Глава 18. Солнце

Мобильник застучал по прикроватной тумбе общим рингтоном. Я ответил.

— Петечка, не спишь? — прошептала нежным голоском Нитка.

Я обрадовался. Надо что-то придумать, чтобы подгрести эту прелесть поближе к телу. То, что я вчера с гордым независимым задом послал малышку подальше, легко выветрилось из памяти.

— Уже не сплю, — я легко изобразил недовольство.

— Я пришла на работу. а тут закрыто, — продолжала испуганным шепотом Нитка. Как она умеет прикидываться бедным зайчиком! Заслушаешься.

— Восемь утра! ты на завод пришла? мы работаем с десяти. В девять придет Нора и впустит тебя.

Я мог бы открыть дверь через приложение, но мне нравилось слушать ее голосок.

— Я есть хочу. ты ушел. Холодильник пустой.

— На углу есть кофейня. Откроется в девять. Я еду.

— Приезжай, Петечка! Я соскучилась страшно!

Я повесил трубку. Солнце просквозило между занавесок и било в левый глаз. Лето. Лето, кажется, началось в этой части света. Мраморный античный мужик подпирал потолок саженными плечами. Его микроскопический античный пенис и мускулистые бедра равнодушная к скульптуре Нора Эдуардовны красиво обмотала желтым шарфом. Взрослая женщина уже раз сто упрекнула меня за покупку квартиры. Ничего ей здесь не нравилось, кроме черной лестницы и чулана за кухней.

— Я одна не справлюсь! Петр Ильич! Зачем тебе одному этот Эрмитаж? Хоть бы женился!

— Ты тоже можешь тут жить, дорогая Нора, — предложил я в припадке щедрости.

— Мерси. Я еще в своем уме! Если тебе нравится жить на работе, то только потому, что ты работать не пытался, Вагнер! Может быть пора начать? Чем расплачиваться будешь за хоромы? — давила свое прагматичная женщина.

И была местами права. Я легко мог обойтись без дворцовой скульптуры и быта. Но такая удача идет в руки не каждый день! Апартаменты на Бобовой улице продаются раз в сто лет! Такую сделку пропустить нельзя! И столовый фарфор отдавали в придачу!

— Я всегда знала, что ты сноб, Петр Ильич! Но то, что ты пошлый буржуа и барахольщик не подозревала! — Нора шлепнула передо мной оладьи на антикварный фарфор.

— Я не буду завтракать, — мстительно заявил я. — и ваще! Я не диете с сегодняшнего дня!

— Это на какой же? — Нора опасно перехватила лопатку и сковородку в руках.

— Не знаю! — я встал, держась подальше от сковороды,— придумай мне, будь добра, дорогая! Мне надо скинуть четыре кг.

— Это кто так решил? Эта жирная коровища, которую ты окучиваешь в последнее время? Петя! Ты как всегда не видишь краев! То у тебя модельки, длинные и тонкие, как спагеттинки, то эта лазанья ходячая!

— Представляешь, у нее есть сестра, на десять лет моложе, но не хуже, — я засмеялся. У Норы есть тайная слабость: она обожает хоум порно, но не признается никогда и никому под страхом смерти. Я протянул смартфон: — вот!

Видос с камеры в спальне запустился. Я сам его еще не видел. Скинул оладьи с тарелки в пластиковую коробочку и пошел одеваться. Слышал, как Нора плюется и ругается в столовой.

— Значит, ты считаешь, дорогая, что спагетти лучше лазаньи? — я крикнул из гардеробной.

— Гелечка была лучше всех. Но ты прошляпил свое счастье, Петр Ильич. Поди, она уже выскочила за генерала, умная женщина? — проговорила моя взрослая подруга.

Я забрал смартфон:

— Ну как? — я ухмыльнулся.

— Гадость! Любишь ты собой любоваться, Вагнер! Погубят тебя бабы, как пить дать! — рассмеялась Нора Эдуардовна. — ты лучше скажи мне, как мне потолок твой помыть? Карлсона вызывать?

— Клининг тебе в помощь, — я ткнулся лбом в плечо опытной дамы.

