Глава 22

Маша резко отодвинула стул и встала, чувствуя, как лицо горит огнем. Щеки пылали так, будто ее ударили по лицу. Сердце колотилось бешено, в ушах шумело.

— Спасибо, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Ужин был хорош. Предложение... принять не могу. Теперь прошу меня простить, мне пора. Уже поздно.

Она развернулась, намереваясь уйти, но Ростислав тоже встал, преграждая путь.

— Не спеши давать мне ответ, Мария, — произнес он спокойно, и в голосе не было ни капли сомнения. — В любом случае ты станешь моей.

Маша замерла, глядя на него снизу вверх. В его взгляде была такая непоколебимая уверенность, что по спине пробежал холодок.

«Такой же, как все мужчины, — пронеслось в голове. — Не умеет держать член в штанах при виде женщины. Непристойное, пошлое предложение. Будто я продаюсь».

Она обошла его, направляясь к выходу. Ростислав двинулся следом.

— Я подвезу тебя до дома, — сказал он, нагоняя ее у двери. Было видно, что все пошло совсем не так, как он планировал. И у Маши даже сложилось ощущение, что на мгновенье он оказался сбит с толку ее отказом.

— О нет, нет, — быстро ответила Маша, доставая телефон. — Я вызову себе такси.

Мысль о том, что он узнает, где она живет, совершенно не прельщала ее. Она только недавно сняла эту квартиру, съехав от Стаса. К счастью, вряд ли существовали какие-то способы выяснить, где именно она снимает жилье, кроме как выследить ее.

Но Ростислав покачал головой, останавливая ее, хватая за руку.

— По моей вине твоя машина осталась у клиники, — сказал он разумно. — Дай мне ключи. Мои ребята пригонят ее к твоему дому. А я тебя отвезу.

Маша сглотнула. Она боялась его сейчас. Не в том смысле, что он причинит ей физический вред — хотя и это было возможно, — она боялась того, что он делал с ее разумом, с ее спокойствием, с ее жизнью.

— Я отказываюсь, — выдавила она, отступая на шаг.

Ростислав вздохнул, и выражение его лица стало жестче.

— Маша, — произнес он тихо, но в голосе прозвучала сталь. — Либо я отвожу тебя домой, либо мы едем ко мне.

Она моргнула, не понимая.

— Что?

Он приподнял край рубашки, обнажая бок, где под белой тканью просвечивала повязка.

— Мне как раз перевязка требуется, и швы уже можно снять, — сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Так что выбирай, доктор. Либо ты позволяешь мне отвезти тебя домой, либо едешь со мной и делаешь то, что умеешь лучше всего.

При этом он так нахально усмехнулся, что она сразу поняла: перевязка была лишь поводом. Приглашал к себе он ее совершенно для другого.

Маша стояла, сжимая телефон в руке, чувствуя, как ярость и бессилие борются внутри. Он поставил ее в угол. Снова. Как всегда.

Она посмотрела на его лицо — спокойное, уверенное, непреклонное — и поняла, что спорить бесполезно. Он не отступит. До жути раздражающий тип! И что хуже всего — он ее притягивал как мужчина. Будоражил и вызывал странные чувства.

Но это плохой выбор. Очень плохой. Еще хуже Стаса.

— Ты манипулируешь мной, — прошипела она.

— Я даю тебе выбор, — парировал он. — И ты прекрасно знаешь, какой из вариантов разумнее.

Маша стиснула зубы, чувствуя, как гнев клокочет в груди. Она хотела ударить его, оттолкнуть, убежать. Но вместо этого достала из сумки ключи от машины и швырнула их ему.

— Отвози меня домой, — бросила она холодно. — И больше никогда не появляйся в моей жизни. Ростислав поймал ключи, усмехнулся и кивнул.

— Как скажешь, доктор, — произнес он мягко, но в глазах плясали озорные искорки. — Как скажешь.

Он жестом подозвал водителя, передал ему ключи, что-то тихо сказал, затем повернулся к Маше и указал на выход.

— Пойдем. Машина ждет.

Маша молча двинулась к двери, чувствуя, как его взгляд буравит ей спину.

«Больше никогда, — повторяла она про себя. — Больше никогда я не позволю ему манипулировать мной».

Но где-то глубоко внутри она знала, что это была ложь. Ему было трудно противостоять. Его энергетике, улыбке, опасности. Она была уверена, что до нее ни одна женщина не посмела ему отказать. Да и зачем отказывать? Если закрыть глаза на его сомнительную репутацию, то он красив, хорош собой, богат, харизматичен. Маша могла поспорить на что угодно, что женщины сами на него охотились. Но он почему-то заинтересовался именно ею.