Глава 4 · Леди учится летать

Ночь после разговора с Райнделом я провела в странном состоянии — между страхом разоблачения и решимостью хоть что-то изменить в этом кошмарном мире, куда меня забросила судьба. Его слова о том, что мое прикосновение отличается от прикосновения Миффей, не давали мне покоя. Но одновременно в них была и надежда — надежда на то, что в этом мире я могу стать кем-то иным, не повторяя путь чудовища.

Утро началось рано. Я приказала Барлоу собрать всех управляющих «Лунного Приюта» в малой гостиной для важного совещания. Пока слуги готовили комнату, я стояла у окна, глядя на просыпающийся город внизу. Мои руки слегка дрожали, но я знала, что пути назад нет.

К девяти часам все собрались. Я окинула взглядом присутствующих: Барлоу, привычно безэмоциональный и собранный; мадам Веспер — высокая, худощавая женщина с ледяными глазами и идеальной осанкой; старшая служанка — Миера и двое начальников охраны — мрачные, широкоплечие мужчины с каменными лицами.

Я заняла место во главе стола, выпрямила спину и, вложив в голос всю властность, на которую была способна, начала:

— Я собрала вас, чтобы сообщить о важных изменениях в работе «Лунного Приюта».

Все смотрели на меня с разной степенью удивления. Видимо, Миффей не часто устраивала подобные собрания.

— С сегодняшнего дня вводятся новые правила, — продолжила я. — Первое: полный запрет на любые проявления жестокости по отношению к… работникам, — я запнулась, подбирая правильное слово для девушек, которых здесь, по сути, держали в рабстве. — Никаких побоев, никаких наказаний, никаких… инструментов.

Мадам Веспер, сидевшая по правую руку от меня, резко выпрямилась.

— Миледи, но как же поддерживать дисциплину? Некоторые девушки излишне строптивы и…

— Есть другие методы, — перебила я холодно. — Финансовые стимулы. Поощрения. Свободное время. Вы достаточно опытны, мадам Веспер, чтобы найти способы управления без кнута.

Она поджала губы, но промолчала.

— Второе, — продолжила я. — Все работники должны пройти обязательный медицинский осмотр. Я приглашу городского лекаря. Тех, кто болен, нужно лечить. Тех, кто здоров — беречь.

— Но, миледи, — вмешался один из начальников охраны, — городской лекарь — это риск. Он увидит… определённые вещи. Может возникнуть… неловкость.

— Заплатим ему достаточно, чтобы избежать неловкости, — отрезала я. — Третье: улучшение условий содержания. Лучшая еда, больше свободного времени, возможность выходить в город… под присмотром, разумеется.

Теперь все присутствующие смотрели на меня с нескрываемым изумлением. Мадам Веспер покачала головой, словно не веря своим ушам.

— И последнее, — я выдержала паузу. — Мы начинаем трансформацию «Лунного Приюта». Постепенно, шаг за шагом, мы будем превращать его в элитный отель с… избранными услугами для самых взыскательных клиентов.

Повисла тяжёлая тишина. Затем мадам Веспер не выдержала:

— Это разорит нас! — воскликнула она, забыв о почтительности. — Клиенты приходят именно за особыми услугами! За тем, что они не могут получить в городских борделях! За… остротой ощущений!

— За возможностью безнаказанно издеваться над беззащитными девушками, — закончила я за неё ледяным тоном.

— Но ведь именно это и делало «Лунный Приют» уникальным, — возразила мадам Веспер, понизив голос, но не отступая. — Именно за это лорды и купцы платят такие огромные суммы! Без этого мы станем просто… обычным дорогим борделем. Не более.

Барлоу, до этого молчавший, осторожно кашлянул.

— Миледи, если позволите, — начал он дипломатично. — Возможно, есть смысл вводить изменения постепенно? Оценивать реакцию клиентуры? Всё-таки «Лунный Приют» имеет определённую… репутацию.

Я посмотрела на него. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась тревога. Он явно опасался последствий столь радикальных перемен, хотя открыто не выступал против них. Ну что ж, его можно понять. А вот мадам Веспер просто испытывает удовольствие от настоящего положения вещей, похоже.

— Репутацию, которую пора менять, — твёрдо сказала я. — Мы будем предлагать эксклюзив, но иного рода. Роскошь. Индивидуальный подход. Редкие удовольствия, но без жестокости и принуждения.

