35

Следующие три дня превратились для Марии в сплошной, липкий ад. Ростислав исчез. Его телефон был вне зоны досягаемости. Он не появлялся в сети, не звонил, не присылал никого из своих людей. Просто растворился в воздухе, как будто его никогда и не существовало. Только заголовки новостей о «разборках в порту» и синяки на лице Стаса напоминали о том, что все это было реальностью.

Мария места себе не находила. Она проверяла телефон каждые пять минут, вздрагивая от каждого звука оповещения, но это были то рабочие чаты, то спам. Она даже решилась написать ему первой. Долго подбирала слова, удаляла, писала снова.

Не хотела выглядеть навязчивой истеричкой, не хотела показывать, насколько сильно ее гложет страх. Поэтому выбрала нейтральный, почти деловой повод:

"Клиника сегодня окончательно утвердила дату первой операции по твоей благотворительной программе. Хотела сообщить тебе".

Это была тоненькая ниточка, которую она бросила в темноту, надеясь, что он за нее ухватится. Но ответа не последовало. Сообщение даже не было прочитано.

На третий вечер Мария вернулась домой совершенно обессиленная. Дежурство было тяжелым, но она брала дополнительные часы умышленно, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

Она нарезала овощи на салат, даже не включая свет на кухне — хватало подсветки. Аппетита не было совсем, но разум диктовал, что надо хоть что-то съесть.

Нож глухо стучал по доске. Тук-тук-тук. В этом звуке ей чувствовалась какая-то безнадежность.

«Может, его арестовали?» — крутилось в голове, — "Или он сбежал из страны? Или... самое худшее — он где-то в морге под фамилией «Неизвестный»?"

Резкий звук дверного звонка раздался в тишине квартиры как взрыв. Мария вздрогнула так сильно, что выронила нож. Он звякнул о столешницу и упал на пол. Сердце бешено заколотилось. Кто это?

Она на ватных ногах вышла в коридор. Подошла к двери, затаив дыхание, и посмотрела в глазок.

И мир вокруг нее пошатнулся.

Там стоял Ростислав. Она не помнила, как открывала замки. Пальцы путались, руки дрожали, но, в конце концов, дверь открылась. Он стоял на пороге, опираясь плечом на косяк. Выглядел он... так как и всегда, просто более уставшим.

Мария замерла, вцепившись в ручку двери, не в силах произнести ни слова. Воздух с шумом вырвался из ее легких.

— Привет, — хрипло проговорил он. Голос был семшим, уставшим, но в нем звучала та же знакомая интонация. — Получил твое сообщение об операции. Отличные новости.

В этот момент все вопросы — «Где ты был?», «Что ты сделал со Стасом?», «Ты бандит?» — все это отошло на второй план. Исчезла злость на его молчание, исчезла гордость. Осталось только огромное, всеобъемлющее облегчение, от того, что с ним все хорошо.

Камень, давивший на грудь три дня, с грохотом упал наземь.

— Проходи... — выдохнула она едва слышно.

Ростислав переступил порог, и дверь за ним щелкнула, отрезая их от остального мира. В тесном пространстве коридора его присутствие ощущалось особенно остро. Он стоял, опираясь плечом на косяк, и выглядел так же, как и всегда — уверенным, немного наглым, разве что уставшим. Под глазами залегли тени, а на щеках пробилась трехдневная щетина, которая, впрочем, ему даже шла.

— Извини, но на этот раз без цветов.

Он сделал короткую паузу и поднял руку, которую до этого держал опущенной.

— Зато с этим.

В его пальцах покачивалась бутылка темного стекла.

Мария опустила взгляд на этикетку, бутылку она раньше не заметила в полумраке коридора. Это было дорогое красное вино — именно такое, какое они пили в тот вечер на яхте. Он запомнил. Она медленно перевела взгляд обратно на его лицо. Внутри нее все еще дрожало от пережитого ужаса, ей хотелось наброситься на него с вопросами, выяснить, где он был, почему исчез, правда ли то, что пишут в новостях о стрельбе, причастен ли он к этому. Но она заставила себя сдержаться.