Глава 3 · БДСМ-клуб в покоях феи

Райндел Кальтерис

Человеческий герцог, которого Миффей держала как «трофей», ослепила и приговорила к смерти за попытку бегства. Бедняга, должно быть, терпел невыносимые страдания, раз решился на побег, будучи слепым. И теперь его судьба в моих руках. Я подошла к окну, глядя на странное небо этого мира, где звезды были ярче и больше, чем в моем, а луна отливала голубоватым светом.

Что делать?

Освободить его? Но это мгновенно вызовет подозрения. Продолжать держать в заточении? Но это… немыслимо.

Как бы поступила Миффей?

Очевидно, сделала что-то ужасное. Но я — не она.

И не могу притворяться ею в этом.

Крылья за моей спиной внезапно раскрылись, отражая внутреннее смятение. Я всё ещё не привыкла к их наличию и вздрогнула, когда они зашуршали, задев пергаментный свиток на столе. Похоже, они реагировали на мои эмоции, раскрываясь при сильном волнении или стрессе.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и крылья медленно сложились. Так, значит, чтобы контролировать их, нужно контролировать свои чувства.

Это могло пригодиться.

Мой взгляд упал на гардеробную.

Может быть, смена одежды поможет мне собраться с мыслями? И я действительно должна разобраться, что носила Миффей, если собираюсь играть её роль.

Гардеробная оказалась размером с мою бывшую квартиру. Ряды платьев, накидок из материалов, которые я не могла даже опознать. Большинство нарядов были вызывающе откровенными или устрашающе мрачными — черные, фиолетовые, темно-синие ткани с серебряной отделкой.

Я выбрала наиболее консервативный вариант — темно-синее платье с высоким воротом и длинными рукавами, но с открытой спиной для крыльев. В нем я выглядела строго, но властно. Подходящий образ для того, что я задумала.

Переодевшись с помощью Миеры, вызванной серебряным колокольчиком (бедняжка так дрожала, помогая мне, что я едва удержалась от желания обнять её и заверить, что не причиню вреда), я приняла решение.

Я должна увидеть Райндела. Поговорить с ним. Понять, кто он и что произошло между ним и Миффей. Только тогда я смогу решить, как поступить дальше. Я снова позвонила в колокольчик, на этот раз вызывая Барлоу. Он появился почти мгновенно, словно ждал за дверью.

— Миледи? — он учтиво поклонился, но в его глазах читалось беспокойство.

— Барлоу, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно, — я хочу увидеть Райндела Кальтериса. Приведи его в мои покои.

Управляющий заметно напрягся.

— В ваши покои, миледи? — переспросил он осторожно. — Но раньше вы всегда…

— Раньше — это раньше, — перебила я. — Сейчас я хочу его видеть здесь.

Барлоу нервно переступил с ноги на ногу.

— Позвольте напомнить, что для этих… встреч у вас есть специальная комната, миледи. Смежная с вашими покоями. Более… приспособленная для подобных развлечений.

Я вздрогнула.

Специальная комната?

А подпольного БДСМ-клуба тут нет случайно?

— Покажи мне эту комнату, — приказала я.

Барлоу провёл меня к неприметной двери в стене, искусно замаскированной под часть декоративной панели. Он достал ключ из внутреннего кармана и отпер её.

— Ваша личная… игровая, миледи, — произнёс он, распахивая дверь.

Ну что ж, я не ошиблась.

БДСМ-клуб. На одного.

Я вошла внутрь и застыла, пораженная увиденным.

Комната была меньше моих покоев, но всё равно просторной. В отличие от роскошной отделки спальни, здесь царила почти спартанская простота — голые каменные стены, каменный пол, единственное окно с решёткой.

Мебели было немного: большая кровать с металлическим каркасом, к которому крепились цепи и кожаные ремни, кресло, больше похожее на трон — это точно для Миффей, и длинный стол у стены.

