Глава 41

Маша смотрела в его темные, как ночное море, глаза. В тишине огромного пентхауса слышно было лишь, как стучит ее собственное сердце. За стеклом мерцал миллионами огней мегаполис, но сейчас он казался лишь декорацией. Настоящая жизнь, настоящая опасность и настоящее притяжение были здесь, в этих руках, властно державших ее.

Она должна была сказать «нет». Логика, здравый смысл — все кричало, что это безумие. Он — человек, который решает проблемы кулаками и, вероятно, оружием. Он превратил лицо ее бывшего в месиво. Он живет в крепости на вершине мира, отгороженный от законов, которым подчиняются обычные люди.

Но потом она вспомнила свой изуродованный автомобиль. Вспомнила пустую, холодную квартиру, в которую возвращалась каждый вечер. Вспомнила тот липкий страх, когда он исчез на три дня. И сравнила это с тем, что чувствовала сейчас. Защищенность. Силу. И безумное, нелогичное желание, которое заглушало все голоса разума.

Мария подняла руку и провела пальцами по его щеке, ощущая легкую колючесть щетины.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — тихо спросила она. — Мы почти не знакомы. Я ничего о тебе не знаю.

— Ты знаешь главное, — перебил он, перехватывая ее ладонь и прижимая к своим губам. Его поцелуй в центр ладони был горячим и влажным, от чего ток пробежал по всему телу. — Ты знаешь, что я никому не дам тебя в обиду. Ты знаешь, как я на тебя смотрю. И ты знаешь, что чувствуешь себя рядом со мной в безопасности. Разве остальное имеет значение? Биографию изучим в процессе.

Его искренность подкупала больше, чем любая лесть. Он предлагал ей не просто ключи от квартиры. Он предлагал ей себя — со всеми его демонами, проблемами и властью.

— Это безумие, Ростислав. Это слишком быстро, — она попыталась отступить, но он не отпустил ее руку, наоборот, переплел свои пальцы с ее. — Люди годами встречаются, прежде чем съехаться. Узнают привычки, характеры...

— У меня нет так много времени, Маша. И у тебя, думаю, тоже нет желания тратить жизнь на бессмысленные ритуалы, — он сделал шаг ближе, врываясь в ее личное пространство, заполняя собой весь ее мир. — Зачем терять время? Ты же чувствуешь это не хуже меня. Нас тянет друг к другу так, что воздух вокруг трещит. Это невозможно игнорировать.

Маша отвела взгляд, пытаясь найти последний аргумент, последнюю линию обороны.

— Мы как будто договорились, что у нас просто ни к чему не обязывающие отношения, — тихо напомнила она, хотя голос ее предал, прозвучав неуверенно. — Помнишь? Ты сам согласился на эти условия в машине.

Ростислав улыбнулся — уголком рта, хитро и проницательно, словно знал ее самые сокровенные мысли лучше нее самой. Он провел костяшками пальцев по ее скуле, заставляя сердце замереть.

— Ты уверена, что это просто секс? — спросил он, глядя прямо в душу. — Разве «просто секс» заставляет тебя дрожать, когда я просто касаюсь твоей руки?

Маша замолчала, чувствуя, как его слова разрушают ее защитные стены. Она смотрела на него и понимала: он прав. Она обманывала саму себя. Терять ей все равно нечего. Возвращаться в свою прошлую жизнь — к одиноким вечерам, к унизительным выходкам Стаса, к серой обыденности — ей не хотелось до боли.

Она не хотела потом, спустя годы, сидеть в пустой квартире и сожалеть о том, что испугалась. Жалеть о том, что оттолкнула единственного мужчину, рядом с которым почувствовала себя по-настоящему живой. Она ни разу в жизни не чувствовала такой силы, такого магнетизма, как с ним.

Вдруг в голове промелькнула странная, почти мистическая мысль. А может, это все не случайность? Может, это была судьба, что они встретились тогда в том лесу? Что она пошла именно по той тропинке, в то самое время? Что именно она нашла его, истекающего кровью, раненого, беспомощного? Она спасла ему жизнь тогда, а он... он ворвался в ее жизнь теперь, чтобы спасти ее от одиночества и обыденности. Это был фатум. Неизбежность. И сопротивляться этому было бессмысленно.

Она глубоко вдохнула, отпуская страх.

— Ты прав, — выдохнула она, поднимая на него глаза, в которых больше не было сомнений, — Я не хочу ни о чем жалеть.

Она подалась вперед и прижалась губами к его губам. Это не было вопросом. Это был ответ. И согласие на все, что будет дальше.