— Клиенты уйдут, — покачала головой мадам Веспер. — Уйдут к конкурентам. В «Алых Шипах» недавно открылись новые комнаты, где предлагают всё то, что было нашей…

— Тогда пусть уходят! — отрезала я, ударив ладонью по столу. — Мне не нужны клиенты, которым нужна только чужая боль!

Все замерли. Я поняла, что позволила эмоциям взять верх, и это было совсем не в стиле Миффей. Нужно было срочно исправлять ситуацию.

— Послушайте, — произнесла я уже спокойнее, — я не говорю о полном изменении концепции за один день. Но направление меняется сейчас. Немедленно. И это не обсуждается.

Мадам Веспер откинулась на спинку стула, её лицо выражало смесь раздражения и недоумения.

— Вы ставите нас в крайне сложное положение, миледи, — сказала она, явно стараясь сдерживаться. — Годами мы создавали определённый… продукт. Наши девушки обучены именно для него. Наши клиенты ожидают именно этого. Изменить всё в одночасье…

— Я не сказала «в одночасье», — перебила я. — Но изменения начинаются сегодня. Прямо сейчас. И первое из них — полный запрет на жестокость и принуждение.

— А если клиенты начнут жаловаться? — подала голос Миера, до этого молчавшая. — Если потребуют вернуть деньги или… или…

— Я разберусь с клиентами, — отрезала я. — Это моя забота.

Мадам Веспер бросила на меня долгий, изучающий взгляд.

— Если позволите спросить, миледи… что вызвало столь резкую перемену в ваших… взглядах?

Вопрос был опасным. Я понимала, что любое неосторожное слово может выдать меня.

— Мои мотивы не подлежат обсуждению, — ответила я холодно. — Но если вам так необходимо объяснение — считайте, что я устала от однообразия. Жестокость… приедается. Я ищу новых путей, новых возможностей. И я ожидаю, что вы поможете мне в этом, а не будете цепляться за старое. К тому же, должна сказать, что Перекресток миров — отличное место, чтобы привлекать не только городских, но и тех, кто пересекает границу. Мы с вами — теряем клиентуру, а не находим.

Мадам Веспер всё ещё выглядела неубеждённой.

— «Лунный Приют» приносит значительный доход, миледи, — произнесла она медленно. — Доход, который покрывает многие ваши… другие проекты. Если прибыль уменьшится…

— Думаю, что доход можно удержать и не такими способами, — отрезала я.

Наступила тишина. Я окинула взглядом всех присутствующих, задержавшись на каждом.

— Я понимаю ваши сомнения, — сказала я спокойнее. — Перемены всегда пугают. Но моё решение окончательно. Либо вы принимаете новые правила, либо ищете нового работодателя.

Мадам Веспер побледнела.

— Вы… увольняете нас?

— Я даю вам выбор, — пояснила я. — Работать по новым правилам или уйти. — Я сделала паузу. — В Двуречье, я слышала, любят опытных сутенёров… особенно на рудниках.

Эта угроза, вырвавшаяся случайно (я даже не знала, что такое Двуречье, просто где-то слышала это название), произвела неожиданно сильный эффект. Мадам Веспер застыла, её глаза расширились от страха. Барлоу напрягся, начальники охраны переглянулись. Видимо, Двуречье было местом, куда никто не хотел попасть.

— Разумеется, миледи, — произнесла мадам Веспер после паузы, её голос звучал теперь совершенно иначе — покорно и безжизненно. — Мы сделаем всё, как вы приказали.

— Отлично, — кивнула я. — Тогда приступайте немедленно. Барлоу, останьтесь, мне нужно обсудить с вами финансовые детали.

Остальные поднялись и, поклонившись, направились к выходу. Когда дверь за ними закрылась, я позволила себе выдохнуть. Первый шаг был сделан. Теперь нужно было понять, как не разориться на этих благородных намерениях и не вызвать ещё больших подозрений.

Совещание с Барлоу затянулось — финансовые вопросы оказались куда сложнее, чем я предполагала. «Лунный Приют» был лишь верхушкой айсберга в бизнес-империи Миффей.

Ростовщичество, контрабанда, подпольные бои, торговля запрещёнными зельями и артефактами — всё это приносило стабильный доход, но требовало постоянного контроля.

— Миледи, я подготовил еженедельные отчёты по всем направлениям, как обычно, — сказал Барлоу, протягивая мне увесистую папку. — Но если позволите совет… — он замялся.

