Глава 5 · Как не казнить мужа

Глубокой ночью я проснулась от тихого скрипа.

Звук был едва различим, но в тишине спящего замка он прозвучал достаточно отчетливо, чтобы выдернуть меня из сна. Я приподнялась на локтях, вглядываясь в темноту спальни. Лунный свет, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, создавал причудливую игру света и тени. В этом серебристом полумраке я различила движение у двери, соединяющей спальню с библиотекой. Дверь медленно открывалась.

В дверном проеме показался силуэт — высокий, прямой, с гордо поднятой головой. Даже в темноте я безошибочно узнала фигуру Райндела. Он стоял неподвижно, словно прислушиваясь или принюхиваясь к воздуху комнаты.

Холодок страха пробежал по спине. Я инстинктивно схватила первое, что попалось под руку — тяжелый серебряный подсвечник с прикроватной тумбочки. Горло сжалось, я готова была закричать, позвать стражу.

Райндел сделал шаг вперед, и лунный луч упал на его лицо. Повязка всё еще закрывала его глаза, но он двигался с уверенностью зрячего человека. Еще шаг, и еще один.

Странный звук от шагов. Цепи?

Я отшатнулась к изголовью кровати, судорожно сжимая подсвечник и лихорадочно оглядываясь в поисках другого оружия. На столике у окна лежал нож для бумаг — тонкий, но острый. Если удастся добраться до него…

Райндел, словно почувствовав мое движение, остановился и поднял руки в примирительном жесте.

— Если бы я хотел вас убить, давно бы сделал это, — произнес он спокойно, с легкой насмешкой в голосе. — У меня было достаточно возможностей, Миффей… или кто вы там на самом деле.

Его последние слова заставили меня замереть. Он знал? Или подозревал?

Да, Вера, ты попалась.

Редкая удача для леди Миффей, вероятно.

И что мне с этим делать? Сюрприз — я не Миффей, и не знаю!

— Что вы делаете в моей спальне? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал властно, как у настоящей Миффей. — Как вы освободились?

В лунном свете я заметила, что верхние цепи действительно отсутствовали, хотя ножные кандалы все еще сковывали его ноги, позволяя делать лишь небольшие шаги. Райндел слегка наклонил голову, будто разглядывая меня сквозь повязку. Затем его руки сделали быстрое, почти неуловимое движение, и между пальцами блеснул тонкий металлический предмет — что-то вроде длинной иглы или шпильки.

— Небольшой талант, приобретенный в плену, — ответил он с легкой улыбкой. — Ваши замки примитивны для того, кто вырос в герцогстве мастеров-механиков.

Он сделал еще один шаг, и звякнули цепи на его ногах. Я крепче сжала подсвечник.

— Не приближайтесь! — предупредила я. — Я позову стражу.

— Не думаю, что вам это нужно, — спокойно возразил Райндел. — Это вызовет слишком много… неудобных вопросов. Например, почему вы боитесь пленника, которого сами же держите в цепях? Настоящая Миффей никогда не боялась меня. И вы вели себя куда более естественно, когда объясняли Барлоу, что он не может вмешиваться. Чем сейчас.

Его слова попали в точку. Настоящая Миффей действительно не стала бы бояться прикованного пленника. Но я не была Миффей, и перспектива оказаться наедине с человеком, который уже дважды пытался убить хозяйку этого тела, меня совсем не радовала.

— Я не боюсь, — солгала я. — Я просто удивлена вашей… предприимчивости.

Райндел тихо рассмеялся — звук, который я никогда раньше не слышала от него.

— Вы лжете, — произнес он мягко. — Ваше дыхание участилось, голос дрожит. Вы боитесь меня. И это… интересно.

Он отступил на шаг назад, словно давая мне пространство.

— Я освобождался из цепей с первого дня плена, — сказал он неожиданно. — Миффей знала. Это была наша игра — я притворялся беспомощным, она делала вид, что не замечает моих ночных прогулок. Пока ей было выгодно. Странно, что вы удивлены.

— Игра? — переспросила я, всё ещё сжимая подсвечник. — Какая… игра?

Райндел стоял неподвижно в лунном свете, его лицо оставалось частично в тени. Я не могла прочитать его выражение, но чувствовала на себе его внимание — острое, изучающее.

— Могу я сесть? — спросил он вместо ответа.

