Глава 6 · Проект с элементами волшебства и насилия

Кабинет Миффей оказался именно таким, каким я его представляла — роскошным, тёмным и немного пугающим. Массивный стол из чёрного дерева, инкрустированный серебром, занимал центральное место. Высокие книжные шкафы тянулись до потолка, заполненные фолиантами в кожаных переплётах с причудливыми рунами на корешках.

Я заперла дверь на ключ и глубоко вздохнула. Три дня до приезда герцога Малкольма. Три дня, чтобы решить судьбу Райндела и свою собственную. Но, прежде чем сосредоточиться на этой проблеме, нужно было разобраться с «Лунным Приютом».

Открыв массивный сейф (ключ, к счастью, нашёлся в ящике стола), я извлекла бухгалтерские книги, карты и планы помещений. Расположившись за столом, я разложила документы перед собой, чувствуя странную, почти ностальгическую радость. Вот это — моя стихия. Анализ, планирование, стратегия.

Крылья за спиной слегка подрагивали, реагируя на мой энтузиазм. Удивительно, насколько быстро я привыкла к их присутствию — теперь они казались естественным продолжением тела, почти как руки или ноги.

«Я справлюсь с этим. Просто еще один проект, просто еще один клиент. Правда, в другом мире. С магией. И рабством. И казнями. Ерунда, в общем.»

Перед внутренним взором промелькнули воспоминания о ночных рабочих сессиях в офисе, о бесконечных правках презентаций, о сотнях чашек кофе и энергетиков. Чего бы я сейчас не отдала за глоток нормального капучино вместо горьковатого травяного отвара, который подавали на завтрак…

Я тряхнула головой, прогоняя ностальгию. Сейчас не время для сентиментальности. Есть работа, и она должна быть сделана.

Первым делом я разделила листок на несколько секций: «Текущее положение», «Целевая аудитория», «Концепция», «Необходимые изменения», «Расходы» и «Ожидаемые доходы». В секцию «Текущее положение» я записала всё, что успела узнать о «Лунном Приюте» — беспощадная механика эксплуатации, основанная на жестокости и рабстве, но при этом приносящая стабильный и внушительный доход.

Странное ощущение — анализировать бордель с точки зрения бизнес-процессов. Но если отбросить эмоции (насколько это возможно), «Лунный Приют» был классическим примером предприятия, построенного на страхе и насилии — неустойчивая модель в долгосрочной перспективе, но невероятно прибыльная здесь и сейчас. Миффей удалось создать нишу, которую никто больше не занимал — из страха или из принципов.

Я вздохнула и перешла к разделу «Целевая аудитория». Здесь я записала всё, что успела подметить о клиентах «Приюта» — богатые аристократы всех рас, торговцы, даже некоторые дипломаты и послы. Они приходили не только за плотскими удовольствиями, но и за возможностью почувствовать власть, превосходство, безнаказанность.

— Это ключ, — прошептала я, подчеркивая последнее слово. — Власть. Статус. Исключительность.

Что, если предложить им то же самое, но без крови и страданий? Что, если «Лунный Приют» станет не просто борделем, а чем-то большим — местом, где решаются судьбы, заключаются сделки, куются союзы?

Мысль захватила меня, и я начала быстро записывать в раздел «Концепция»:

«Перекресток миров — место, где встречаются представители всех рас и народов. Нейтральная территория. Защищенное пространство для переговоров, заключения сделок, обмена информацией. Уединенные комнаты с гарантией конфиденциальности. Изысканная кухня, редкие напитки, экзотические развлечения. И, да, красивые компаньоны обоих полов — но по добровольному согласию, с достойной оплатой и без принуждения.»

Я закусила губу, перечитывая написанное. Могло ли это сработать? Смогут ли те же клиенты, что раньше наслаждались чужой болью, теперь удовлетвориться более… цивилизованными удовольствиями?

Крылья за моей спиной распахнулись от внезапного порыва решимости.

«Должны смочь. Или найдем других клиентов.»