— Говорите, — поторопила я его.

— Эти изменения в «Приюте»… они могут насторожить наших партнёров в других сферах. Ходят слухи, что вы… изменились.

— Слухи всегда ходят, Барлоу, — ответила я уклончиво. — Меня не интересует мнение посторонних.

— Разумеется, миледи, — поклонился управляющий. — Просто… будьте осторожны. Не все союзники приветствуют резкие перемены.

После разговора с Барлоу я решила лично проверить, как выполняются мои распоряжения. Мне нужно было лучше узнать «Лунный Приют» — его устройство, персонал, обитателей.

Я начала с первого этажа.

В общем зале несколько девушек лениво разговаривали, развалившись на диванах. При моём появлении они вскочили, испуганно кланяясь. Их наряды были откровенными, но не вульгарными — шёлковые платья, подчёркивающие фигуры, но не обнажающие слишком много.

— Продолжайте, — сказала я, обводя взглядом помещение.

Что-то в их поведении казалось странным. Они были напряжены, но не так, как в прошлый раз. Скорее… настороженны. Я заметила, как одна из девушек бросила быстрый взгляд в дальний угол комнаты, где виднелась неприметная дверь.

— Что там? — спросила я, направляясь к двери.

— Ничего, миледи, — слишком быстро ответила одна из девушек. — Просто… кладовка.

Я подошла к двери и открыла её. Это была не кладовка. За дверью оказалась узкая лестница, ведущая вниз, в подвал.

— Куда она ведёт? — спросила я, обернувшись к девушкам.

Они переглянулись, никто не решался ответить.

— Я спрашиваю в последний раз, — мой голос стал жёстче. — Куда ведёт эта лестница?

— В… особые комнаты, миледи, — наконец произнесла самая смелая из них, рыжеволосая девушка с россыпью веснушек на лице. — Те, что для… особых клиентов.

Я кивнула и, не говоря больше ни слова, начала спускаться. Лестница была крутой, освещённой редкими масляными лампами. Воздух становился затхлым, с примесью странных запахов — лекарственных трав, пота и чего-то металлического, напоминающего запах крови.

Внизу оказался длинный коридор с несколькими дверями. Я подошла к первой и осторожно приоткрыла её.

То, что я увидела, заставило меня задохнуться от гнева и отвращения. Комната была оборудована как пыточная — с цепями на стенах, странными приспособлениями, назначение которых я предпочла бы не знать, и столом посередине, на котором лежала обнажённая девушка. Её запястья и лодыжки были привязаны к углам стола. Над ней стоял мужчина в маске, держащий в руке тонкий хлыст.

В углу комнаты я заметила мадам Веспер, наблюдающую за происходящим с выражением профессионального интереса.

— Что здесь происходит? — мой голос прозвучал так резко, что все вздрогнули.

Мужчина в маске обернулся, хлыст выпал из его руки. Мадам Веспер шагнула вперёд, сохраняя внешнее спокойствие, хотя я видела, как побелели её костяшки пальцев.

— Миледи, мы просто… выполняем пожелания важного клиента, — произнесла она, указывая на мужчину в маске. — Лорд Кавин оплатил особый сеанс ещё неделю назад, и…

— Я ясно дала понять сегодня утром, — перебила я ледяным тоном, — что подобные… развлечения в «Лунном Приюте» больше не допускаются.

— Но миледи, — вмешался мужчина, снимая маску и обнажая лицо холёного аристократа средних лет, — я заплатил значительную сумму за…

— Вам вернут деньги, лорд Кавин, — отрезала я. — С процентами. И мои извинения за недоразумение. — Я повернулась к мадам Веспер: — Освободите девушку. Немедленно.

Мадам Веспер медленно подошла к столу и начала развязывать ремни. Девушка на столе смотрела на меня расширенными от ужаса глазами, явно не понимая, что происходит.

— Все остальные комнаты… подобного назначения закрыть, — продолжила я. — Немедленно. Ключи доставить мне лично.

— Но миледи, — начала мадам Веспер, — эти комнаты приносят наибольший доход. Если мы их закроем…

— Я не интересуюсь вашим мнением, — перебила я. — Я отдала приказ. Выполняйте.

Лорд Кавин смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Миффей, что с вами произошло? — спросил он, подходя ближе. — Ещё месяц назад вы лично показывали мне новые… инструменты, которые заказали из-за моря.

— Времена меняются, лорд Кавин, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — И вкусы тоже. «Лунный Приют» меняет… направление.

