Глава 17. Клуб обманутых жен

— Сделай послушное лицо, — велела Аллочка, — недалекое, можно придурковатое.

Я отвесил рот и пустил слюну по подбородку.

— Не переигрывай, — получил подзатыльник, но не сильно. — просто изобрази будто задумался. У тебя дебильное лицо, когда ты думаешь. Галстук надень. Вот этот. Голубой.

Аля велела мне нарядиться в узкий синий костюмчик, маловатый на размер точно. Я чувствовал себя павианом с оттопыренным задом. Штаны норовили треснуть в паху. Пиджак тянуло в плечах. На гей-вечеринке я имел бы успех.

— Красавчик! — довольно заключила подруга, обходя меня по кругу. Сама она нарядилась в свободный брючный костюм и шляпу.

— А мне шляпу? — поинтересовался я.

— Не за чем. Мне так больше нравится.

— Я задыхаюсь в этой рубахе, — пожаловался я, распуская узел галстука.

— Нормально. Не капризничай. Мамочке видней, — она наградила меня материнским хлопком по заду. — садись в машину. Опаздываем.

Ну погоди! Пыхтел я и ерзал на сиденье, усаживаясь в неудобных штанах, вздую тебя сегодня вечерком, мало не покажется.

Но терпел. А как еще можно попасть на закрытую вечеринку пресловутого Клуба? Только слушаясь и повинуясь.

Зря я переживал и воображал себя самцом павиана на цепочке. Мужиков в зале хватало, и никто из них себя турецким пленником не чувствовал. Во всяком случае, на первый взгляд, точно.

Поскольку, был здесь новеньким, Аля не отказала себе в удовольствии сделать круг по подругам и коллегам, показывая меня и знакомя. Особенно уважительно Алла подгребла к тетке лет пятидесяти в лимонно-желтом брючном костюме, довольно миниатюрную на фоне атлетичной моей приятельницы и с мелкими чертами лица. Ее близко посаженные глазки казались тигрино-желтыми и глядели благожелательно.

За локоть она цепко держала высокого мужика в хорошем костюме. По-моему, красивого, хоть я мало в этом понимаю. Он напоминал какого-то французского киноактера, здесь я тоже профан. Глаза голубые, холодные, седина во вьющихся волосах, но мужика не старит. Острые скулы, хищный нос и раздвоенный подбородок. Редкая внешность в наших славянских угодьях. Тонкий рот улыбается и опасности не несет. Мы познакомились, он назвал себя Раф. Выяснилось, что желтая подруга его приобрела недавно яхту и эллинг. Я имею такую роскошь, все прошлое лето страдал фигней в Заливе. Теперь почему-то не тянуло, зато поговорить нам нашлось, о чем.

Пятидесятилетняя девушка отцепила золотые когти от локтя красивого Рафа, и мы поплыли в сторону напитков.

— Ты женат на Одинцовой? — неожиданно прилетел вопрос от нового приятеля.

— Не-а, — легкомысленно протянул я. — я вообще такой хренью не страдаю.

Раф кивнул, заказал «маргариту», глотал задумчиво:

— Про тебя ходит устойчивая сплетня, будто ты клинический бабник.

Я нашелся, что пошутить:

— Всегда был зоологический, теперь диагноз потеплел: я стал клинический.

— Ну как сказать. Здесь считают, что такой диагноз следует лечить.

Я сразу сделал стойку на ушах, но виду не подал. Лечить бабников? Через отрезание выступающих частей тела? И подвешивать на крюк, чтобы кровь стекала в таз? Такие тут лекарства в ходу?

Но мужчина продолжил в своей теме:

— Как ты относишься к аукционам?

Красавчик Раф явно знал больше, чем я. И пытался прощупать, насколько. Я незаметно обвел глазами зал. Внезапно окружающее предстало в странном зловещем свете. «Веспер» в моем стакане стал горчить, полынь ярко полезла в ноздри.

— Надеюсь, ко мне это не относится, — выкрутился от вопроса я, как мог.

Мужчина внимательно оглядел меня льдисто-голубым взглядом:

— Говорят, ты адвокат. И удачливый.

Ни одного процесса не проиграл, мог бы похвастать я. но неловко. Не проиграл потому, что не участвовал. Так, числился для галочки в общем списке рядом со знаменитостями.

— Тебе нужен адвокат? — я спросил из вежливости.

— Да. Я позвоню, если ты не возражаешь.

Я минут пять уверял, что буду несказанно рад.

Что еще за аукцион такой? И почему вдруг моя слава бежит впереди меня, да еще со скоростью ветра?

Алла подошла ко мне и по-хозяйски обняла за талию. Позади нее я увидел почти точную копию женщины, но моложе лет на десять. Сестра? Обычно с такими родственницами любовников не знакомят. Считается опасным. Но моя чудо-подружка конкуренции явно не боялась.

— Моя сестра Светлана. У нее сегодня день рождения.

Я, как положено, вежливо поздравил. Двадцать пять — прекрасный возраст! Я наговорил кучу чепухи, даже пальчики поцеловал. Барышня раздевала меня взглядом, я даже начал переживать, как бы не задымиться.

— Я кое-что обещала Светке на днюху, — зашептала Алла, ведя меня вдоль фуршета. Ваще-то я проголодался, пока раздумывал над разными вещами.

— Да? — я спросил без интереса, заводя пальцы над блюдом с осетриной. Порционные заливные медальоны в серебряных раковинах, двузубые вилочки в розетке с розовым хреном. Ммм!

— Она хочет в подарок тебя, — горячо пыхтела мне в ухо старшая сестра.

Я еще разок оглядел Светлану с головы до красных туфель. Ладно.

— Но я не могу отпустить ее с тобой одну. Слишком опасно.

Я задрал брови на лоб. Хлюпнул осетринкой и словил каплю хрена прямо на корень языка. Зажмурился. Скупая мужская слеза выкатилась гастрономическим удовольствием.

— Обе? Вы меня затопчите, не заметите! — прохрипел я.

— Ну-Ну! Не прибедняйся, мальчик! Сделай девочкам праздник.

Я проснулся утром. Один. И очень обрадовался этому обстоятельству. Ночью само собой стало понятно, что Алка погорячилась, когда решила поделиться мной с младшей сестрой. Ревновала к каждому жесту. Я с большим трудом развел девушек по разным комнатам. Я устал, как горняк в забое. Чувствовал себя выжатым до капли, если не сказать грубее. Но материться ни сил, ни желания не было. На подушке рядом лежала синяя бархатная коробочка, на манер той, в которой я дарил колечки малышке Нитке, только больше и другой формы — продолговатой. Я открыл. Алмазный чокер картье с массивным хитрым замком блестел полированной гранью на белом шелке.

— Вот и ошейник подоспел, — усмехнулся я. Вынул украшение и невольно цокнул языком, взвесив на руке.

— «Бриллианту души моей» — кудрявая вязь чернилами на карточке.

Я упал на подушки и заржал:

— Жеребец по кличке Бриллиант к финишу пришел первым.