На нём в идеальном порядке были разложены инструменты для пыток — кнуты разной длины и толщины, плети с металлическими наконечниками, тонкие как иглы ножи, какие-то зажимы, крючки, щипцы… В стеклянных флаконах хранились разноцветные жидкости, а рядом стояли банки с чем-то, похожим на соль или песок.

На стенах висели цепи и кандалы разных размеров, а в углу стоял узкий металлический шкаф, в котором я разглядела ещё какие-то устройства, назначения которых не хотела даже представлять.

Ну что ж.

Опытная домина… Сбежит нафиг из этого мира, только скажите, куда!!!

Это вам не спальня, не комната для встреч — настоящая камера пыток. И Миффей использовала её для… развлечений? С Райнделом?

— Тут всё подготовлено, как вы любите, миледи, — сообщил Барлоу деловым тоном. — Цепи проверены, инструменты заточены, эликсиры свежие. — Он указал на флаконы. — Этот зелёный особенно эффективен — усиливает чувствительность к боли, но не позволяет потерять сознание.

Я — не Миффей, я — не Миффей.

Эта мантра еще немного спасала, но роль надо было отыгрывать.

— Превосходно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Приведи его сюда.

Барлоу внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло беспокойство.

— Вы уверены, миледи? После его попытки убить вас во сне… — он замялся. — Может быть, стоит усилить охрану? Или я мог бы присутствовать, чтобы…

— Я не спрашивала твоего мнения, — перебила я резко, вкладывая в голос всю холодность, на которую была способна. — Приведи его.

Управляющий поклонился, хотя его лицо выражало явную тревогу.

— Как прикажете, миледи. Он будет здесь через десять минут.

Когда Барлоу вышел, я опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат колени.

Убить во сне?

Райндел пытался убить Миффей?

Что ж, вряд ли его можно винить, учитывая то, что я узнала о ней. Но это делало предстоящую встречу ещё более опасной.

Как объяснить Райнделу, что я — не та, кто мучила его?

Как убедить его, не выдав себя остальным?

Я нервно мерила шагами жуткую «игровую» комнату, стараясь не смотреть на разложенные инструменты пыток. Время текло мучительно медленно, а мысли лихорадочно метались в поисках правильного решения. Как вести себя с человеком, который ненавидит Миффей настолько, что пытался убить её во сне?

Как не выдать себя и при этом не продолжать издевательства?

Наконец, раздался стук в дверь, и в комнату вошли двое стражников, между которыми шёл высокий мужчина в цепях. Райндел Кальтерис.

Я невольно замерла, разглядывая его. Несмотря на изможденный вид, в его осанке чувствовалась врожденная аристократическая гордость. Сейчас он казался еще выше, а волосы еще темнее. А он красив.

Глаза его и сейчас скрывала плотная повязка, на которой мерцали странные руны, излучающие тусклый красный свет. Но даже ослепленный, он держал голову высоко, словно мог видеть мир вокруг. Все, что я заметила тогда, выглянув из окна и чуть больше.

Следом за ними вошел Барлоу, его лицо выражало смесь опасения и профессиональной невозмутимости.

— Пленник доставлен, миледи, — произнес он с поклоном. — Позвольте предложить обычные методы защиты? После последнего… инцидента.

Я понимала, что должна согласиться. Отказ вызвал бы подозрения. К тому же, я действительно боялась этого человека — его величественной фигуры, его ледяного спокойствия перед лицом того, что, как он, должно быть, считал новыми пытками.

— Да, конечно, — кивнула я, стараясь звучать равнодушно.

Пока стражники вели Райндела к странной кровати с металлическим каркасом, я заметила, что задняя часть его простой льняной рубахи пропитана чем-то темным. Кровь. Свежая рана?

— Стойте, — приказала я. — Что у него со спиной?

Стражники переглянулись.

— Наказание за попытку сопротивления, миледи, — ответил один из них неуверенно. — Капитан Морох посчитал необходимым… преподать урок.

— Покажите, — потребовала я, подходя ближе.

Стражники, стремясь угодить, грубо рванули рубаху Райндела, обнажая его спину. Он издал тихое шипение — единственный признак боли, который позволил себе.