— Это временное помешательство, или вы действительно решили уничтожить свой бизнес? — В его голосе слышалась неприкрытая насмешка.

— Проводите лорда Кавина, — приказала я мадам Веспер, игнорируя его вопрос. — И верните ему деньги. Полностью.

Когда они вышли, я подошла к девушке, которая теперь сидела на краю стола, прикрывая наготу руками. Её тело было покрыто следами от предыдущих «сеансов» — синяками и тонкими шрамами.

— Как тебя зовут? — спросила я мягко.

Девушка вздрогнула, не веря своим ушам.

— Лин…ни, госпожа, — прошептала она.

— Линни, — повторила я. — Красивое имя. — Я сняла свою накидку и набросила ей на плечи. — Больше никто не причинит тебе боли в «Лунном Приюте».

Линни смотрела на меня с таким же ужасом, как и раньше, но теперь к нему примешивалось недоумение.

— Это… это новая игра, госпожа? — спросила она осторожно. — Вы делаете вид, что защищаете нас, а потом… — она не закончила фразу, но её глаза говорили всё за неё.

— Нет, — покачала я головой. — Это не игра. Это… изменение правил. Навсегда.

Она всё ещё не верила мне, я видела это по её глазам.

И не могла винить её — если Миффей была способна на такие изощрённые пытки, как можно было верить хоть одному её слову?

Я вышла из комнаты и продолжила обход подвала. В каждой комнате обнаруживались всё новые ужасы — устройства для причинения боли, странные зелья, маски, инструменты… В одной из комнат я застала двух охранников, избивающих молодого парня — видимо, слугу, посмевшего ослушаться приказа.

— Прекратить! — мой крик заставил их застыть с поднятыми кулаками. — Вон отсюда! Немедленно!

Они переглянулись, явно не понимая, что происходит, но послушно вышли. Я помогла парню подняться, отметив свежие ссадины на его лице.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Т-тим, госпожа, — ответил он, глядя в пол.

— Тим, пойди на кухню, пусть тебе дадут еды, — сказала я. — И больше никто не посмеет поднять на тебя руку. Ясно?

Он кивнул, но по его лицу было видно, что он так же не верит в мою искренность, как и Линни.

Когда я поднялась из подвала, в холле уже собралась небольшая толпа — персонал «Лунного Приюта», встревоженный слухами о происходящем. Мадам Веспер стояла в центре, её лицо было маской холодной враждебности.

— Миледи, если позволите, — начала она официальным тоном, — персонал обеспокоен вашими… необычными распоряжениями.

— Персонал обеспокоен? — переспросила я, обводя взглядом собравшихся. — Или это вы обеспокоены, мадам Веспер?

Она не смутилась.

— Мы все обеспокоены будущим «Приюта», — ответила она твёрдо. — Эти перемены… они слишком резкие. Слишком радикальные. Они могут разрушить всё, что мы создавали годами.

Среди собравшихся послышались одобрительные возгласы. Но я заметила, что не все поддерживали мадам Веспер. Некоторые из девушек и слуг смотрели на меня с осторожной надеждой. Особенно выделялась Миера — она стояла в тени, но её взгляд был прикован ко мне, изучающий, пронзительный, словно она пыталась разгадать загадку.

— Я понимаю ваше беспокойство, — сказала я громко, обращаясь ко всем. — Перемены всегда пугают. Но я приняла решение, и оно окончательно. «Лунный Приют» больше не будет местом жестокости и унижения. Мы будем предлагать роскошь, комфорт, удовольствие — но без боли и насилия.

— Это разорит нас! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Нет, если мы сделаем всё правильно, — возразила я. — Подумайте сами — сколько аристократов и богачей хотели бы посетить «Приют», но не делали этого из-за его… специфической репутации? Сколько знатных дам могли бы стать нашими клиентами, если бы мы предлагали не только плотские удовольствия, но и другие услуги — спа, массаж, особые ванны с лечебными травами?

Я видела, как некоторые из присутствующих задумались. Моя идея не казалась такой уж абсурдной.

— Но наши нынешние клиенты… — начала мадам Веспер.

— Те, кто ценит только возможность причинять боль, пусть ищут другие места, — отрезала я. — Те, кто способен на большее — останутся с нами.

Я заметила, что Миера слегка кивнула, словно соглашаясь с моими словами. Это придало мне уверенности.