— Тебе звонили из эллинговой компании. Что это за ерунда? — хотела решать вопросы на ходу Нора.

— Общество по защите древних греков, — хмыкнул я.

— Изврат какой-нибудь, — сделала свое предположение Нора.

Нитка сидела на деревянной доске снаружи витрины кафе. Переплела свои длиннющие ноги в два оборота и поставила их по диагонали. Не останавливался только слепой.

— По же такие ножки? — я высунулся в окно.

Моя фея носиком не повела. Реакции ноль. Я вышел и сел рядом.

— Твоя матрешка? — тут же донеслось со второго ряда проезжей части.

— Не работает, — небрежно ответил и погладил нежную коленочку.

— Пошел вон, — прошипела девчонка и посмотрела наконец, обрадовалась: — Петечка! Ты почему так долго?

— Оладьи тебе жарил, — я протянул Нитке контейнер.

— Ой! Петечка! Спасибо! Ты лучший!

Она обнимала меня тонкими ручками и чмокала в щеки мягкими губами. Пахла теплой кожей и моими духами. Но ведь я отменил все отношения, кроме служебных.

— Сгоняй-ка, возьми мне раф и пойдем в контору, — я приказал. И, не дожидаясь, пока Нитка выйдет из кафе, пошел неторопливо по улице. Моя дверь за вторым поворотом.

— А себе? — я удивился, уведев в руках девчонки только один стакан кофе.

— Денег не хватило, — она пожала плечами, устраиваясь в кресло для посетителей у моего рабочего стола. Вытащила оладью пальцами из коробки.

— Как так? — я сел на угол столешницы.

— у папы приступ воспитания. Он показал мне фотку где я болтаю с парнишкой из параллельной группы и спросил кто это.

— А ты?

— Я сказала, мол, зачем дурацкие вопросы задавать, он обиделся. И заблокировал карту до той поры, пока не поумнею. Я ведь теперь у тебя работаю.

Она улыбнулась.

— То есть, умнеть тебе не нужно, — я улыбнулся в ответ.

-Да. Мама узнала и сказала заехать к ней за карточкой.

— Они всегда были солидарны друг с другом? — я просто так спросил.

— Почти никогда мама папе не перечила. Не понимаю, к чему это ты? — Нитка уставилась на меня с подозрением. Я провел пальцем по плечу девушки:

— Забей, детка.

Генерал мужик далеко не глупый, но оставлять девчонку без карманных денег с комментом «пока не поумнеет» лично я бы не решился. Мало ли в какую сторону может поумнеть такая фея, как Васильева. Я бы ни за что не поручился.

Я отдал Нитке свой раф и отправил ее разбирать свое бумажное царство. Включил камеру в архиве и посмотрел.

Хорошо воспитанная барышня не ковыряла в носу и других потаенных местах. Не вытирала жирные пальцы о документы и не курила тайно мои сигары в отличие от Фортунатова. Тот явился на место службы с опозданием на сорок минут и был совершенно счастлив, при виде малышки. Мешал ей разбирать бумаги, как только мог.

Больше всего Нитка любит наклоняться. Напялит юбку под корень, да еще в клеточку и складочку и наклоняется. Я выучил цвет ее трусиков наизусть. Никогда не обойдет сто или стул. Зачем? Она перегнется через препятствие на своих стройных ножках и дотянется. А я наблюдаю попу в розовых трусиках в белую полоску.

На улице светит солнце и порядочные люди разъезжаются по дачам и гостевым домам отдыхать и отмечать уик-энд. Полдень нагрел воздух в конторе и поставил точку в моем трудовом энтузиазме.

Снова вышла на связь эллинговая компания и заявила, что замок взломан и предлагала приехать проверить, то пропало. Яхта моя на месте, повезло.

Зачем девчонкам красивые ноги? Чтобы складывать их на торпедо перед носом водителя. Нитка так тоже делала, и я ей не мешал. Не хотел ссориться раньше времени. Я хотел лечь с ней рядом на матрас на корме лодки и закрыть глаза. Слушать ее глупости и чувствовать бедром ее кожу. И пусть светит горячее солнце.