Я принялась набрасывать схемы новых интерьеров. Вместо пыточных комнат — элегантные залы для переговоров. Вместо рабских клеток — комфортабельные комнаты отдыха. Вместо выставленных напоказ пленников — профессиональные переводчики, эксперты по межрасовым переговорам, дипломатические посредники. Перо быстро скользило по листку, оставляя за собой линии будущих перемен. В голове складывался цельный образ нового «Лунного Приюта» — изысканного, эксклюзивного, но при этом лишенного жестокости места, где можно решить любой вопрос в обстановке полной конфиденциальности.

— И главное — мы будем взимать налог на каждую сделку, заключенную под нашей крышей, — прошептала я, записывая цифры потенциальной прибыли. — Три процента от любой торговой сделки, два — от политических договоров, пять — от тайных соглашений…

Как ни странно, мой опыт в маркетинге оказался неожиданно применим к этому фэнтезийному миру. Те же потребности, те же мотивации, только в другой упаковке. Нужно было лишь учесть местные особенности.

А вот с этим могли возникнуть проблемы. Я слишком мало знала о межрасовых отношениях, о тонкостях этикета фей и эльфов, о предпочтениях гномов и о том, что может оскорбить орков. Здесь мне нужен был консультант.

Я потянулась за серебряным колокольчиком, когда до меня донесся тихий стук в дверь. Я поспешно прикрыла свои наброски чистым пергаментом.

— Войдите!

На пороге появился Барлоу, с идеально прямой спиной и непроницаемым выражением лица.

— Миледи, вы просили напомнить, когда будет девять часов, — произнес он с легким поклоном.

— Да, Барлоу, спасибо, — я постаралась, чтобы мой голос звучал властно и уверенно. — Приведите пленника сюда. Мне нужно с ним… поговорить.

Брови Барлоу слегка приподнялись, выдавая удивление, но он быстро справился с собой.

— Герцога Кальтериса? Сюда, миледи? В ваш личный кабинет?

— Именно, — я выпрямилась, вкладывая в голос стальные нотки. — Он может обладать информацией, которая мне нужна.

Управляющий помедлил, явно желая что-то возразить, но передумал.

— Как прикажете, миледи. Я пришлю стражу, чтобы…

— Без стражи, — перебила я. — Приведите его сами. И… — я сделала паузу, — снимите цепи с рук. Оставьте только на ногах, для… безопасности.

Теперь Барлоу не смог скрыть своего изумления. Его глаза расширились, а рот приоткрылся в немом вопросе.

— Это приказ, — добавила я твердо.

— Да, миледи, — произнес он после паузы, и в его голосе отчетливо звучала тревога. — Будет исполнено.

Когда за ним закрылась дверь, я выдохнула и вернулась к своим наброскам. Времени было мало — если Малкольм Кальтерис прибудет через три дня, мне нужно было не только подготовить план преобразования «Приюта», но и решить, что делать с самим Райнделом.

И с его запланированной казнью.

Я снова взглянула на карту «Лунного Приюта», ища возможные пути отступления, тайные ходы, о которых мог не знать даже Барлоу. Если всё пойдет плохо, мне потребуется запасной выход.

Мысли прервал звук шагов в коридоре — размеренные, тяжелые шаги Барлоу и более легкие, чуть прихрамывающие шаги Райндела, сопровождаемые тихим звяканьем цепей. Я распрямила спину и сложила крылья, стараясь выглядеть спокойной и уверенной.

Дверь открылась, и на пороге появился Райндел в сопровождении Барлоу. Как я и приказала, его руки были свободны от цепей, хотя на запястьях остались красные следы.

Несмотря на повязку на глазах, он держался с удивительным достоинством, словно это он тут распоряжался, а не я.

— Пленник доставлен, миледи, — произнес Барлоу с неодобрением в голосе.

— Благодарю, Барлоу. Можете идти.

— Но, миледи, — управляющий замялся, — оставлять вас наедине с ним… без охраны…

— Вы ставите под сомнение мою способность защитить себя?

— Никоим образом, миледи, — поспешно ответил Барлоу. — Просто после его последней попытки…

— Которая закончилась для него весьма плачевно, — я указала на повязку на глазах Райндела. — Сомневаюсь, что он рискнет повторить.