Я колебалась. Пустить его ближе? Позволить сесть? Но что-то в его спокойной уверенности подсказывало мне, что если бы он хотел причинить вред, уже давно сделал бы это.

— Я зажгу свечи, — сказала я наконец.

— Как пожелаете, — он слегка склонил голову.

Не выпуская его из виду, я потянулась к ночнику и зажгла его. Затем, используя его пламя, зажгла несколько свечей, расставленных по комнате. Тёплый, мерцающий свет разлился по спальне, вытесняя лунные тени.

В этом свете я впервые хорошо рассмотрела Райндела. Его лицо выглядело изможденным, скулы заострились, под глазами залегли тёмные круги. И всё же в его осанке, в том, как он держал голову, чувствовалось благородство, которое не смогли стереть годы плена.

— Можете сесть в кресло у окна.

Райндел кивнул и, осторожно ступая, чтобы не звенеть цепями слишком громко, подошёл к креслу и опустился в него. Я села на край кровати, сохраняя между нами дистанцию. Некоторое время мы молчали. Он словно изучал меня, хотя повязка скрывала его глаза. Я же открыто разглядывала его, пытаясь понять, с кем имею дело.

— Итак, — нарушил молчание Райндел, — вы не Миффей. Кто же вы?

Его прямота застала меня врасплох.

— Почему вы так решили? — спросила я, уклоняясь от прямого ответа.

Райндел слегка наклонил голову набок — жест, который я уже начала ассоциировать с его задумчивостью.

— Миффей никогда не боялась меня, — сказал он. — Никогда не благодарила за советы. Никогда не запрещала пытки в «Лунном Приюте», — он сделал паузу. — И, конечно, никогда не спотыкалась о собственные крылья, пытаясь взлететь.

Последнее замечание заставило меня слегка покраснеть.

— Возможно, я решила измениться, — ответила я. — Пересмотреть свои… методы.

Райндел тихо рассмеялся.

— Миффей, меняющая свои методы? Скорее солнце взойдёт на западе. — Он подался вперёд. — Ваша речь изменилась. Миффей никогда не использовала такие обороты. — Он помолчал, словно прислушиваясь к чему-то. — И в ваших глазах… нет привычной жестокости. Я не могу их видеть, но чувствую это. Даже мои кошмары под повязкой изменились. Изменилось все, что вы несете миру.

Я не знала, что ответить. Каждое его замечание било в цель, каждое слово приближало момент, когда мне придётся признаться, что я действительно не Миффей.

— Если я не Миффей, то кто? — спросила я, пытаясь выиграть время.

— Это я и пытаюсь выяснить, — ответил он. — Враг, решивший занять её место? Случайная жертва магического эксперимента? Или, может быть… — он запнулся, словно обдумывая невероятную возможность, — кто-то совсем из другого мира?

Его последнее предположение заставило меня вздрогнуть. Как он мог догадаться?

— Что вы знаете о Миффей? — спросила я, пытаясь перевести разговор.

Райндел откинулся в кресле, его губы тронула слабая улыбка.

— Пытаетесь выяснить, что я знаю, чтобы поддержать иллюзию? Или действительно не в курсе… ну например нашей истории?

Я промолчала, и он, видимо, принял это за приглашение продолжить.

— Наша история началась с политического брака, — произнёс он после паузы. — Союз, призванный соединить человеческое герцогство Кальтерис и территорию фей Двора Вечной Ночи. Я был четвёртым сыном герцога — достаточно ценным для альянса, но не настолько важным, чтобы моя потеря была критической. Ну и да, мы оба были не в восторге от соединения. Феи не очень любят людей.

Он говорил спокойно, без видимой горечи, словно рассказывал чужую историю.

— Миффей была принцессой Двора Вечной Ночи. Она — племянница Титании. Поговаривали, что её мать хотела избавиться от неё — Миффей была слишком… непредсказуема даже по меркам фей. Брак казался идеальным решением для обеих сторон.

Райндел помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Меня отправили к моей новой супруге с дарами и свитой. Я был молод, полон надежд и идеализма. — Он горько усмехнулся. — Я думал, что смогу построить мост между нашими народами, создать настоящий союз…

Его голос затих, и я почувствовала, что за этой паузой скрывается что-то тяжёлое, болезненное.