— А теперь, — продолжила я твёрдо, — я хочу, чтобы все подвальные комнаты были закрыты. Все «особые инструменты» — собраны и заперты. Всех девушек и парней осмотрит лекарь, которого я пришлю завтра. А сейчас — разойдитесь и подумайте о том, что я сказала. Завтра мы начнём разрабатывать новую концепцию «Лунного Приюта». Вместе.

Толпа неохотно начала расходиться. Мадам Веспер осталась на месте, её взгляд был холоден как лёд.

— Вы играете с огнём, миледи, — произнесла она тихо. — И не только в отношении бизнеса.

— Это угроза, мадам Веспер? — спросила я, глядя ей прямо в глаза.

— Нет, миледи, — она слегка поклонилась. — Просто… предупреждение. У вас много врагов. И много тайн. Некоторые из них лучше оставить… нетронутыми.

С этими словами она удалилась, оставив меня в задумчивости. Её слова звучали как предупреждение, но в них явственно слышалась угроза. Мадам Веспер явно знала о Миффей что-то важное — что-то, что могло представлять опасность и для меня.

Когда холл опустел, я заметила, что Миера всё ещё стоит в тени, наблюдая за мной.

— Вы хотите что-то сказать, Миера? — спросила я, подходя ближе.

Старшая служанка вздрогнула, словно не ожидала, что я обращу на неё внимание.

— Нет, миледи, — ответила она, опуская глаза. — Просто… это всё так неожиданно.

— Неожиданно хорошо или неожиданно плохо? — поинтересовалась я с лёгкой улыбкой.

Миера подняла на меня взгляд, в котором читалась смесь страха и надежды.

— Не мне судить о ваших решениях, миледи, — произнесла она осторожно. — Просто… многие не верят в искренность ваших намерений. Думают, что это очередная игра.

— А вы, Миера? — спросила я тихо. — Вы тоже так думаете?

Она долго смотрела на меня, словно пыталась заглянуть в самую душу.

— Я не знаю, что думать, миледи, — ответила она наконец. — Но… я хотела бы верить, что это не игра.

В её словах звучала искренность, которая тронула меня. Среди всего этого враждебного окружения нащлось существо, готовое в возможность перемен.

— Это не игра, Миера, — сказала я твёрдо. — Даю вам слово.

Она кивнула, хотя в её глазах всё ещё читалось сомнение. Но это было начало — маленький шаг к доверию. Я направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи. День выдался тяжёлым, а он ещё даже не достиг середины. Впереди было ещё много работы — и много сопротивления, которое предстояло преодолеть. А где-то там, в библиотеке, меня ждал Райндел — человек, который, возможно, уже раскрыл мою тайну.

День выдался невероятно изматывающим.

После открытого противостояния с мадам Веспер мне пришлось провести несколько часов, лично проверяя, как выполняются мои распоряжения — закрываются подвальные комнаты, убираются орудия пыток, изменяются условия для работников.

Сопротивление чувствовалось повсюду — в угрюмых взглядах охранников, в нарочито медленном выполнении указаний, в шепотках, затихающих при моём приближении.

Ощущение было такое, что я ввожу шестнадцатичасовой рабочий день, а не избавляю их от постоянной боли. Что за люди! И нелюди!

К вечеру я была морально истощена и мечтала только об одном — закрыться в своей комнате и хоть немного отдохнуть от этого враждебного мира. Но одновременно я понимала, что долго играть роль Миффей вряд ли удастся. Рано или поздно меня раскроют — будь то Райндел, уже заподозривший неладное, или мадам Веспер с её наблюдательностью и явной враждебностью.

Мне нужен был план отступления. Запасной выход.

И тут я вспомнила о крыльях.

Крылья Миффей — удивительный дар, которым я до сих пор не научилась пользоваться. Если я освою этот навык, у меня появится возможность в случае опасности просто улететь. Войдя в свои покои, я заперла дверь и подошла к большому зеркалу. Сквозь тонкую ткань платья отчётливо проступали контуры сложенных крыльев на моей спине. Я сосредоточилась, пытаясь почувствовать их как часть своего тела.

Ничего. Тогда я вспомнила, как они раскрылись в первый день, когда я увидела своё отражение — от испуга, от всплеска эмоций. Может быть, ключ именно в этом?

В эмоциональном импульсе?