Барлоу поклонился, хотя его лицо выражало явное беспокойство, и неохотно вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Райндел остался стоять у порога, слегка склонив голову, будто прислушиваясь.

— Не знаю, что впечатляет больше, — произнес он с легкой усмешкой, — ваша способность подражать тону Миффей или ваша решимость изменить всё вокруг. Барлоу уже третий раз за утро проверял, не отравлен ли ваш завтрак. Бедняга уверен, что вами овладели злые чары.

Я не удержалась от улыбки, хотя он не мог её видеть.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала я, указывая на кресло напротив стола, снова неловкое молчание, снова описание обстановки словами. — У меня к вам дело.

— Дело? — Райндел приподнял бровь над повязкой. — Вы полны сюрпризов… кем бы вы ни были.

Он медленно прошел к креслу, безошибочно ориентируясь в пространстве, словно давно изучил эту комнату. Впрочем, учитывая его ночные прогулки, о которых он рассказал вчера, это было вполне возможно.

— Итак? — произнес он, опускаясь в кресло с грацией аристократа. — Чем обязан столь неожиданному приглашению в святая святых Миффей?

— Мне нужна ваша помощь, — ответила я прямо. — Ваши знания о местных обычаях, традициях, особенностях различных рас.

Райндел на мгновение замер, словно мои слова удивили его.

— Моя помощь? — переспросил он с легким недоверием. — Заключенного, приговоренного к смерти? Человека, которого здесь все считают врагом?

— Именно ваша, — я подвинула к нему свои наброски, затем спохватилась, вспомнив о повязке. — Я работаю над планом преобразования «Лунного Приюта». Хочу превратить его из… того, чем он является сейчас, в место для элитных встреч и переговоров между представителями разных миров.

Я начала объяснять ему суть моей идеи, зачитывая наброски, описывая планируемые изменения в структуре, в сервисе, в позиционировании. Райндел слушал внимательно, не перебивая. Его лицо, видимое под повязкой, оставалось бесстрастным, но уголки губ иногда вздрагивали, выдавая интерес или скептицизм.

— Так что скажете? — спросила я, закончив объяснения. — Это может сработать?

Райндел откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Идея имеет потенциал, — произнес он наконец. — Но вы многого не учли.

Он наклонился вперед, и я отметила, что даже в цепях, даже ослепленный, он излучал властность и компетентность.

— Например, того, что феи Вечной Ночи никогда не сядут за один стол с феями Дневного Круга, даже если от этого будет зависеть судьба мира. Или того, что гномы не заключат сделку в помещении без прямого доступа к камню — им нужно чувствовать «дыхание гор», как они выражаются.

Я торопливо начала записывать его замечания.

— А еще, — продолжил Райндел, слегка наклонив голову, словно видел мои записи сквозь повязку, — вы не учли сезонные миграции сильфов, которые могли бы стать вашими постоянными клиентами, если предложить им правильные условия. И забыли о лунных циклах, влияющих на настроение и поведение некоторых магических существ.

Он говорил уверенно, со знанием дела, вскрывая пробелы в моем плане один за другим. Но в его голосе не было злорадства или превосходства — только деловитость и странная, почти учительская интонация.

— Неплохо для существа из другого мира, — подытожил он, когда я закончила записывать. — И идея отдельных павильонов в эльфийском стиле может сработать.

Вечером я собрала весь персонал «Лунного Приюта» в главном зале. После целого дня работы над планом и консультаций с Райнделом я была готова представить свое видение будущего заведения. Перед выходом я тщательно подобрала наряд — строгое темно-синее платье, подчеркивающее цвет моих крыльев, и минимум украшений. Мне нужно было выглядеть авторитетно, но не угрожающе.

Войдя в зал, я ощутила волну страха, пробежавшую по собравшимся. Охранники напряглись, девушки опустили глаза, мужчины-слуги замерли, словно олени в свете фар. Многие явно избегали встречаться со мной взглядом, ожидая привычной жестокости, к которой их приучила Миффей.

