположение можно отследить по телефону, хотя кажется, его вытащили из моего кармана, когда волокли по земле. Черт, возможно, его уже уничтожили, …но насколько я знаю, даже в отключенном и поломанном состоянии, GPS может работать.

Эта рациональная мысль заставляет меня собрать всю свою волю в кулак и со смиренным вызовом поднять взгляд на Уэбстер.

– Вижу надежду в твоих глазах, Эмили, но уверяю, что тебя здесь никто не найдет. В отличии от тебя, мы свои планы до мелочей продумываем. Если будешь кричать, я «случайно» брошу в тебя одну маленькую спичку. Или дымовую шашку. И сгорит маленькая Эм. Прямо как семейство Такеров, – туго затягиваясь сигаретой, Уэбстер заливается смехом злой колдуньи, подходя ко мне ближе. – Если твое тело найдут, то возможно, полиция ещё долго не даст Батлеру дышать свободно, поскольку ваши отношения для многих далеко не секрет. Его первым будут подозревать в твоем убийстве, детка.

– Сука. Дрянь, – вырываются оскорбления из моих губ, за что я получаю мощную оплеуху от Уэбстер. Щека горит от её удара, но боли я не чувствую. Никакая боль и никакой пожар сейчас не сравнится с адским пламенем в моей грудной клетке.

– Ну что, много это займет времени? – обращаясь к Стасу, интересуется Уэбстер. В слабом свете, замечаю программиста за пыльным и старым рабочим столом с открытым ноутбуком, начиная осознавать весь масштаб своей совершенной глупости…

– Нет. Информация будет уничтожена самое ближайшее время, – отрезает Стас, пока его пальцы с сумасшедшей скоростью бегают по клавиатуре.

– Поспеши, пока мы не передумали насчет стоимости твоих услуг, – вставляет свои пять копеек Пол, поглаживая оттопырившийся карман пиджака, в котором очевидно лежит сумма, на которую Стас променял здравый смысл и мою жизнь.

– Все будет сделано. Не мешайте, – совершенно бесцветным тоном отзывается Стас. Этот ублюдок даже не смотрит в мою сторону. Не могу поверить, что столь уважаемый мной и адекватный молодой парень, мог оказаться такой гнилой тварью.

– Ну что, Эмили. Развели мы тебя, как слепого котенка. Все это время ты была лишь недостающим звеном в моем плане и сыграла в нем ключевую роль. Молодец, отличная работа, – выдыхает Уэбстер, возвращаясь ко мне. – Совсем скоро господин Серов удалит с компьютера Батлера компромат на меня, а я солью все «скелеты» бурного прошлого Адриана в СМИ, которые станут началом краха его карьеры и компании. У нас в Америке к старым грешкам относятся очень серьезно, они всегда оставляют невымываемые пятна на репутации. Так мило, что ты мне поверила и побежала выполнять мою просьбу, глупышка… – с пренебрежительной насмешкой выдает Джен, вызывая во мне дикое желание плюнуть в её сторону.

Я не знаю, как собрать волю в кулак. Как не дрожать от страха. Ничего не выходит, меня бьет мелкий озноб, мысли путаются, а варианты расклада событий сулят неутешительный прогноз, что пугает меня ещё сильнее. Я абсолютно обезоружена, беззащитна сейчас. Я могу рассчитывать только на чудо.

– Если вы убьете меня, вы все сгниете в тюрьме. Адриан поймет, что замешана во всем этом ты! – черт возьми, ну почему мои угрозы звучат сейчас как невинный и жалкий детский лепет.

– Мы не собираемся убивать тебя, милая. Если не будешь дергаться, в этом не будет надобности, – отзывается Уэбстер, хотя верю я ей с трудом. Естественно, они убьют меня, это вопрос очень короткого времени. Зачем им проблемы с отпущенной жертвой насильственного нападения?

Черт возьми, в такие минуты с каким-то безумным отчаянием понимаешь, насколько же прекрасна и драгоценна твоя жизнь. Она вдруг цветными кадрами проносится перед глазами. Первыми возникают улыбки моих племянников, что на мгновение согревают сердце. С любовью на меня смотрят глаза Вики, а потом и папа с мамой, какими бы они не были, они являются моими родителями. Людьми, что подарили мне жизнь и, как могли, воспитали. И воспитали неплохо, раз в каких-то сферах жизни мне удалось реализоваться. Хотя, дело даже не в реализованности, … а в самой жизни. Сжавшись от страха и ужаса, я почему-то вспоминаю такие простые, но дорогие сердцу вещи: любимую лавочку в парке Горького, на которой так приятно посидеть с книгой, подставив лицо осеннему солнцу.

Вкус своего любимого десерта.

Плывущие над Москвой облака, которые всегда кажутся невыносимо близкими из панорамного окна моего кабинета.

Я вспоминаю красивейшие закаты и то, как приятно болят мышцы, после силовой тренировки.

Первые глотки воды по утрам и пение птиц ранней весной. Хруст первого снега под любимыми сапожками.

Как много причин для счастья и радости можно находить каждый день и благодарить жизнь, но почему-то все это обретает ценность, только когда ты лежишь в чертовой луже бензина, находясь на мушке у безумной парочки, возомнившей себя гангстерами…

Я хочу жить. Я очень хочу жить. Это так странно, мечтать о том, чтобы просто увидеть рассвет…здоровой и невредимой.