Глава 23. Кое-какие факты

— Забудь, пожалуйста, что слышал, — прошептала мне Геля, заглядывая в душевую кабину. Я снова полез под душ. Казалось, что потом от меня разит на три метра в диаметре.

— А кто это у тебя здесь? — любопытный, чуть надтреснутый голос зазвучал в помещении.

— Лара, уйди! Прекрати везде совать свой нос! — сердито прошипела Ангелина, отпихивая приятельницу от створки в кабине.

— О! это тот пупсик, к которому ты бегаешь от Иваныча? — дама все-таки заглянула. Мы встретились глазами, и она смешно поставила брови домиком.

Геля с визгом задвинула перегородку. Все моментально заволокло паром и заиграла веселенькая музычка.

— А ты знаешь, что он кувыркается с младшей дочерью твоего генерала? Я собственными глазами видела, как он обмазывал ее пломбиром на палочке! — моя жизнь ни для кого не тайна.

— Руки прочь, Лариса! Я сама разберусь со своими парнями! — здорово рассердилась Геля. Стуча раздраженно по плитам пола каблуками, дами покинули мокрое помещение.

— Да очень надо, дорогая! Не выдумывай! Мне своих дел хватает! — я услышал напоследок.

Я выключил воду и осточертевшие звуки. Где-то в глубине квартиры то ли ссорились, то ли спорили дамы. Я быстро оделся и вышел на свободу.

Мое законное место на парковке возле дверей в агентство было занято. Я не особенно удивился. Сегодняшнее утро так бодро началось, что я не удивился бы увидев, вместо парковки у своих дверей муниципальную помойку. Красивый ярко-синий кабриолет светил белым кожаным салоном на древнем граните подъезда. Прелестная штучка и дорогая! Я поставил мустанг на платное место. Потом обошел кабрик кругом, потрогал пальцем в перчатке боковое зеркало автомобиля и улыбнулся в камеру на столбе.

Нитка в синем платье красиво сидела на углу рабочего стола в архиве. Вечно она закручивает ножки в жгут, чтобы остальное человечество забыло все свои дела и пялилось на гладкие коленки девицы. У входа подпирал стеллаж с бумагами блондин с фигурой гребца-академиста. В прозрачных глазах парнишки стояло равнодушное презрение к местным неспортивным крючкам и закорючкам. У моей подружки появился дружок? Я не вспоминал о ней больше недели, и угрызения совести по этому поводу увяли, не распустившись.

— Здравствуйте, Петр Ильич! Наконец-то вы появились! Мы уж отчаялись дождаться, — пропела Нитка, спрыгивая со стола и делая ко мне пару шагов. — познакомьтесь, пожалуйста, это Патрик.

Я узнал без всякого интереса, что белобрысый академист прибыл в Столицу аж из самого Лондона. Маме моей красавицы пришла в голову блажь отправить дочь учиться за бугор. Парнишка нарочно приехал, чтобы познакомиться и подружиться с моей девчонкой, дабы потом продолжать дружить ее в тамошних местах. Всю эту дрянь я выслушал молча и спиной. Да уж, день задался, ничего не скажешь.

— Папа купил мне машину! Вы видели, господин Вагнер? — продолжала соблюдать дистанцию барышня. — Вам понравилось? Правда красивая?

— Заводить открытую машину в городе, где дождь идет десять месяцев в году, а в остальное время сыпет снег — мысль редкая, — проскрипел я. Блондин-академист презрительно шарил глазами по моему пиджаку от Маккензи. — но если вам нравится, мамзель Васильева, то я, разумеется, в восторге.

Больше всего мне хотелось схватить вертлявую девчонку за воротник, протащить через всю контору в свой кабинет, нагнуть на стол, чтобы носиком своим уткнулась в пресс-папье, стянуть трусики к коленкам и вставить по самое не хочу. Начну грубо, сильно, что бы отталкивала и пыхтела. Под лицо я подложу ладонь, чтобы не остались синяки. И пусть изгрызет мою кожу до крови, как она любит. Потом переверну и вылижу везде, где захочу. Пусть пищит и извивается. Стонет и течет. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нитка стояла в двух шагах. Я не хотел прикасаться. Я не буду начинать все сначала. Ни одного раза она мне не позвонила за восемь дней. Некогда было, наверняка.

Пришел с приветственным докладом Фортунатов. Я увел его в кабинет. Мадам Литвинова заключила договор от имени своего брата. И Раф приходил, оставил бумаги. Что там?

У меня уже были кое-какие мысли по поводу дела мадам Литвиновой. Я стал делиться ими с Колей и Яной. Те отнеслись к моим речам чуть ли не восторженно. Я в изумлении наслушался комплиментов и уверений, что «несмотря ни на что, башка у меня соображает». Счастливый Фортунатов сразу подсунул мне текущие дела по алиби. И счета.

— Я не выдам тебе гонорар. Я не хочу, чтобы ты снова выпал из жизни на неделю. Только возмещение по расходам, — предупредил я.