Главное, еще и не засмеяться злобным загробным смехом. Кстати, какой смех у Миффей, интересно? Наверное, она округляет рот, чтобы не было морщин и смеется так — оххох-хо. Воображение, прекрати.

Сосредоточимся.

Я глубоко вздохнула и поднялась на небольшое возвышение, где обычно выступали музыканты. Хрустальный кубок Миффей стоял на маленьком столике рядом — тот самый, из которого она, по словам Миеры, любила потягивать вино, наблюдая за пытками и унижениями в своем «заведении».

— Благодарю всех за то, что собрались, — начала я, вкладывая в голос всю уверенность, на которую была способна. — Сегодня я хочу представить вам новое видение «Лунного Приюта».

По залу пробежал тихий шепот. Мадам Веспер, стоявшая в первом ряду, скрестила руки на груди, всем своим видом выражая скептицизм.

— Последние дни принесли немало изменений, — продолжила я. — Некоторые из вас приветствуют эти перемены, другие относятся к ним с опаской. Сегодня я хочу прояснить, куда мы движемся.

Я сделала паузу и окинула взглядом зал. Некоторые слуги и девушки уже подняли глаза, в их взглядах читалось любопытство.

— «Лунный Приют» больше не будет местом жестокости и унижения. Но это не значит, что мы перестанем быть успешными. Напротив! — я повысила голос. — Мы создадим нечто большее, нечто уникальное — первый в Сумеречных землях элитный клуб для дипломатических встреч, переговоров и заключения сделок между представителями разных миров и рас.

Теперь уже не только шепот, но и явные возгласы удивления прокатились по залу. Я заметила, как один из охранников фыркнул и толкнул локтем своего товарища, который ответил насмешливой ухмылкой.

— Представьте место, где высшие эльфы могут встретиться с человеческими дипломатами в обстановке абсолютной нейтральности и конфиденциальности, — я сделала шаг вперед, расправив крылья. — Где орки и гномы обсуждают торговые соглашения, не опасаясь нарушения территориальных договоров. Где феи Вечной Ночи и феи Светлого Двора могут вести переговоры без потери лица.

Мадам Веспер не выдержала:

— И как же, позвольте спросить, бордель превратится в дипломатический салон? — ее голос сочился ядом. — Наши девочки станут экспертами в международной политике? Или, может быть, гвардейцы освоят искусство сервировки чая?

Несколько охранников открыто рассмеялись, но я заметила, что многие слуги и девушки смотрели на меня с интересом, некоторые даже с надеждой.

— Хороший вопрос, мадам Веспер, — ответила я спокойно. — Каждый найдет свое место в новой структуре. Кто-то сможет стать дипломатическим ассистентом, пройдя обучение. Кто-то будет обеспечивать высочайший уровень сервиса. Кто-то станет специалистом по этикету разных рас.

Я подошла ближе к краю возвышения.

— Удовольствия останутся частью нашего предложения, но будут лишь дополнением к основной услуге — созданию эксклюзивного опыта для тех, кто ценит не только физические наслаждения, но и статус, безопасность, конфиденциальность.

— А если клиенты предпочитают прежние услуги? — выкрикнул кто-то из глубины зала. — Те, что приносили настоящие деньги?

— Таким клиентам придется искать другое место, — отрезала я. — «Лунный Приют» вступает в новую эру. Эру взаимовыгодного партнерства между нами и нашими клиентами, основанного на уважении и равноправии.

— Звучит красиво, — фыркнула мадам Веспер. — Но нереалистично. Вы разорите нас этими фантазиями!

— Не разорю, — твердо возразила я. — Наоборот, мы сможем брать более высокие цены за уникальные услуги. Это проверено веками в разных… местах. Эксклюзивность всегда ценится выше доступности.

Я заметила, как Миера, стоявшая у стены, чуть заметно кивнула, соглашаясь с моими словами. Это придало мне уверенности.

— Некоторые перемены начнутся немедленно, — продолжила я. — Завтра прибудут мастера для перепланировки помещений. Все подвальные комнаты будут перестроены. Каждый получит новую форму, соответствующую новой концепции. И каждый, — я особо выделила это слово, — получит право выбора — остаться и стать частью нового «Приюта» или уйти с достойной компенсацией.