Я едва сдержала возглас ужаса. Смуглая спина была покрыта множеством шрамов — старых, побелевших, и более свежих, еще розовых. Некоторые представляли собой просто полосы от ударов плетью, другие складывались в узоры. На правой лопатке — еще какая-то святящаяся метка. Я с отвращением поняла, что Миффей буквально расписалась на его теле, метя его как собственность.

Но хуже всего была свежая рана над поясницей — глубокий, рваный порез, края которого уже начали воспаляться. В центре пореза виднелось что-то похожее на гной.

— Что это? — я указала на гноящуюся рану. — Когда это произошло?

— Два дня назад, миледи, при очередной попытке бегства, — ответил стражник. — Капитан Морох использовал железный крюк, чтобы остановить его.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, так не пойдет. Я не могла допустить, чтобы человек умер от заражения крови, пока я решаю, что делать дальше.

— Немедленно вызовите лекаря, — приказала я резко. — Он так до казни не доживет.

Стражники выглядели удивленными, а Барлоу откровенно растерянным.

— Лекаря, миледи? — переспросил он осторожно. — Но вы же сами говорили, что его страдания — часть его наказания…

— Я передумала, — отрезала я. — Я хочу, чтобы он был в сознании и полностью осознавал происходящее, когда придет его час. А сейчас он едва на ногах держится от лихорадки.

Ну да, как же.

Этот мужчина даже слабости не выказал, ни малейшей. Хотя сейчас я заметила, что на лице есть краснота. У него жар. Явно жар. Райндел не произнес ни слова, но я заметила, как дрогнули его губы — еле заметная гримаса, то ли боли, то ли презрения.

— Уложите его, — приказала я. — И пошлите за лекарем. Немедленно!

Стражники подчинились, укладывая Райндела на живот на странную кровать и приковывая его цепями к металлическому каркасу. Он не сопротивлялся, сохраняя ледяное достоинство даже в такой унизительной позиции.

— Оставьте нас, — сказала я, когда пленник был надежно прикован.

Стражники поклонились и вышли. Барлоу замешкался у двери.

— Миледи, вы уверены? Может быть, мне остаться? Или хотя бы стражу оставить за дверью?

О, они его боятся.

Интересно, насколько опасен был этот человек, когда видел? Я таких, как он, ни разу в жизни не видела. Умирает, да не ломается. В окружающем хаосе из страха и покорности, о, да, хотелось хоть кого-то, кто не смотрит на Миффей снизу вверх.

— Уходи, Барлоу, — ответила я твердо. — И пришли лекаря, как только он прибудет.

Управляющий поклонился и неохотно закрыл за собой дверь. Мы остались вдвоем.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я стояла, не зная, что сказать, что сделать, как объяснить свои действия человеку, который, наверняка, ожидал лишь новых мучений.

К моему удивлению, Райндел заговорил первым.

— Решили растянуть удовольствие перед казнью, Миффей? — его голос был глубоким, с легкой хрипотцой, и полным ледяного презрения. — Не стесняйтесь, начинайте. Я уже привык к вашим… развлечениям.

Я подошла ближе, но остановилась на безопасном расстоянии.

— Я не собираюсь причинять вам боль, — произнесла я тихо.

Он издал короткий смешок.

— Конечно. Сегодня просто поговорим по душам? Или новая игра? «Добрая Миффей и несчастный пленник»? — в его голосе звучал сарказм. — Сколько раз мы уже играли в эту игру? Три? Четыре? И каждый раз заканчивалось одинаково — вы клялись в любви, а затем… — он дернул цепями. — Давайте просто перейдем к делу.

Я вздохнула, чувствуя беспомощность. Что я могла сказать? Как убедить его, что я — не Миффей, не рискуя при этом своей безопасностью? Если весть о том, что в теле Миффей находится чужая душа, распространится, меня, скорее всего, убьют. А если я попытаюсь играть роль Миффей… это значит продолжать мучить этого человека.