Я закрыла глаза и представила, что мне грозит опасность — прямо сейчас, в этой комнате. Представила, что дверь выламывают вооружённые люди, что мне нужно немедленно спасаться. Это сработало. Я почувствовала странное движение за спиной, услышала шелест, и, открыв глаза, увидела в зеркале, что крылья развернулись в полную длину — четыре больших, полупрозрачных крыла, похожих на крылья стрекозы, но с мерцающими серебряными прожилками.

— Отлично, — пробормотала я. — Шаг первый выполнен. Теперь нужно научиться летать.

Я напрягла мышцы спины, пытаясь заставить крылья двигаться. Они дрогнули, но не более того. Я сосредоточилась сильнее, представляя, как они поднимают меня в воздух, как я парю над полом…

Крылья внезапно задвигались так быстро, что я услышала жужжащий звук. От неожиданности я потеряла равновесие и неуклюже шлёпнулась на пол, больно ударившись копчиком.

— Чёрт! — выругалась я, поднимаясь и потирая ушибленное место.

Вторая попытка оказалась не лучше. Крылья снова задвигались беспорядочно, одно быстрее другого, и я завертелась на месте, как юла, прежде чем снова упасть — на этот раз на колени.

— Проблемы с координацией, Миффей? — донёсся из-за стены насмешливый голос Райндела. — Неужели чрезмерное употребление эльфийского вина наконец сказалось?

Я замерла. Библиотека, где держали Райндела, действительно соединялась с моей спальней тонкой стеной. И, судя по всему, он прекрасно слышал все мои попытки взлететь и падения.

— Не ваше дело, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги.

— О, разумеется, — в его голосе звучала безупречная ирония аристократа. — Как я мог забыть свое место? Бесправный пленник не должен комментировать акробатические упражнения своей тюремщицы.

Я проигнорировала его сарказм и сосредоточилась на крыльях. На этот раз я решила подойти к задаче более методично: постараться сначала почувствовать каждое крыло отдельно, научиться контролировать их по очереди. Я сосредоточилась на правом крыле, мысленно приказывая ему двигаться плавно, медленно…

— А-а-а! — я не удержалась на ногах, когда правое крыло резко дёрнулось вверх, создавая неожиданную тягу. Падение вышло особенно громким — я опрокинула маленький столик с вазой.

— Великолепно! — прокомментировал Райндел из-за стены. — Особенно впечатляет звук разбивающегося фарфора. Он придаёт вашим тренировкам особый… музыкальный колорит.

— Вы можете помолчать? — огрызнулась я, собирая осколки.

— Конечно могу, — отозвался он спокойно. — Но не буду. Это самое интересное развлечение за последние три месяца.

Я выпрямилась, сердито глядя на стену, словно могла пронзить её взглядом.

— Рада, что мои неудачи вас развлекают, — процедила я.

— О, не только неудачи, — ответил Райндел с ледяной вежливостью. — Сама ирония ситуации восхитительна. Великая и ужасная Миффей, повелительница ночи, кошмар эльфийских детей… не может справиться с собственными крыльями. — Он помолчал. — Мне кажется, или они стали… менее послушными, чем обычно?

Его последний вопрос заставил меня напрячься. Он прощупывал почву. Проверял свои подозрения о том, что я — не Миффей.

— Я просто… экспериментирую с новой техникой полёта, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Разумеется, — в его голосе слышалась снисходительная усмешка. — Новая техника. Которая включает в себя регулярные падения и разбивание мебели. Весьма… новаторский подход.

Я решила не отвечать и вернулась к тренировке. На этот раз я попыталась двигать обоими крыльями синхронно, представляя, как они вместе создают подъёмную силу…

Результат был неожиданным — я действительно оторвалась от пола! На несколько секунд я зависла в воздухе, чувствуя странную лёгкость и эйфорию.

Но затем крылья снова разошлись в движениях, и я рухнула на кровать, подняв облако пуха из подушек.

— Браво! — донеслось из-за стены саркастическое восклицание, сопровождаемое медленными хлопками. — Целых три секунды в воздухе! Прогресс налицо. Ещё пара часов таких тренировок, и вы сможете… разбить всю оставшуюся мебель.

Да он издевается!

Вот и делай людям добро.

— Откуда вы знаете, сколько секунд я продержалась? — спросила я с подозрением. — Вы не можете меня видеть!

— Не могу, — согласился Райндел. — Но могу слышать. Жужжание ваших крыльев, шаги, дыхание… звук вашего тела, поднимающегося в воздух, а затем приземляющегося на кровать. — Он помолчал. — Когда лишаешься зрения, другие чувства обостряются. Особенно если твоя жизнь зависит от способности ориентироваться без глаз.