По залу пронесся удивленный шепот.

Компенсация за уход? Такого здесь явно не слышали.

Мадам Веспер открыла рот, чтобы снова возразить, но я жестом остановила ее и взяла со столика хрустальный кубок Миффей. Он сверкал в свете ламп, красивый и зловещий одновременно.

— Этот кубок, — произнесла я, поднимая его так, чтобы все могли видеть, — символ прошлого «Лунного Приюта». Символ власти, основанной на страхе и боли.

Я сделала паузу, глядя на кубок. Затем, решительно размахнувшись, бросила его на каменный пол перед собой. Хрусталь разлетелся вдребезги с громким звоном, который, казалось, эхом отразился от стен. Несколько девушек вскрикнули от неожиданности, охранники инстинктивно схватились за оружие.

— Прошлое закончилось, — твердо произнесла я в наступившей тишине. — Сегодня начинается новая эра для «Лунного Приюта». И я приглашаю каждого из вас стать ее частью.

В зале повисла абсолютная тишина.

Мадам Веспер стояла бледная от ярости, сжимая кулаки.

Охранники переглядывались, явно не зная, как реагировать. Но на лицах многих девушек и слуг я заметила то, что искала — слабую, осторожную, но все же отчетливую надежду.

Мои ладони вспотели так, что их можно было выжимать.

Я сошла с возвышения, стараясь сохранять спокойную уверенность, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. Первый шаг был сделан, и пути назад не было.

После бурного собрания с персоналом «Лунного Приюта» я чувствовала странную смесь эмоций — воодушевление от сделанного решительного шага и тревогу за последствия.

Вернувшись в свои покои, я обнаружила, что там уже накрыт стол для ужина на двоих.

Райндел сидел в кресле у окна, задумчиво перебирая пальцами тонкую цепочку с каким-то амулетом — единственное украшение, которое у него было.

— Как прошло собрание? — спросил он, безошибочно определив, что в комнату вошла именно я. Теперь я уже не удивлялась его способности различать людей по звуку шагов, дыханию и другим, недоступным мне, признакам.

— Лучше, чем я ожидала, и хуже, чем надеялась, — вздохнула я, опускаясь в кресло напротив. — Мадам Веспер готова перегрызть мне горло, охранники посмеиваются за спиной, но большинство девушек и слуг, кажется, осторожно приняли идею перемен.

Райндел слегка улыбнулся — эта едва заметная улыбка, появлявшаяся в уголках его губ, уже стала для меня знакомой. Она словно говорила: «Я знал, что так и будет».

— Ваш жест с кубком произвел сильное впечатление, — заметил он. — Я слышал звон разбитого хрусталя даже отсюда.

— Вы подслушивали? — удивилась я.

— Скажем так, я проявлял заинтересованное внимание, — его улыбка стала шире. — Когда лишен зрения, учишься ценить другие источники информации.

В его голосе не было обиды или упрека — лишь легкая ирония и что-то похожее на одобрение. Странно, как быстро изменились наши отношения.

Еще несколько дней назад он был пленником, которого я боялась, а я — самозванкой, отчаянно скрывающей свою истинную сущность.

Теперь мы стали… кем? Союзниками по необходимости?

Соучастниками заговора против настоящей Миффей?

Ужин проходил в непривычно непринужденной атмосфере. Райндел держался с безупречной вежливостью, но без прежней холодности. Я заметила, что теперь он безошибочно находит на столе приборы и бокалы, словно действительно видит их. Быстро привык.

— Как вам удается так точно определять расположение предметов? — не удержалась я от вопроса, когда он с изящной точностью наколол кусочек мяса.

Райндел склонил голову набок — жест, который я уже научилась распознавать как признак того, что он обдумывает ответ.

— Комбинация опыта, памяти и… других чувств, — произнес он после паузы. — Я помню, как накрывают стол в замке Миффей. Слышу, как звенят приборы, когда их расставляют. Чувствую запахи блюд и их расположение относительно друг друга.

