Глава 16

Маша резко выдохнула, заставляя себя взять себя в руки. Вокруг были люди. Светлана Игоревна стояла рядом, с любопытством поглядывая то на нее, то на Ростислава. Нельзя было показывать, что между ними что-то есть. Нельзя было выдавать свое замешательство.

Она выпрямилась, расправив плечи, и натянула улыбку.

— Хорошо, господин Громов, — произнесла она ровно, деловито. — Давайте я вам все покажу.

— Можно просто Ростислав, мы ведь теперь не чужие друг другу люди, — на его лице расцвела мальчишеская улыбка, которая совсем не вязалась с его образом.

Маша развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь, слышала, как он двинулся следом.

Они прошли мимо поста медсестер, мимо палат. Маша остановилась у первой двери, указывая внутрь.

— Это палата интенсивной терапии для детей после операций на сердце, — начала она, стараясь не смотреть на него. — Здесь мы наблюдаем пациентов в первые сутки после вмешательства. Постоянный мониторинг, контроль всех жизненных показателей.

Ростислав остановился рядом, заглянув в палату. Оказался слишком близко к ней. Она чувствовала тепло его тела, запах дорогого одеколона. Задержала дыхание, почувствовал как по ее телу мурашки поползли. Задалась вопросом какого черта этот бандит играет в благотворителя и порядочного гражданина. Что он задумал? Ведь это все не просто так. Но спросить возможности у нее сейчас нет. Слишком много чужих ушей вокруг. Светлана Игоревна вот уже, например, явно начала что-то подозревать.

— Впечатляет, — произнес он задумчиво. — Сколько детей вы спасаете в месяц?

— В среднем пятнадцать-двадцать операций, — ответила Маша, двигаясь дальше.

Они прошли дальше, к операционному блоку. Маша остановилась у большого окна, за которым виднелась операционная — столы с инструментами, огромные лампы, мониторы.

— Здесь проходят основные операции, — сказала она, кивнув на стекло. — Аортокоронарное шунтирование, замена клапанов, коррекция врожденных пороков.

Ростислав прищурился, разглядывая оборудование, затем перевел взгляд на нее.

— А вы сами часто оперируете?

— Практически каждый день, — коротко ответила Маша.

— Значит, у вас твердая рука, знаете что делать, спасая жизнь, — протянул он, и в голосе мелькнуло что-то насмешливое.

Маша почувствовала, как краска заливает щеки. Он явно намекал на ту ночь, когда она доставала из него пулю. Она сжала челюсти, игнорируя его слова, и двинулась дальше. Это настоящее испытание для него.

Они прошли к реанимационному отделению.

— Здесь мы выхаживаем самых тяжелых пациентов, — пояснила она. — Некоторые дети лежат здесь неделями.

Ростислав обошел палату, разглядывая оборудование, затем снова остановился рядом с ней. Слишком близко. Опять.

— Должно быть, тяжело, — заметил он задумчиво. — Видеть детей, которые борются за жизнь. Вы ведь привязываетесь к ним?

Маша покосилась на него. Вообще-то он попал в самую цель, но она изо всех сил старалась сдержать холодное выражение лица.

— Я врач. Я делаю свою работу.

— Но вы не бесчувственная машина, Мария, — возразил он мягко, и в его взгляде мелькнуло что-то теплое. — Иначе если бы была такая вероятность, что рядом с вами оказался раненный человек, вы бы просто прошли мимо.

Она резко отвела взгляд, чувствуя, как сердце бешено колотится. Он снова это делал. Говорил так, будто между ними была какая-то связь.

— Идемте дальше, — бросила она сухо.

Они прошли мимо детской палаты, где несколько малышей играли с игрушками, подключенные к капельницам. Ростислав притормозил, глядя на них через стекло.

— Они такие маленькие, — пробормотал он. — И уже столько пережили.

Маша остановилась рядом, против воли смягчившись.

— Да. Но они сильные. Сильнее, чем многие взрослые.

Ростислав повернулся к ней, и в его взгляде было что-то новое. В этот раз он был предельно серьезным и искренним.

— Вы тоже сильная, Мария, — тихо сказал он. — Я это сразу понял.

Маша сглотнула, не в силах оторвать взгляд от его лица.

— Я просто делала свою работу, — повторила она упрямо. Медсестра рядом переводила взгляд с Ростислава на Марию и обратно, не понимая о чем речь.

— Нет, — качнул он головой. — Это... больше, чем просто работа.

Пауза повисла в воздухе. Маша чувствовала, как дыхание сбивается, как пальцы дрожат. Она сжала руки в кулаки, пытаясь удержать контроль. Ей одновременно хотелось чтобы эта пытка быстрее закончилась и чтобы Ростислав пробыл рядом как можно дольше. Все в ней кричало, что ей стоит бежать, но она словно приросла к земле… вернее, к полу кардиологического отделения и продолжала экскурсию.

Ростислав временами бросал колкие замечания, которые Машу почему-то совершенно не раздражали.

Когда они остановились у кабинета функциональной диагностики, он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и усмехнулся.

— Знаете, Мария, вы очень убедительны, — протянул он. — Если бы я не знал вас лично, то точно бы подумал, что вы просто холодный профессионал.

Маша подняла на него взгляд. Черт, вот зачем он это сказал? Теперь Светлана Игоревна со скоростью света помчится делиться сплетнями с другим персоналом. Наверняка приукрасит все и заявит, что Ростислав Громов с ней не просто знаком, они откровенно флиртовали.

— Вы прекрасно умеете заботиться о людях. Особенно о тех, кто...

— Господин Громов, — резко перебила его, — если вы пришли сюда ради благотворительности, давайте сосредоточимся на этом. А не на... других темах.

Ростислав рассмеялся и от его смеха все внутри нее завибрировало. Такое странное чувство, Маша впервые с этим сталкивалась и не могла контролировать это.