— Что произошло? — тихо спросила я.

— Когда я прибыл в этот замок, свадебная церемония превратилась в фарс, — продолжил он. — Вместо брачного ложа меня ждала темница. Вместо короны — цепи. Миффей не была заинтересована в союзе. Ей нужен был пленник, заложник, инструмент для манипуляций с моим отцом. Но, благодаря вмешательству фей и их желанию, нас все же связали узами брака, и… Три года я тут.

— И ваша семья не попыталась вас спасти? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается гнев на Миффей и сочувствие к этому человеку.

— О, они пытались. Сначала дипломатией, потом угрозами, — Райндел пожал плечами. — Но у Миффей было преимущество — территория фей защищена древней магией, человеческие армии не могли просто вторгнуться туда. А когда мой старший брат всё же попытался организовать спасательную экспедицию… — он запнулся, — Миффей отправила ему мой глаз в шкатулке из слоновой кости.

Я невольно прижала руку ко рту, сдерживая возглас ужаса.

— Ваш глаз? Но как же…

— Это была иллюзия, — пояснил Райндел. — Один из любимых трюков Миффей. Но мой брат об этом не знал. Он думал, что я подвергаюсь пыткам, и прекратил попытки спасения, опасаясь за мою жизнь.

Райндел замолчал, погрузившись в воспоминания. Я ждала, не решаясь нарушить тишину.

— Наши отношения с Миффей были… сложными, — наконец продолжил он. — Сначала я ненавидел её всей душой. Пытался бежать, строил планы мести. Затем… на какое-то время даже смирился. Пытался добиться от нее хоть кого-то подобия человеческих чувств. А потом началась игра.

— Игра? — переспросила я.

— Взаимные манипуляции, — кивнул Райндел. — Я притворялся сломленным, чтобы она ослабила бдительность. Она притворялась то жестокой тюремщицей, то почти нежной любовницей, чтобы сбить меня с толку. Мы оба лгали, оба пытались переиграть друг друга.

Он провёл рукой по волосам, откидывая прядь с лица.

— За три года этого странного плена было всякое. Периоды относительной свободы сменялись неделями в подземной темнице. Иногда она почти забывала обо мне, занятая своими тёмными делами. Иногда не отходила ни на шаг, словно одержимая. — Он слабо улыбнулся. — Я открывал замки. Начал исследовать замок по ночам, когда она спала или отсутствовала.

— И она узнала об этом, — догадалась я.

— Конечно, — кивнул Райндел. — Миффей не так легко обмануть. Но вместо того, чтобы наказать меня или усилить охрану, она… позволила этому продолжаться. Сделала вид, что ничего не замечает. Так началась новая игра — я притворялся, что остаюсь в цепях, она притворялась, что верит в это.

— Зачем? — недоумевала я. — Почему она допускала такой риск?

Райндел наклонил голову, и мне показалось, что под повязкой он смотрит прямо на меня.

— А почему вы думаете? — спросил он тихо. — Что могло заставить Миффей, известную своей подозрительностью и жестокостью, позволить пленнику такую свободу?

Это был явный тест. Он проверял, насколько хорошо я знаю Миффей, её мотивы, её характер.

— Возможно… ей было скучно? — предположила я осторожно. — Может быть, ей нравилась сама идея игры, риска?

Райндел слегка улыбнулся, но не подтвердил и не опроверг моё предположение.

— Или, может быть, у неё были другие планы на ваш счёт? — продолжила я. — Что-то, что требовало определённой… свободы действий с вашей стороны?

Его улыбка стала шире.

— Интересное предположение, — произнёс он. — Миффей могла бы подумать так же. Она всегда любила сложные интриги, многоходовые комбинации.

Я чувствовала, что каждое его слово, каждый вопрос — это проверка. Он расставлял ловушки, пытаясь поймать меня на незнании деталей из прошлого Миффей, на реакциях, которые не соответствовали бы её характеру.

— А что насчёт повязки? — спросила я, указывая на его глаза. — Когда и почему она лишила вас зрения?

Райндел напрягся, его пальцы сжали подлокотники кресла.

— Это случилось полгода назад, — ответил он после паузы. — После моей второй попытки убить её.

— Вы пытались убить? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Хотя я уже знала об этом, мне очень хотелось услышать его версию.