Он сделал глоток вина и добавил тише:

— Но главное — я научился видеть без глаз. Не так, как видят обычные люди, конечно. Иначе. Словно карта пространства, созданная из звуков, запахов, колебаний воздуха и… чего-то еще, чему нет названия.

В его словах было что-то завораживающее, почти поэтическое. Я поймала себя на том, что наблюдаю за движениями его губ, за тем, как меняется выражение лица, когда он говорит о вещах, которые его действительно интересуют.

После ужина мы перебрались ближе к камину.

Ночи в замке были прохладными, и танцующее пламя создавало не только тепло, но и особую, почти интимную атмосферу. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой — от планов преобразования «Приюта» к особенностям местной политики, от моих туманных воспоминаний о родном мире к его прошлому.

— Странно, — заметил Райндел, когда часы в углу комнаты пробили полночь, — я не пытаюсь бежать, хотя больше не скован цепями.

Он сидел в кресле, вытянув длинные ноги к огню, и в отблесках пламени его лицо казалось вырезанным из темного дерева — четкие линии скул, прямой нос, твердый подбородок.

— Почему? — спросила я, хотя догадывалась о причине.

— Отчасти из любопытства, — признался он, слегка поворачивая голову в мою сторону. — Хочу увидеть, чем закончится эта история с женщиной, занявшей тело Миффей. Отчасти из практических соображений — «Миффей» единственная, кто может противостоять моему дяде Малкольму.

Он сделал паузу, словно решал, стоит ли продолжать, затем добавил тише:

— И отчасти потому, что впервые за три года плена я чувствую себя… человеком, а не вещью.

Последние слова прозвучали так искренне, с такой непривычной уязвимостью, что у меня перехватило дыхание. Мои крылья непроизвольно дрогнули, реагируя на эмоциональный отклик, который я испытала.

— Расскажите мне о вашем доме, — попросила я, желая увести разговор от опасной темы. — О герцогстве Кальтерис. Каким оно было до прихода вашего дяди?

Лицо Райндела преобразилось. Суровость черт смягчилась, уголки губ приподнялись в легкой улыбке, а голос, когда он заговорил, приобрел новые интонации — в нем появилась теплота, которой я раньше не слышала.

— Кальтерис… — произнес он, словно пробуя имя на вкус. — Представьте земли, где равнины постепенно переходят в холмы, а те — в горные хребты. Вечнозеленые леса на севере и золотистые поля на юге. Города, построенные не только из камня и дерева, но и из стекла и металла, сверкающие на солнце.

Он говорил, и я словно видела эти картины — величественные здания с куполами из хрусталя, широкие улицы, вымощенные разноцветным камнем, мосты, перекинутые через реки с такой легкостью, словно созданные гигантскими ювелирами.

— Кальтерис уникален тем, что там соединяются наука и магия, — продолжал Райндел, и его лицо оживлялось с каждым словом. — Мой прадед первым осознал, что эти две силы не противоречат друг другу, а дополняют, усиливают взаимное действие. Он основал Академию Синтеза, где лучшие умы изучают законы природы и магические принципы как части единого целого.

Я наблюдала за ним, завороженная не столько содержанием рассказа, сколько преображением самого Райндела.

Впервые с момента нашего знакомства он говорил с искренним воодушевлением, забыв о своем положении пленника, о повязке на глазах, обо всем, что произошло с ним за эти три года. Его руки летали в воздухе, рисуя невидимые схемы и контуры, голос то понижался до интимного шепота, то возвышался, наполняясь гордостью и страстью.

— Представьте повозки, движущиеся без лошадей, на силе кристаллов, насыщенных магической энергией, — рассказывал он. — Или лечебницы, где целители используют не только травы и заклинания, но и тончайшие инструменты, позволяющие видеть болезнь изнутри. Мельницы, приводимые в движение силой ветра, усиленной магическими потоками. Водопроводы, несущие чистую воду в каждый дом, очищенную как фильтрами, так и заклинаниями…

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, слушая его. Было что-то неизъяснимо притягательное в том, как он рассказывал — с той особой страстью, которая бывает только у людей, искренне любящих предмет своего рассказа. Его голос, обычно сдержанный и немного напряженный, сейчас звучал богаче, глубже, с новыми обертонами и оттенками эмоций.

