Глава 4 · Тебя считаю я сестрой своею

Аленка, единственная подруга Лины, позвонила ей вечером.

— Чем занимаешься? — спросила, она, сразу же продолжив, — А мы с тобой в феврале идем на лапочку Лепса. Мой котик билеты нам купил!

Это обычный стиль общения Аленки. Уменьшительно-ласкательные обращения — рыбки, котики, зайчики, лапоньки, солнышки — сопровождали ее семью, коллег, ни в чем не повинных прохожих, если у нее была необходимость с ними говорить.

Не важно, что ее сорокалетний супруг Олег имеет комплекцию сходную с Николаем Валуевым, в Аленкином видении он «тигренок, котик, родное сердце и любимка». Меняться может только интонация в зависимости от поведения «котика» и уровня проявления его любви и заботы о ней.

Да и лапочка из Лепса весьма сомнительная, но это дело десятое для Аленки.

Каких-либо ограничений в употреблении этих ласковых прозвищ подруга не ставила себе. Аленкины дружелюбие и уверенность во взаимной благосклонности окружающих, не убиваемы.

Если не общаться с ней близко, то можно подумать, что она легкомысленная особа, этакая «блондинка блондинистая». Нет, Аленка занимает серьезную должность начальника юридического отдела на заводе коммунального машиностроения и репутацию грамотного специалиста. Миниатюрная стройная брюнетка, красотка «в законе», мамочка двух сыновей десяти и пятнадцати лет.

Лина весьма спокойно относилась к творчеству Лепса, но поняла, что это мероприятие носит неизбежный характер. Ситуация осложнялась тем, что даже подруге не было известно, что она обладает магическими способностями. Как только она скажет, что ей предложили работать в Магическом трибунале, Аленка, сложив «два плюс два», сделает совершенно очевидный вывод. Билеты на концерт Лепса как никогда кстати, согласие составить ей компанию — это та самая спасительная «соломка».

— Спасибо, Ален, это очень здорово.

— Есстессственн-о-о, — протянула подруга, — я только вчера намекнула Олежику, что Лепс приезжает с концертом, а сегодня уже два билета на втором ряду у меня на руках!

— Олег не пойдет с нами?

— Ой, ну зачем ему это? Это ж не футбол или какой-нибудь волейбол. Высокое искусство не для него. Он так сразу и сказал: «С Линкой сходишь». Ладно, это еще не скоро. Как у тебя дела-то?

— Да хорошо все. Утром Денис приходил, поболтали.

— Денису нужно не приходить к тебе утром, а уходить под утро с пометкой «я сегодня ночевал с женщиной любимою», — назидательно сказала Аленка, — а зачем заходил? Замуж звал?

— Замуж звал, я отказала.

— Ваши брачные игры затянулись, родная моя. Это уже просто неприлично.

— Что есть — то есть. Тут такое дело, Алена, я должна тебе кое-что сказать, поделиться как с подругой.

Лина услышала, как что-то громыхнуло у подруги.

— Лин, не пугай меня, я человек трепетный, ты знаешь. Солнышко, ты беременна?

— Да ну тебя, Ален! От кого хоть!

— От мужчины, конечно. Погоди… Ты сделала ЭКО? О, Боже, — Алена всхлипнула на радостях, — я знала, что ты ничего раньше времени не скажешь, только по факту. Но и то, слава Богу. Какой срок?

Было необходимо прервать этот разговор, потому что в «угадайку» не умели играть они обе.

— Алена, прекрати! Я не беременна, ЭКО не делала, и сразу уточню, что сплю одна. Просто я никогда не говорила тебе, что я ведьма. Теперь говорю.

Раздался шумный выдох.

— Не было необходимости об этом говорить. Это не тайна, конечно, но и распространяться об этом я не хотела.

По ту стороны трубки все еще молчали. Лина, ожидая упреков, внутренне сжалась. Для успокоения она прошла на кухню и включила чайник.

— Алена, ты меня слышишь?