— Дважды, — кивнул Райндел. — Первый раз был спонтанным, необдуманным. Я увидел возможность и воспользовался ею — схватил кинжал со стола и бросился на неё. — Он усмехнулся. — Как оказалось, Миффей невозможно застать врасплох. Она обезоружила меня с такой лёгкостью, словно отбирала игрушку у ребёнка.

— А второй раз?

— Второй раз я подготовился тщательнее. Месяцами собирал определённые травы из её же сада, создавая яд, который мог бы подействовать даже на фею. Выжидал подходящего момента. И когда он настал, когда я был уверен, что всё продумал…

Он покачал головой.

— Она знала. Всё это время она знала, что я планирую. Позволила зайти достаточно далеко, чтобы я поверил в успех, а затем… — он коснулся повязки, — преподала мне урок, который я никогда не забуду.

Я молчала, не зная, что сказать. История Райндела вызывала сочувствие, но одновременно я не могла отделаться от мысли, что каждое его слово могло быть тщательно рассчитанной манипуляцией. В конце концов, если он провёл годы в играх разума с Миффей, он должен был стать мастером обмана.

— Почему вы рассказываете мне всё это? — спросила я наконец.

Райндел улыбнулся — странной, печальной улыбкой.

— Потому что хочу понять, кто вы, — ответил он просто. — И потому что, кто бы вы ни были, вы не Миффей. А значит, у нас может быть… общий интерес.

— Какой же?

— Выяснить, что случилось с настоящей Миффей, — сказал он. — И предотвратить её возвращение.

Эти слова повисли в воздухе между нами, наполненные невысказанной угрозой. Если настоящая Миффей вернётся, нам обоим не поздоровится. Райндел подался вперёд, его лицо стало серьёзным.

— Теперь ваша очередь, — произнёс он тихо. — Кто вы на самом деле? И как оказались в теле Миффей?

Я не знала, как ответить на прямой вопрос Райндела о моей личности. Признаться? Солгать? Продолжать уклоняться?

— Я задал вопрос, — напомнил Райндел после затянувшейся паузы. — Кто вы на самом деле?

— Я уже сказала — возможно, я просто решила измениться, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Райндел откинулся в кресле, на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Продолжаете играть, — произнёс он. — Что ж, я могу подождать. У меня было много практики в ожидании.

— Я не играю, — возразила я. — Я просто… — слова застряли в горле. Как объяснить то, чего сама не понимаю?

— Вы просто оказались в теле Миффей без понимания, как это произошло, — закончил за меня Райндел. — И теперь пытаетесь выжить, одновременно исправляя некоторые… неприглядные аспекты её деятельности.

Я вздрогнула от точности его формулировки, но промолчала.

— Ваше молчание красноречивее слов, — заметил он. — Но, как я уже сказал, я могу подождать настоящего признания. Пока же, возможно, мы могли бы обсудить более насущные вопросы?

— Какие, например? — спросила я, радуясь смене темы.

— Например, ваши планы относительно «Лунного Приюта», — предложил Райндел. — Я слышал о переменах, которые вы начали вводить. Закрытие пыточных комнат, запрет на жестокость… Любопытный поворот для заведения Миффей.

— Вы не одобряете? — спросила я с вызовом.

А может быть, даже с сарказмом. Пленник, лишенный глаз из-за жестокости темной феи, не одобряет отмены ее методов? Ну, может быть. Это много сказало бы о его безумии.

— Напротив, — Райндел слегка наклонил голову. — Я считаю эти изменения… освежающими. Просто интересуюсь, что вы планируете дальше. Ведь «Приют» приносил значительный доход, и часть этого дохода шла на поддержание других предприятий Миффей.

Его осведомлённость о финансовых делах Миффей удивила меня.

— Откуда вы знаете о её финансах? — спросила я.

Райндел слегка улыбнулся.

— Мои ночные прогулки не ограничивались коридорами замка. Я часто посещал её кабинет, изучал документы. Знание — сила, особенно в плену.

Это имело смысл. И, возможно, делало Райндела ценным советником в делах, о которых я не имела представления.

— Я хочу превратить «Приют» в настоящий центр досуга и отдыха, — сказала я, решив проверить его реакцию. — Без насилия, без принуждения. Место, где клиенты смогут получать удовольствие, не причиняя боль другим.