К счастью, стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать. Вошел низенький лысеющий мужчина с козлиной бородкой, в темно-зеленой робе, с кожаным саквояжем в руках. Островок благоразумия в этом жестоком мире.

— Вы вызывали лекаря, миледи? — произнес он нервно, низко кланяясь.

— Да, — кивнула я, указывая на спину Райндела. — Эта рана. Она инфицирована. Вылечи её.

Лекарь выглядел озадаченным, но быстро подошел к пленнику и осмотрел рану.

— Потребуется очистить, наложить мазь и, возможно, использовать небольшое заклинание заживления…

— Делай всё необходимое, — приказала я. — Я хочу, чтобы он был полностью здоров.

Райндел напрягся, явно не понимая, что происходит. Лекарь открыл свой саквояж и начал доставать инструменты, склянки с разноцветными жидкостями и мази в керамических горшочках.

— Это будет… болезненно, — предупредил он, бросив на меня неуверенный взгляд. — Может быть, стоит использовать заклинание сна?

О, хоть кто-то не хочет причинять боль другим. Лекарь, я тебя расцелую… как только разберусь.

Я кивнула.

— Да, усыпи его. Я не хочу, чтобы он страдал… больше необходимого.

Теперь Райндел выглядел откровенно сбитым с толку. Его губы беззвучно шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но передумал.

Лекарь достал небольшой флакон с голубоватой жидкостью и поднес его к губам пленника.

— Выпейте это, господин. Это погрузит вас в сон без сновидений. Когда вы проснетесь, боль уже утихнет.

Райндел помедлил, затем, к моему удивлению, послушно выпил зелье. Через несколько секунд его тело расслабилось, дыхание стало ровным и глубоким.

— Я займусь раной, миледи, — произнес лекарь, склоняясь над спиной пленника. — Это займет некоторое время.

Я кивнула и отошла к окну, чувствуя себя совершенно вымотанной. Что я делаю? Что я вообще могу сделать в этой ситуации? Освободить Райндела? Но куда он пойдет? И как я объясню такой поступок окружающим?

Оставить его в заточении? Но это значит продолжать его мучения, даже если я сама не буду причинять ему боль.

Убить? Эта мысль даже не заслуживала рассмотрения.

Голова гудела от напряжения и усталости. События дня — шокирующие открытия о Миффей, о «Лунном Приюте», о долгах, о всей этой кошмарной ситуации — накатили волной, погребая под собой остатки моих сил. Я опустилась в кресло, наблюдая, как лекарь методично очищает и обрабатывает рану Райндела.

В какой-то момент веки стали тяжелыми, и я поняла, что засыпаю.

Я проснулась от неприятного ощущения затекшей шеи. Солнечный свет, проникающий через зарешеченное окно, говорил о наступлении утра. В первые секунды я не могла понять, где нахожусь, но затем вчерашние события нахлынули волной, возвращая меня к реальности.

Комната пыток. Райндел. Лекарь.

Я резко выпрямилась в кресле, морщась от боли в затекших мышцах, и посмотрела на кровать. «Муж» всё еще там, прикованный, лежащий на животе. Его дыхание было ровным, спокойным и глубоким. На маленьком столике рядом с кроватью стояли флаконы и баночки с мазями, лежали чистые повязки. Лекарь проделал хорошую работу — рана была аккуратно перевязана, и через бинты не проступала кровь.

Я тихо встала и подошла ближе. Мой взгляд неизбежно привлекла странная повязка на глазах Райндела. Руны на ней слабо мерцали рубиновым светом, пульсируя в каком-то неведомом ритме. Повинуясь внезапному импульсу, я осторожно протянула руку и коснулась ткани.

— Решили начать новый день с изучения своего творения? — раздался спокойный, глубокий голос.

Я вздрогнула и отдёрнула руку. Райндел был в сознании — и, судя по всему, уже давно наблюдал за мной, несмотря на повязку.

— Доброе утро, — произнесла я, пытаясь скрыть смущение. — Как ваша спина?