Колька насупился. Я погрузился в расчеты. Работа отвлекла меня от неприятных мыслей. От предательства двух женщин, которых я считал своими.

Я не знаю, каким местом женщины угадывают перемены в жизни мужчины. Я сам задвинул мысли о неверных своих подружках подальше и думал только о делах. Прошлых и особенно грядущих. Я окончательно решил ввязаться в непростое дело родственника Розалии Львовны и количество планов и вариантов, теснившихся в моей башке, удивляло меня самого

Янка зажала меня между кофейным автоматом и окном. Отобрала стакан с горячим мокачино и приклеилась клубничными губами.

— Как это называется, Яна? Я забыл слово, — я с хорошим усилием снял с себя нежные женские руки.

— Это называется харрасмент, — улыбнулась девушка.

— Давай не будем отравлять день иностранными терминами. Он и так сегодня не радует. Я сделаю вид, будто ничего не было, а ты в свою очередь перестанешь покушаться на мои бедные яйца. Ок?

— Я подумала, что ты освободился и решила поспешить, — Яна снова покусилась на мою левую руку, но я ловко вывернулся и бежал из угла.

— Освободился? — я тщетно искал в ящиках секретера сигару.

— Все сплетничают про свадьбу полковницы и генерала. Поговаривают даже, что если ей удастся поймать убийцу из скандального Клуба обманутых жен, то она сама станет генералом. Представляешь?

— Не представляю, — я слегка растерялся. Такой кордебалет прошел как-то мимо меня.

— Ага! Признай, что я могу быть полезна твоему Агентству, Вагнер! — рассмеялась атлетичная Янка.

Я вернул себе свой кофе, утерся бумажной салфеткой, уничтожая вкус клубничной помады со своего лица. Сообразил:

-Только, если ты поклянешься, что никогда в жизни не прикоснешься ко мне без разрешения!

— Что за звук я слышу? — я спросил у приятеля. Он открыл дверь, пропуская посыльного из «Моцарта». Я заказал ужин в контору. Со стороны архива доносились писклявые звуки. — ты завел кошку, придурок?

— Да какая кошка, Вагнер? Ты в своем уме? Это малышка Васильева рыдает целый день в архиве. А ты, скотина, даже ни разу не похвалил девчонку! Она всю неделю раскладывала твои бумажки, не разгибая спины, а ты слова доброго не сказал. И не заплатил, кстати!

— Васильева? Я думал, она свалила давно, — я действительно был в этом уверен.

Я вышел на улицу. На моей парковке пусто. Кто-то не поленился, заботливо поставил оранжевые в полоску воротца перед въездом.

— Где кабрик? — удивился я вслух.

— Я его вернула, — раздался за моей спиной тихий заплаканный голосок.

— Куда? — машинально спросил я. не смотрел в сторону девушки.

— В магазин.

— Зачем? — я потрясенно обернулся.

— Вам же не понравилось, Петр Ильич, — она расплакалась.

Я не удержался и погладил малышку по шелковым волнистым волосам:

— Да плевать на меня! если бы у меня была такая дочь, как ты, я не придумал бы лучше подарка, генерал молодец, — признался я.

— Ты меня брооосил, Петечкааа, — она зарыдала и хотела ткнуться лбом в мою рубаху на груди. Я успел сделать пару шагов назад.

— Я!? — я возмутился, глядя на узкую тепленькую спинку в синем платье. Сделал над собой усилие и не прикоснулся, — ты не позвонила мне ни разу за неделю. Не поинтересовалась, вдруг я умер.

— Я звонила! — выкрикнула Нитка. Вытащила телефон и предъявила доказательства.

Действительно. Я не принял бешеное количество вызовов от девчонки. Чего греха таить, я о ней не вспомнил ни разу. Но видеть искреннее страдание в синих, как бездарно утраченный кабриолет, глазах было приятно. ладно. Я позволил Нитке покопаться в моем смартфоне.

— Я у тебя в черном списке, Петечка, — испуганный голос Нитки требовал объяснений.

— Ну извини, малышка, это случайно как-то вышло, ей-богу, — снизошел до извинений я, — я не заметил.

— Ты даже не проверил, — едва слышно вздохнула девушка.

Мне стало стыдно. Я подхватил Нитку под попу, притянул к себе плотно и поцеловал. Вернул на землю:

— Только не ври мне, что скучала. Не поверю, — я небрежной походкой вернулся в контору.

Там за общим столом Фортунатов и Яна ужинали с удовольствием. Увидев меня, девушка тут же вскочила и поправила приборы у моего кресла во главе. Я сел.

— Поужинаешь с нами? — спросил я у Нитки. Яна украсила меня салфеткой и уселась справа.

— Скажи только одно. Ты меня бросил? — нервным высоким голосом воскликнула малышка.

— Давай поедим, а? не будем ссориться, — я сел удобнее. — где твой приятель? Вернула в Лондон? Как кабриолет?