В его словах не было злости или обвинения — лишь констатация факта, но я всё равно почувствовала укол вины. Даже если не я лишила его зрения, я продолжала играть роль той, кто это сделал.

Я предприняла ещё несколько попыток взлететь, но результат был всё тот же — короткие, неконтролируемые подъёмы, заканчивающиеся падениями. После каждого Райндел отпускал очередной саркастический комментарий, описывая моё положение с такой точностью, словно действительно мог видеть сквозь стену.

— Сейчас вы пытаетесь использовать только верхнюю часть крыльев, что приводит к крену вправо, — говорил он после одного падения.

— Вы слишком резко останавливаете движение, отсюда потеря равновесия, — комментировал он после другого.

Каждое его замечание было точным, каждый комментарий бил в цель, и это раздражало всё сильнее. После очередного падения — на этот раз я врезалась в шкаф, больно ударившись плечом — моё терпение лопнуло.

— Хватит! — выкрикнула я в сердцах. — Если ты такой умный, объясни, как управлять этими проклятыми крыльями!

О, кажется я не просто выдала себя с головой, я выдала себя без головы!

Еще и с хрустящей корочкой.

Ипотека, прости.

Наступила тишина. Долгая, напряжённая пауза, во время которой я уже успела пожалеть о своей вспышке. Потом, к моему удивлению, голос Райндела прозвучал совсем иначе — спокойно, без привычной язвительности:

— Крылья фей не похожи на крылья птиц, — начал он негромко. — Они работают на принципе вибрации, а не взмахов. Тебе нужно чувствовать их не как отдельные конечности, а как единый орган, продолжение твоего позвоночника.

Я замерла, удивлённая его внезапной готовностью помочь.

— Попробуй представить, что они — часть твоего дыхания, — продолжил он. — Вдох — крылья расправляются и замедляются. Выдох — ускоряются, создавая подъёмную силу. Ритм важнее силы.

Я медленно выпрямилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь почувствовать крылья как продолжение позвоночника. Затем медленно выдохнула, представляя, как они ускоряются в такт дыханию.

К моему изумлению, крылья послушно откликнулись — их движение стало ровным, синхронным. Я почувствовала, как ноги отрываются от пола, и на этот раз подъём был плавным, контролируемым.

— Я… я парю! — воскликнула я, не веря своему успеху.

— Сохраняй ровное дыхание, — негромко инструктировал Райндел. — Не пытайся подняться слишком быстро. Наклон тела вперёд — движение вперёд, назад — назад. Поворот головы задаёт направление полёта.

Следуя его указаниям, я действительно смогла немного переместиться в воздухе — сначала вперёд, к окну, потом обратно, к кровати. Ощущение было невероятным — лёгкость, свобода, словно гравитация перестала действовать.

— Это… потрясающе, — выдохнула я, плавно опускаясь на пол. — Спасибо… спасибо тебе.

За стеной воцарилась тишина. Затем его голос, задумчивый и настороженный:

— С каких пор Миффей благодарит пленников?

Я лихорадочно искала ответ, который не выдал бы меня окончательно.

— С тех пор, как решила изменить некоторые правила, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Возможно, мне надоело быть… предсказуемой.

— Предсказуемой? — в его голосе слышалось сомнение. — Ты была многим, Миффей, но никогда — предсказуемой. Непостоянство — твоя стихия. Но благодарность… это что-то новое. Совершенно новое.

Я решила сменить тему.

— Откуда ты так хорошо знаешь механику полёта фей? — спросила я.

— Наблюдал достаточно, чтобы понять принцип, — ответил он после паузы. — До того, как ты лишила меня зрения, я успел изучить множество созданий — и фей в том числе. Это было… частью моей работы.

— Твоей работы? — переспросила я, радуясь возможности узнать больше о Райнделе. — Ты был… учёным?

— Я был многим, — уклончиво ответил он. — Но да, изучение магических существ входило в круг моих обязанностей. Особенно тех, что представляли угрозу.

В его словах я уловила намёк на то, что Миффей относилась именно к этой категории.

— Ты голоден? — спросила я, меняя тему. — Я могу попросить принести ужин.

— Ты спрашиваешь меня? — в его голосе снова появились нотки иронии. — Не приказываешь есть, что дают, а интересуешься моими желаниями? Миффей, ты продолжаешь меня удивлять.