Райндел чуть повернул голову в мою сторону. Его лицо было лишено эмоций, но в изгибе губ читалось нечто, похожее на ироничную усмешку.

— Прекрасно, благодарю за заботу, — ответил он с безупречной вежливостью аристократа. — Ваш лекарь весьма квалифицирован. Жаль только, что его навыки служат таким… специфическим целям.

В его словах явно крылся подтекст, но никакой грубости или истерики — только холодная, отточенная ирония.

— Я хотела бы осмотреть повязку на ваших глазах, — сказала я, решив действовать прямо. — Позволите?

Райндел слегка приподнял подбородок.

— Вам нужно моё разрешение, Миффей? Это что-то новое. — Его голос был спокойным, но каждое слово казалось отточенным клинком. — Прошу, не стесняйтесь. Я полностью в вашем распоряжении, как всегда.

Я осторожно снова коснулась повязки, пытаясь найти край или застёжку, но ткань казалась странно живой, почти сросшейся с его кожей. Руны пульсировали ярче, когда я касалась их, словно реагируя на моё прикосновение.

— Странно, — пробормотала я. — Я не понимаю, как её снять.

Райндел оставался неподвижным под моими руками, но я чувствовала, как напряжены мышцы его лица.

— Вы лишили меня зрения своими руками, а теперь разыгрываете неведение? — произнёс он с холодной иронией. — Эта повязка — ваша магия, Миффей. Только вы можете её снять.

Вот так.

Магия, значит.

— Расскажите мне об этой повязке, — попросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Когда… я наложила её?

Райндел слегка повернул голову, и несмотря на повязку, у меня возникло острое ощущение, что он смотрит прямо на меня, видит насквозь.

— Неужели великая Миффей Полуночная забыла одно из своих величайших достижений? — В его голосе не было гнева, только утончённое, аристократическое презрение. — Полгода назад, после моей неудачной попытки избавить мир от вашего присутствия. Помните? Вы тогда сказали, что в знак особой милости оставите мне жизнь, но отнимете всё, что делает жизнь стоящей проживания.

Он говорил размеренно, почти по-деловому, словно пересказывал исторические события давно минувших дней.

— Особенно мне запомнились ваши слова о том, что это не просто ослепление, а… как вы изволили выразиться? Ах да: «Персональный ад, созданный с любовью для того, кто осмелился поднять руку на свою повелительницу».

Я молчала, ошеломлённая. Миффей не просто ослепила его — она создала для него персональный ад? Что это значит?

— Я не совсем понимаю, — осторожно произнесла я.

Райндел позволил себе короткий, безрадостный смешок.

— Вы удивительно скромны сегодня, миледи. Обычно вы не упускаете случая похвастаться своими магическими достижениями. — Он сделал паузу. — Эта повязка — проекция вашей собственной тёмной сущности. Она не просто лишает зрения — она искажает реальность. Под нею, разумеется, по вашему желанию— я вижу не настоящий мир, а кошмары, рождённые вашим сознанием.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Что за чудовище могло создать такую пытку?

— Должен признать, — продолжил Райндел с безупречной учтивостью дипломата, — это весьма эффективный способ сломить волю. Вы потратили немало времени, совершенствуя его на других несчастных, прежде чем удостоили меня этой… чести.

— Других? — прошептала я.

— О да, — кивнул Райндел. — Тот эльфийский посол, который оскорбил вас на приёме. Дриада, отказавшаяся открыть секреты своего леса. И, конечно, та юная целительница, осмелившаяся лечить меня без вашего разрешения. — Он помолчал. — Они служили вашими подопытными кроликами. Их крики эхом разносились по этим стенам неделями, пока вы… настраивали свою магию.

Я отошла к окну, пытаясь скрыть дрожь в руках. Эксперименты на живых существах?

Пытки, доводящие до безумия? С каждой минутой образ Миффей становился всё более чудовищным.

— Мне… мне жаль, — произнесла я тихо, понимая всю бессмысленность этих слов.

