Глава 42

Время летело.

Маше казалось, что ее жизнь нереальная. Что это определенно сон, из которого она вот-вот проснется и обнаружит себя одну, в пустой квартире, с разбитым сердцем и воспоминаниями о Стасе.

Но этого не происходило.

Она просыпалась рядом с Ростиславом. Каждое утро. Его рука на ее талии, его дыхание у нее на шее, его тепло рядом. Они вместе собирались — она на работу в клинику, он по своим делам, о которых почти не рассказывал.

Иногда она приходила домой позже. Иногда он. Но вечером они всегда оказывались вместе.

Он дарил ей цветы — не по праздникам, просто так, в обычный вторник. Окружал заботой — готовил завтраки, когда она засыпалась, заказывал ужин, когда она приходила измотанная после смены. Они часто болтали по вечерам за бокалом вина, и Маша ловила себя на том, что рассказывает ему обо всем — о пациентах, о коллегах, о своих мечтах.

А потом они страстно занимались сексом. На кухне, в душе, на диване, в постели. Везде. И каждый раз казалось, что лучше уже быть не может, но в следующий раз было еще ярче.

Иногда он исчезал на несколько дней. «Командировка», — коротко говорил он, целуя ее на прощание. И Маша не спрашивала куда, зачем, с кем. Она так и не знала, чем точно он занимается, и боялась спросить.

Боялась, потому что если узнает правду, то не сможет перестать об этом думать. И тогда весь этот хрупкий, идеальный мир рухнет.

На Новый год они полетели в Париж. Маша никогда не была во Франции, и Ростислав показал ей город — Эйфелеву башню, Монмартр, набережные Сены. Они пили шампанское под звездами, целовались на мосту, и Маша чувствовала себя героиней романтического фильма.

А когда они вернулись домой, он подарил ей машину.

Дорогую. Новенькую. С большим красным бантом на капоте, прямо как у этих девочек в Инстаграм.

Маша стояла перед ней, не веря своим глазам, и не знала, плакать или смеяться.

— Ростислав, это слишком, — прошептала она.

— Ничего не слишком, — ответил он, обнимая ее сзади. — Ты заслуживаешь большего.

Все казалось идеальным. Слишком идеальным.

И Маша постоянно ждала подвоха. Ждала, когда что-то пойдет не так, когда эта сказка закончится.

И она не ошиблась.

В один из дней, когда Ростислав улетел по делам, а она вышла из клиники, направляясь к своей новой машине, к ней внезапно подошел мужчина.

Невысокий, в сером костюме, с серьезным лицом.

— Мария Александровна? — спросил он.

Маша застыла, сжимая ключи в руке. Сердце екнуло.

— Да, это я, — ответила она осторожно, настороженно глядя на незнакомца.

Мужчина достал из кармана удостоверение, показал ей.

— Майор Соколов, отдел по борьбе с организованной преступностью, — представился он. — Не могли бы мы с вами поговорить?

Кровь отхлынула от лица. Маша попыталась сохранить спокойствие, но руки предательски задрожали.

— Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, — выдавила она, делая шаг назад.

Майор не двинулся с места. Только посмотрел на нее пронзительно, изучающе.

— Вы же знаете Ростислава Громова? — произнес он спокойно. — По кличке Север?

Маша вздрогнула, словно ее ударили. Она никогда не слышала, чтобы его так называли. Но что-то внутри сжалось от этого слова — холодного, опасного.

— Это не займет много времени, — продолжил майор, видя ее замешательство. — Всего несколько вопросов.

Маша стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как ее идеальный мир начинает трещать по швам.