— Просто отвечай на вопрос, — сказала я, стараясь звучать более резко.

— Я не откажусь от еды, — ответил он после паузы. — Особенно если она не отравлена.

Я подошла к двери и приказала слуге принести ужин на двоих в библиотеку. Затем, немного поколебавшись, открыла дверь, соединяющую мою спальню с комнатой Райндела. Он сидел в кресле у окна, всё ещё с повязкой на глазах, но каким-то образом точно определил момент моего появления.

— Добрый вечер, — произнёс он, слегка склонив голову. — Решила почтить пленника своим присутствием?

Я молча прошла к столу и начала расставлять приборы. Вскоре принесли ужин — жареное мясо, овощи, хлеб, фрукты и вино.

— Позволишь помочь тебе сегодня? — спросила я, когда слуга ушёл.

— Помочь мне? — в его голосе снова прозвучала ирония. — Опять? Между тем, обычно ты находила забавным наблюдать, как я пытаюсь справиться со всем вслепую.

Я проигнорировала его колкость и подошла к нему, помогая подняться и дойти до стола. Когда он сел, я положила его руку на бокал с вином, затем на тарелку.

— Вчера ты отлично справился. Но тебе все равно трудно.

Райндел молча слушал, затем взял вилку и нож с удивительной точностью для слепого человека. Мы начали есть в неловком молчании.

— Скажи, — нарушила я тишину после нескольких минут, — эта повязка на твоих глазах… она постоянно причиняет боль?

Райндел замер с вилкой на полпути ко рту.

— Любопытный вопрос от того, кто её создал, — ответил он сухо.

— Просто ответь, — попросила я.

Он медленно положил вилку.

— Боль — не совсем точное слово, — произнёс он наконец. — Это скорее… постоянное присутствие чужой воли. Твоей воли, если быть точным. Словно часть твоего сознания постоянно находится в моей голове, искажая восприятие реальности.

— И что ты… видишь? Под повязкой?

Райндел откинулся на спинку стула.

— Ты действительно хочешь знать? — в его голосе звучало искреннее удивление. — Или это новая игра? Заставить меня описать кошмары, которые ты сама создала?

— Я хочу знать, — ответила я тихо.

Он помолчал, словно взвешивая, стоит ли отвечать.

— Тьма, — произнёс он наконец. — Но не обычная тьма слепоты. Живая тьма. В ней движутся… образы. Лица людей, которых я не смог спасти. События, которые я не смог предотвратить. Мои ошибки и сожаления, принявшие физическую форму, — он сделал глоток вина. — Иногда тьма расступается, и тогда я вижу… тебя. Но не настоящую. Искажённую версию, с лицом демона и глазами, полными триумфа.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Что за чудовищное заклинание создала Миффей?

— Это… ужасно, — прошептала я.

— Не более ужасно, чем то, что ты сделала с другими, — ответил он без злобы, просто констатируя факт. — По крайней мере, я всё ещё сохраняю рассудок. Или… — он слегка наклонил голову, — мне так кажется.

Мы снова погрузились в молчание. Я не знала, что ещё сказать. Как извиниться за то, чего не делала? Как объяснить, что я — не Миффей, если он может воспринять это как уловку, очередную жестокую игру?

— Ты изменилась, — произнёс Райндел внезапно. — Твой голос, твои движения, твои прикосновения… всё изменилось. Словно ты стала… другим существом.

Я замерла с бокалом в руке, не зная, что ответить.

— Возможно, я просто устала быть той, кем была, — произнесла я осторожно.

Райндел чуть заметно улыбнулся — не с насмешкой, а с каким-то задумчивым любопытством.

— Возможно, — согласился он, но в его голосе ясно читалось: «Я тебе не верю».

Остаток ужина прошёл в тишине, но это была уже другая тишина — не враждебная, а скорее выжидательная. Словно мы оба понимали, что играем в какую-то сложную игру, но пока не готовы раскрыть свои карты.

Когда я уже собиралась уходить, Райндел окликнул меня:

— Миффей?

Я обернулась.

— Да?

— Благодарю за ужин, — произнёс он с лёгким поклоном головы. — И за беседу. Это было… непривычно.

В его словах не было насмешки или сарказма — только спокойная вежливость и, возможно, крошечная толика искренности. Я кивнула, забыв, что он не может видеть мой жест, и тихо закрыла за собой дверь.