— Вам жаль? — в голосе Райндела прозвучало искреннее удивление. Затем он тихо рассмеялся — мягким, мелодичным смехом, удивительно лишённым горечи. — Что ж, если великая Миффей решила испытать раскаяние, возможно, завтра солнце взойдёт на западе, а Двор Вечной Ночи начнёт раздавать сладости детям.

В его словах была насмешка, но не злоба — скорее философское принятие абсурдности ситуации.

— Вы, должно быть, голодны, — сказала я, решив сменить тему. — Я принесу вам воды и еды.

Я направилась к двери, но его спокойный голос остановил меня.

— Что на этот раз подмешали? Яд, который парализует, но оставляет в сознании?

Я обернулась, чтобы возразить, но осеклась, увидев выражение его лица. Оно не выражало страха или гнева — только спокойное, почти научное любопытство. Словно он интересовался прогнозом погоды, а не тем, какие пытки его ожидают.

— Ничего, — ответила я. — Просто чистая вода и еда.

— Разумеется, — кивнул он с безупречной вежливостью. — Чистая вода и еда. От великодушной Миффей, внезапно обретшей совесть. Знаете, миледи, из всех ваших игр эта, пожалуй, самая изобретательная. Надежда — самая изощрённая пытка из всех.

И в этот момент я поняла, почему, несмотря на всё, что с ним сделали, Райндел вызывал не жалость, а уважение. Его не сломили — ни физически, ни духовно. Даже прикованный, ослеплённый, измученный, он сохранял внутреннее достоинство и острый ум. И именно это, вероятно, сводило Миффей с ума — её неспособность подчинить его волю.

Я стояла у двери, глядя на этого удивительного человека, и не знала, что делать дальше. Как помочь ему? Как заслужить доверие того, кто имеет все причины ненавидеть и бояться меня? И главное — как противостоять ужасам, которые Миффей оставила после себя в этом замке кошмаров?

Я вышла из комнаты пыток с твёрдым решением. Несмотря на риск вызвать подозрения, я не могла оставить Райндела в этом ужасном месте, среди инструментов, напоминающих о том, что делала с ним Миффей. Барлоу ждал меня в покоях, его лицо выражало плохо скрываемое беспокойство.

— Миледи, вы в порядке? Вы провели с пленником всю ночь…

— Я в полном порядке, — отрезала я. — Но эта комната… — я кивнула в сторону камеры пыток, — она больше не подходит для моих целей.

Барлоу нахмурился.

— Вы желаете перевести пленника в темницу?

— Нет, — я выпрямилась, вкладывая в голос всю властность, на которую была способна. — Я хочу, чтобы ты переоборудовал эту комнату. Или… — я задумалась на мгновение, вспомнив, как осматривала покои Миффей, — есть ведь еще одна смежная комната, с другой стороны от моей спальни?

— Да, миледи, — кивнул Барлоу. — Ваша библиотека.

— Отлично. Подготовь её для герцога Кальтериса.

Управляющий смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Библиотеку, миледи? Для пленника? Но там нет… приспособлений для содержания…

— Там есть всё необходимое, — перебила я. — Кровать для гостей, стол, полки с книгами. — Я усмехнулась, вспомнив, что Райндел слеп. — Хотя книги ему вряд ли понадобятся.

— Но, миледи… после его попытки убить вас… разве благоразумно держать его так близко? В комнате, соединённой с вашей спальней?

— Ты ставишь под сомнение мои решения, Барлоу? — спросила я ледяным тоном, который, как мне казалось, должна использовать Миффей. — Или может я не смогу справиться со слепцом в цепях?

Управляющий побледнел и поклонился.

— Никоим образом, миледи. Просто… неожиданная перемена.

— Тебя это не касается, — ответила я надменно. — А сейчас избавься от… этого, — я указала на комнату пыток за моей спиной. — От всех этих… инструментов.

Барлоу выглядел по-настоящему встревоженным.

