Глава 3. День

Солнышко вышло из-за туч. Обещало теплый день.

— Вечером буду не один, — доложился я в пространство, открывая входную дверь.

— Ночевать не приду, — донеслось до меня из глубин коридора.

Машинально захлопнул замок. В смысле? Пошел к лифту, размышляя. Меня это должно волновать? Разве я сторож или пастырь? В медленно ползущей кабине разглядывал город за грязным стеклом. Ч-черт! Надо было номер телефона взять у этой козы малолетней. Все же клан Васильевых мне не чужой.

Первое, что бросилось в глаза — мой мустанг на моей законной парковке. Замок на калитке срезан, оранжевый запор валяется на асфальте. Кто посмел?! Я искренне вознегодовал. Потом вспомнил, что это я сам потерял ключ неделю назад и заплатил слесарю. Надо бросать пить: память ни к черту.

Ключи под бампером были. Я опустил зад в родное седло и забыл о глупостях.

Шесть лет назад судьба наградила меня детективным агентством. Я не ползаю по заброшкам с лупой в руке и не ищу «несчастных по темницам». Ну, во всяком случае, стараюсь делать это как можно реже. Я делаю то же, что и все в наше время: я занимаюсь информацией. Ее добыванием, сокрытием и созданием. Тут я мастер. Когда мой партнер и отец-основатель аги отбыл в Землю Обетованную я лишился многих гражданских связей и человеческого участия и крепко просел. Но нет ничего постоянного. Связи и участие облепили и обросли меня со всех сторон, как мухи кусок белого рафинада. С властью я предпочитаю дружить, тем более, что чем дальше, тем больше красивых, а главное, молодых и умных женщин приходит в ее ряды. А с этим нежным народом я всегда на короткой ноге.

Мужики-опера считают меня мажором и ненавидят. А какой я мажор? Я работаю! И папы-миллионера у меня нет. Хотя зарплаты ментов с моими гонорарами несопоставимы.

Ползя в пробке по Проспекту, я прослушал рабочие звонки. Желающих на создание алиби пруд пруди. Неверных жен, как обычно, вдвое больше, чем мужей. И это не потому, что женщины изменяют чаще. Просто такой фигней, как прикрытие тыла, дамы озабочены сильнее, чем кавалеры. Тут главное не нарваться на супругов. Такие случаи уже бывали в мировой практике. В семейной тревожной жизни засад хватает. Я не считаю подобную деятельность интересной. Но она самая безопасная в плане стрельбы и крепче всего оплачивается.

Я свернул к двери Агентства и набрал сотрудника Коляна. Тот очнулся только на третий вызов.

— Хеллоу! — раздался глумливый женский голос. — Смольный на проводе.

Так прикалываться умеют только Колькины бабы. Где он их берет?

— Николая позови, — я постарался звучать начальственно.

— Николаша! Твой охуенный босс звонит, — громкий нетрезвый шепот, — скажи, пусть к нам приезжает. Сегодня же четверг.

Что у нас в четверг? Я напряг память. Ничего не вспомнил подходящего. Подходящего к чему?

— Доброе утро, Петр Ильич! — нарочито бодро дотянулся наконец до трубки

Я пообещал скинуть ему пароли и явки страждущих заполучить алиби в моей конторе:

— Обрати внимание на мадам Литвинову. Она желает посещать кружок фигурного плетения по вторникам и четвергам. Выясни, что у нее там за макраме. И составь справку для прокуратуры.

Да. Нет ничего тайного в нашем королевстве. Я регулярно стучу на своих клиентов. Инфа в моем облаке почти так же взрывоопасна, как в убойном отделе.

В храме через дорогу закончилась служба. Молодой попик вышел на крыльцо. Я с ним неплохо знаком.

— Здравствуй, Вагнер, — услышал я ласковый женский голос и поднял голову от гаджета.

Душа моя, Ангелина, поравнялась со мной. Водитель остановил тойоту.

Я кивнул.

— Пересаживайся. Проедешь со мной, — приказала полковница.

Я безропотно подчинился.

Она с хорошо знакомой небрежностью постучала меня по коленке. Я отодвинулся. Ни слова не сказал, уткнулся в свой гаджет.

— Ты как маленький, ей-богу, — рассмеялась Геля.

Я промолчал. Женщина убрала руку. Поправила юбку на коленях. Я знал, что там. Тонкие чулки с широкой резинкой. Интересно, трусы у нее есть? Всякое бывало между нами.

Проехали мы не далеко. Проходной двор оцеплен. Две машины ДПС, оперативные легковухи. В углу за шахтой лифта блюет мой тезка из Дзержинского РОВД. К Ангелине сразу подскочил начальник отдела и подал галантно руку. Меня сделал вид, что не заметил. Патрульные удерживают за лентой зевак и жильцов дома. На втором этаже с треском распахивается старая оконная рама. Ее, поди, с блокады никто не открывал.

Геля впереди, я следом, мы поднимаемся по черной лестнице на второй этаж. В квартире повсюду ремонт. Пятна краски, заляпанная бумага и пленка. Непохоже, что тут сберегают исторический паркет. Запах стройки мешается с чем-то знакомым. Почти родным. В эркере, между низкими окнами висит человек. То, что это мужчина, заметно становится сразу. Штаны едва держатся на талии. В пластиковом тазу черная кровь. Половые органы отрезаны и вложены в правую руку покойника. Повешен он не за шею, а за подмышки. Одинокое окно не спасает от кровавого амбре.

— Как он умер? — спросила Геля, отворачиваясь.

— Истек кровью, — буднично отвечает эксперт.

На старых обоях в простенке широкой кистью написано:

— Сдохни, предатель!

Кисть до сих пор валяется рядом с кровавым тазом.

— Преступление страсти, — проговорил вернувшийся оперативник. Обернулся ко мне: — привет, Вагнер! Тебя в воспитательных целях привели?

Я пожал плечами:

— Может быть, он родину предал.

— Ну да, — усмехнулся эксперт, — и родина в отместку ему яйца отрезала.

— Все бывает, — философски заметил начальник районного отдела. — Который по счету покойничек-кастрат?

— Третий, — кто-то подсказал.

Подполковник горестно вздохнул:

— Значит, серия.

Ангелина раздала подчиненным ненужных указаний, и мы отправились в машину.

— Просмотри, пожалуйста, свои архивы, Вагнер. Может быть, мысль какая-нибудь мелькнет.

Я кивнул. Ангелина резко остановилась и обняла меня:

— Будь осторожен, я тебя умоляю, Петя. Приходи сегодня ужинать, хорошо?

На своих каблучищах, женщина почти сравнялась со мной в росте. Целовала мягкими губами подбородок и щеки, оставляя после себя на коже клубничный запах и след.

— Давай лучше в «Моцарте» встретимся? — я решил оставить за собой некоторую свободу выбора.

— Ладно, — красивая женщина улыбнулась. — но платишь ты.

— Нет! — я сразу сдал назад. — это твоя идея.

Мы заспорили. Полковница цепко ухватила меня за плечо и повела по затоптанному двору в машину. Несчастный остался забыто висеть на втором этаже.