Райндел задумчиво кивнул.

— Амбициозно. И потенциально прибыльно, если правильно организовать. — Он помолчал. — Однако следует учитывать местные особенности.

— Какие, например?

— Феи ценят красоту и изысканность, люди — удобство и роскошь. Объедините эти качества, и вы сможете привлечь оба типа клиентов, — объяснил он. — Кроме того, не стоит забывать о репутации «Приюта». Слишком резкие перемены вызовут подозрения не только у персонала, но и у… покровителей Миффей.

— Покровителей? — переспросила я.

— Миффей имеет могущественных союзников при дворе Тёмной Королевы, — пояснил Райндел. — Они закрывают глаза на некоторые её… эксцентричные увлечения в обмен на услуги и информацию. Если эти услуги внезапно прекратятся…

Он не закончил фразу, но смысл был ясен. Я могла навлечь на себя опасность, не понимая всех политических нюансов этого мира. Разговор постепенно перешёл в более практическое русло. Мы обсуждали возможные изменения в «Приюте», новые услуги, которые могли бы заменить прежние, способы удержать прибыльность без жестокости.

К моему удивлению, Райндел оказался не просто наблюдательным, но и глубоко понимающим бизнес. Его советы были конкретными, продуманными, основанными на знании местных реалий.

— Вы могли бы ввести специальные ванны с эльфийскими травами, — предложил он. — Они дают эффект омоложения и повышения чувствительности без вреда для здоровья. Аристократы платят за них баснословные деньги, но редко могут получить доступ к настоящим эльфийским ингредиентам.

— А Миффей имеет такой доступ? — уточнила я.

— Более чем. У неё есть собственные плантации этих трав в глубине территории фей. Это один из источников её богатства, помимо… более сомнительных предприятий.

Чем дольше мы говорили, тем свободнее я себя чувствовала. Райндел, несмотря на свою осторожность и явные подозрения, оказался интересным собеседником. Его анализ ситуации был точен, советы — практичны, а манера общения — на удивление лишена той язвительности, которую я замечала раньше.

Ночь постепенно уступала место предрассветным сумеркам. Мы говорили уже несколько часов, и я, утомлённая постоянным напряжением, начала терять бдительность.

— Знаете, мы могли бы полностью обновить маркетинговую стратегию, — сказала я, увлёкшись. — Ребрендинг заведения с фокусом на эксклюзивность и премиальность. Подчеркнуть не столько физические удовольствия, сколько уникальный опыт, недоступный больше нигде.

Райндел слегка наклонил голову, и я вдруг осознала, что использовала термины из своего мира.

— Маркетинговая стратегия? Ребрендинг? — переспросил он. — Интересные термины. Никогда раньше их не слышал.

Я замерла, лихорадочно соображая, как исправить оплошность.

— Это… термины, которые я узнала от одного торговца из Восточных земель, — импровизировала я. — Они там используют подобные подходы для продвижения товаров.

— Вот как, — произнёс Райндел с лёгкой улыбкой. — И когда вы успели пообщаться с этим… торговцем? В последние три дня? Ведь раньше Миффей, насколько я знаю, не интересовалась торговыми стратегиями.

Я прикусила губу, понимая, что попалась.

— Вы говорите о вещах, которых Миффей не могла знать, — продолжил Райндел. — Вещах, которых нет в нашем мире.

Его голос был спокойным, без обвинения или триумфа, просто констатация факта.

— Я… — начала я, но не нашла слов для объяснения.

— Вам не нужно ничего говорить, — мягко произнёс Райндел. — По крайней мере, сейчас. Рассвет близко, мне пора вернуться, пока стража не начала утренний обход.

Он поднялся с кресла, и цепи на его ногах тихо звякнули.

— Я был рад нашей беседе, — сказал он, слегка поклонившись. — Надеюсь, мы сможем продолжить её… в более подходящее время.

С этими словами он направился к двери, ведущей в библиотеку. У порога он остановился.

— Кем бы вы ни были, — произнёс он тихо, — вы меняете мир к лучшему. Это уже что-то.

Прежде чем я успела ответить, он скрылся за дверью, оставив меня в одиночестве с мыслями о том, как много я выдала и как мало узнала в обмен.