— Слышу. Только ты не ведьма, ты стерва.

— Ален…

— Лина, как хоть тебя так угораздило? Ты не шутишь?

— Нет. Моя бабушка была деревенской ведьмой. Свой дар она передала мне.

— Мы дружим почти двадцать лет, и ты все это время молчала, — засопела подруга.

— Прости, так получилось.

Лина поставила телефон на громкую связь и налила чашку чая, чуть расплескав его. Под бубнеж Аленки она вытерла стол, но тут же рассыпала сахар. Она пила чай и кофе всегда без сахара, но, видимо, от волнения потянулась к сахарнице, и сладкий песок еще и просыпался на пол. Она чертыхнулась.

— «Подруга» называется, — раздалось из телефона, — мы же как сестры с тобой.

— Так и есть, Аленка. Сестры тоже могут иметь маленькие тайны.

— Тайна не маленькая, но об этом потом. Если ты рассказала про свое происхождение, значит, есть причина выйти из прикрытия?

— Денис предложил мне работу в Магическом Трибунале и, если я соглашусь, то в ближайшее время меня пригласят на собеседование.

— Ничего себе! — воскликнула Аленка, — Ты же согласишься?

— Как в народе говорят, мне «и хочется и колется». Предложение очень заманчивое. Во-первых, это пересекается с моей профессией. Во-вторых, это связано с моей магической сущностью, и мне интересно попробовать свои силы на этом поприще. В-третьих, я как-то и по работе соскучилась, хотя еще год назад, уходила с твердой уверенностью не возвращаться.

Лина знала, что подруга сможет оставить обиду на втором плане, и ждала от нее слов поддержки. Алена чутко относилась к любым изменениям в жизни Лины. Они вместе пережили смерть родителей Лины и последствия неудачной влюбленности Аленки. В отличие от нее Аленка могла обильно орошать слезами случившиеся неприятности, при этом быстро принимала перемены, замечая, что нужно сохранить хотя бы минимум привычного образа жизни.

— Линусь, а что тут думать? Соглашаться надо. Опыта работы у тебя достаточно, и не в каком-то сельском суде, а с большой постоянной нагрузкой в приличном городском суде. Кроме того, в Трибунале одно из обязательных требований наличие магического происхождения, и с этим у тебя все в порядке. Надеюсь, в Реестре ты состоишь?

— Конечно.

— Ну и все. Удача на твоей стороне. Надо действовать, лапочка, — сказала Аленка и вздохнула, — и все-таки ты зараза. Мы с тобой из одной тарелки ели, столько дел разных провернули, отдыхали вместе, а ты такую информацию от меня скрыла!

— Прости меня, Аленушка.

— Прощу, конечно, — великодушно огласилась подруга, — но мне нужно это все обдумать и рассказать Олежику. Вдруг он испугается и запретит мне с тобой общаться, ведьма!

— Ой, ну все. Всю ночь не буду спать и переживать.

— Вот и жди. Ну, Линусь, не спокойной ночи тебе, кстати. Это моя маленькая «мстя». Завтра созвонимся.

— Если Олег разрешит, — придала Лина печали голосу.

— Да-да, попереживай немного. В этом случае полезно.

Лина подошла к окну. Дождь в тоске стучал по стеклу. Осеннюю темноту разрезали огни фонарей и свет из окон многоэтажных домов. Ветви деревьев покачивались от ветра и выглядели зловеще, освободившись от листьев. Призраки летней жизни. Чай давно остыл, и Лина, выливая его в раковину, подумала, что глинтвейн был бы уместнее и по погоде и по настроению: что-то сладкое, что-то терпкое и непременно расслабляющее.

В такие минуты становилось нестерпимо одиноко и холодно. «Лето давно ушло», — с тоской подумалось ей. Она потрогала батарею — горячая. Что-то она разволновалась на пустом месте. На улице холодно, а дома тепло. Осень еще подарит солнце и свет, не поскупится.