— Избавиться от вашей коллекции, миледи? Но вы собирали её годами! Некоторые экземпляры уникальны, вы сами говорили, что…

— Не избавиться, — поправила я, понимая, что зашла слишком далеко. — Просто… убрать их. Сложить где-нибудь. Подальше. — Я потёрла виски, изображая раздражение. — У меня болит голова, Барлоу. Я хочу тишины и покоя. И не желаю, чтобы мой… муж кричал.

Это объяснение, похоже, показалось Барлоу более разумным. Он кивнул с явным облегчением.

— Понимаю, миледи. Но позвольте хотя бы сохранить обычные меры предосторожности? — Он понизил голос. — Я прикажу установить кольца на стене библиотеки для цепей, чтобы он не мог… предпринять что-либо.

Я колебалась.

Мне претила сама мысль о том, чтобы держать человека в цепях. Но если я буду настаивать на полной свободе для Райндела, это действительно вызовет подозрения.

К тому же, он дважды пытался убить Миффей.

Что если он попытается убить и меня, приняв за неё?

— Хорошо, — неохотно согласилась я. — Но никаких излишеств. Только необходимые ограничения.

— Разумеется, миледи, — поклонился Барлоу. — Я всё подготовлю к вечеру.

К закату солнца библиотека была преобразована в жилую комнату для Райндела. Я внимательно осмотрела всё перед тем, как привести его: широкая кровать с чистым бельём, умывальник, стол с кувшином воды и кубками, два кресла. Окно было зарешечено, но давало достаточно света и свежего воздуха. У стены, противоположной двери в мою спальню, действительно были установлены металлические кольца для цепей, но я отметила с удовлетворением, что они выглядели не так зловеще, как можно было ожидать.

Книжные полки остались на своих местах, создавая странное, но уютное ощущение. Я провела рукой по корешкам — большинство томов были на языках, которых я не знала, с неизвестными символами и странными рисунками.

— Всё готово, миледи, — доложил Барлоу, входя в комнату. — Привести пленника?

— Да, — кивнула я. — И принесите ужин. Для двоих.

Управляющий удивлённо моргнул, но поклонился без комментариев.

Привыкают. Это хорошо.

Через полчаса Райндел был доставлен в новую комнату. Два стражника ввели его, всё ещё закованного в цепи, с повязкой на глазах. Его спина была всё ещё перевязана после вчерашнего лечения.

— Туда его, — указала я на кольца у стены.

Стражники подвели Райндела к стене и прикрепили к его цепям — дополнительное железо. Я заметила, что цепь была достаточно длинной, чтобы он мог дотянуться до кровати и стола, но не до двери.

— Оставьте нас, — приказала я, когда всё было готово.

Когда стражники и Барлоу вышли, мы с Райнделом остались одни. Я осторожно приблизилась к нему.

— Вас перевели в другое помещение, — сказала я. — Это библиотека, смежная с моей спальней. Здесь… комфортнее.

Райндел стоял неподвижно, его голова была гордо поднята, а лицо оставалось бесстрастным.

— Как любезно с вашей стороны, — произнёс он наконец с безупречной иронией. — Золотая клетка вместо железной. Что вызвало столь неожиданное великодушие?

— Вы ранены, — ответила я просто. — Вам нужен покой и комфорт, чтобы восстановиться.

— Восстановиться для чего? — в его голосе звучало аристократическое презрение. — Для новых экспериментов? Или вы просто хотите, чтобы я был в хорошей форме для публичной казни?

Я вздохнула, чувствуя бессилие перед его логичным недоверием.

— Хотите ли вы присесть? — спросила я, указывая на кровать, затем осеклась, вспомнив, что он не может видеть мой жест. — Кровать в трёх шагах справа от вас. Стол — в пяти шагах прямо перед вами. На столе кувшин с водой и бокалы.

Райндел слегка повернул голову, словно прислушиваясь.

— Вы описываете мне расположение предметов? — В его голосе прозвучало искреннее удивление. — Странная забота для той, кто лишила меня зрения.