Утро принесло с собой тревогу и беспокойство. Я не могла перестать думать о ночном разговоре с Райнделом. Сказала ли я слишком много? Доверилась ли опасному врагу? Или всё же нашла потенциального союзника? Стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите, — откликнулась я, поспешно надевая утренний халат Миффей.

В дверях появился Барлоу, управляющий, с подносом, на котором помимо завтрака лежал запечатанный конверт.

— Доброе утро, миледи, — поклонился он. — Прибыл гонец с письмом. Требует немедленного ответа.

Я взяла конверт. Тяжёлая бумага, официальная печать из тёмно-красного воска с гербом, изображающим нечто похожее на хищную птицу.

— Кто прислал его? — спросила я, рассматривая печать.

— Гонец в ливрее дома Кальтерис, миледи, — ответил Барлоу. — Я распорядился разместить его в гостевых покоях и предоставить всё необходимое.

Я кивнула, давая понять, что одобряю его действия, и вскрыла конверт. Внутри оказался лист плотной бумаги, исписанный каллиграфическим почерком:

"Её Сиятельству Миффей Полуночной, Повелительнице Сумеречных земель, Хранительнице Западных Пределов, От Его Светлости Малкольма герцога Кальтериса, Хранителя Восточных Врат

Имею честь уведомить Вас о своём прибытии в Ваши владения через три дня вместе с моей супругой, леди Шиван Кальтерис, для присутствия на казни Райндела Кальтериса, предателя и изменника. Благодарю за оказанную честь и возможность лично засвидетельствовать свершение правосудия над тем, кто запятнал честь нашего рода.

Ожидаю нашей скорой встречи, Малкольм Кальтерис"

Я перечитала письмо дважды, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Казнь? Снова? О, как я устала.

Казни, избиения, пытки… Ничего нового.

— Передайте гонцу, что я рада визиту герцога и его супруги, — сказала я наконец. — Подготовьте лучшие гостевые покои и распорядитесь о праздничном ужине в день их прибытия.

Барлоу поклонился и вышел, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Как только дверь закрылась, я направилась к библиотеке.

Мне нужно было срочно поговорить с Райнделом.

Он сидел в кресле у окна, словно ожидая моего прихода. Цепи были аккуратно застёгнуты на запястьях — он успел вернуться в свой образ пленника до прихода стражи.

— Доброе утро, — произнёс он, повернув голову на звук моих шагов. — Судя по вашему дыханию, что-то случилось.

Я подошла ближе, держа в руках письмо.

— Только что прибыло послание от герцога Малкольма Кальтериса, — сказала я. — Он сообщает, что прибудет через три дня вместе с леди Шиван для присутствия на вашей казни. Полагаю, он ваш родственник?

Лицо Райндела осталось невозмутимым, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Вот как, — произнёс он после паузы. — Малкольм не упускает возможности лично убедиться в смерти соперника.

Что-то в его тоне подсказывало мне, что он встревожен сильнее, чем показывает.

— Кто такой Малкольм Кальтерис? — спросила я. — И почему его приезд вас беспокоит?

Райндел повернул голову, словно смотрел прямо на меня сквозь повязку.

— Малкольм не тот, кем кажется, — произнёс он тихо. — Он отравил моего отца и захватил власть. Теперь хочет избавиться от последних претендентов на герцогство.

— Последних? — переспросила я. — Значит, не только вы…

— Мои братья, — кивнул Райндел. — Два старших погибли при загадочных обстоятельствах вскоре после смерти отца. Третий исчез во время дипломатической миссии. Остался только я, и Малкольм прекрасно знает, что пока я жив, его власть не абсолютна.

— Но вы же в плену у Миффей, далеко от герцогства. Какую угрозу вы можете представлять?

— Не недооценивайте силу символов, — ответил Райндел. — Пока жив законный наследник, всегда найдутся те, кто поддержит его право на трон. Малкольм узурпатор, и многие в герцогстве это знают, просто боятся говорить открыто.

Я прочитала ему письмо вслух. Райндел слушал молча, его лицо оставалось бесстрастным.

— Что ж, миледи, — произнёс он с горькой усмешкой, когда я закончила, — похоже, у вас появился выбор — казнить меня публично или признать, что вы не та, за кого себя выдаете.

Или казнить его публично, одновременно признав, что я не Миффей, потому что вряд ли смогу оставаться бесстрастной.

Вариантов ноль.