— Я просто… — я замялась, не зная, как объяснить свои действия. — Я подумала, вам будет удобнее знать, где что находится.

— Как предусмотрительно, — сухо заметил он. — Впрочем, цепи всё равно ограничивают мои перемещения, так что подробная карта комнаты вряд ли понадобится.

Он сделал несколько шагов вправо, точно определив расстояние до кровати, и опустился на её край с удивительной грацией для человека, лишённого зрения.

В этот момент в дверь постучали, и вошёл слуга с подносом.

— Ваш ужин, миледи, — произнёс он, аккуратно устанавливая блюда на стол.

Когда слуга ушёл, я подошла к столу, осмотрела принесённые блюда. Два серебряных кубка, кувшин с вином, два прибора, хлеб, сыр, жареное мясо, фрукты. Всё выглядело аппетитно и… совершенно нормально. Никаких странных добавок или подозрительных запахов.

— Ужин подан, — сказала я, обращаясь к Райнделу. — Хотите… хотите присоединиться ко мне за столом?

Он медлил.

— Приглашение на ужин? От вас? — в его голосе не было страха, только аналитический интерес. — Что ж, это определённо новый поворот в наших… отношениях.

Он поднялся и уверенно направился к столу, как будто прекрасно знал, где тот находится. Его движения были точными, расчётливыми, без той неуверенности, которую можно было ожидать от слепого человека. Я вдруг задумалась — действительно ли он полностью слеп?

— Позвольте помочь, — сказала я, придвигая стул.

— Благодарю, но я справлюсь, — ответил он с достоинством, безошибочно находя стул и садясь.

Я села напротив него, глядя, как он изучает пространство перед собой кончиками пальцев, определяя расположение приборов и блюд. Его руки были красивы — длинные пальцы, ухоженные несмотря на плен, с мозолями, выдающими умение обращаться с оружием.

— Позвольте, я налью вам вина, — предложила я, потянувшись к кувшину.

— Разумеется, — кивнул он. — Я предпочёл бы сохранить свои руки для еды, а не тратить время на поиски сосудов с жидкостью.

Я наполнила оба бокала, затем, подумав, придвинула его ближе к его руке. Когда наши пальцы случайно соприкоснулись, Райндел вздрогнул и замер, его лицо внезапно изменилось — исчезла привычная маска холодной иронии, сменившись выражением напряжённого удивления.

— Ваше прикосновение… — произнёс он тихо. — Оно изменилось. Что-то не так.

Я застыла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Он что-то почувствовал. Каким-то образом он определил, что я — не Миффей.

— Я не понимаю, о чём вы, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Райндел наклонился вперёд, его рука внезапно метнулась к моему запястью, обхватывая его с неожиданной силой.

— Ваша кожа… она другая, — продолжил он, словно не слыша меня. — Текстура, температура… — Он глубоко вдохнул. — И запах. Вы пахнете иначе. Кто вы? — В его голосе звучало напряжение, но не страх.

Я замерла, не зная, что ответить. Раскрыть правду? Солгать? В этот момент в дверь постучали, и голос Барлоу произнёс:

— Миледи, прошу прощения за беспокойство, но я принёс вечерний отчёт, как вы просили.

Я выдернула руку из хватки Райндела и поднялась.

— Войдите, Барлоу, — произнесла я, надеясь, что голос не выдаёт моего волнения.

Управляющий вошёл с папкой документов, бросив подозрительный взгляд на Райндела.

— Всё в порядке, миледи? — спросил он настороженно.

— Да, просто обсуждаем с герцогом условия его… проживания, — ответила я, благодарная за возможность сменить тему. — Что там в отчёте?

Пока Барлоу излагал какие-то хозяйственные детали, я чувствовала на себе пристальное внимание Райндела. Его лицо снова стало бесстрастной маской, но я знала, что он не забыл своего открытия. Момент истины только отложился, но не миновал.

И я понятия не имела, чем обернётся для меня эта опасная игра в Миффей, когда Райндел окончательно убедится, что я — самозванка.