Мне нравилось наблюдать за живой мимикой его лица, за тем, как он забывал о своем положении и увлекался рассказом. В эти моменты я видела в нем не просто пленника, а образованного, умного человека с глубокими знаниями и сильными убеждениями. Человека, который мог бы изменить мир к лучшему, если бы не оказался заперт в этом замке.

Когда он говорил о своем родном герцогстве, о проектах, которые планировал реализовать, о мечтах о будущем, где наука и магия служат на благо всех рас, я чувствовала странное щемящее чувство в груди.

Сочувствие?

Восхищение?

Разговор затянулся до глубокой ночи.

Время от времени наши пальцы случайно соприкасались, когда мы тянулись к графину с вином или вазе с фруктами, и каждый раз я ощущала странное покалывание, словно слабый электрический разряд пробегал по коже.

Один раз Райндел, увлеченный рассказом, накрыл мою руку своей, объясняя принцип работы какого-то механизма, и на мгновение замер, осознав неожиданную близость. Но не отдернул руку, а медленно, словно нехотя, убрал ее, продолжая рассказ после короткой паузы.

Было что-то странно интимное в этих моментах — в тихих разговорах у камина, в случайных прикосновениях, в том, как постепенно исчезала дистанция не только физическая, но и эмоциональная. Мы оба знали, что эта близость вынужденная, продиктованная обстоятельствами, и все же… было в ней нечто, выходящее за рамки простой необходимости.

Когда наконец мы решили, что пора отдыхать, Райндел поднялся из кресла с той особой грацией, которую я уже научилась в нем замечать — движения человека, абсолютно уверенного в своем теле, несмотря на слепоту.

— Благодарю за вечер, — произнес он с легким поклоном. — И за возможность говорить о вещах, которые имеют значение.

В его голосе звучала искренняя признательность, и я вдруг осознала, насколько одиноким он должен был чувствовать себя все эти годы в плену у Миффей — без собеседника, без возможности говорить о том, что действительно волнует.

— Это я должна благодарить вас, — ответила я тихо. — За рассказ. За… доверие.

Он стоял так близко, что я могла почувствовать тепло его тела, уловить легкий аромат сандала, исходящий от его кожи. На мгновение между нами повисло странное напряжение — не угрожающее, но наполненное чем-то невысказанным, неосуществленным.

Затем Райндел сделал шаг назад, разрывая этот момент.

— Доброй ночи, — произнес он, направляясь к двери в библиотеку. — И… будьте осторожны. Мадам Веспер не из тех, кто легко смиряется с поражением.

Еженедельное купание Райндела стало странным ритуалом, смысл которого я до конца не понимала. Миффей очевидно установила это правило, чтобы унизить его, но я не могла просто отменить процедуру — это вызвало бы подозрения у прислуги. Вместо этого я превратила это в спокойную, почти обыденную рутину, лишенную прежнего элемента унижения.

Слуги, следуя традиции, принесли большую медную ванну и установили ее в купальной комнате, примыкающей к спальне. Они наполнили ее наполовину горячей водой и оставили несколько кувшинов для долива, а также мыло, масла и мягкие полотенца.

— Все готово, госпожа, — доложила Миера, последней покидая комнату. В ее глазах я заметила одобрение — она явно ценила мое более гуманное обращение с пленником.

Я пошла за Райнделом, который ждал в библиотеке. После нашего вчерашнего вечернего разговора между нами установилось странное взаимопонимание — не дружба, но нечто более глубокое, чем просто вынужденное сотрудничество.

— Ваша ванна готова, — сказала я, входя в библиотеку.

Райндел поднял голову от книги, которую изучал кончиками пальцев — я заметила, что на страницах были какие-то выпуклые символы вместо обычных букв. Не совсем специально для слепых. Но все же.

— Благодарю, — ответил он, поднимаясь. — Миффей всегда делала из этой процедуры целое представление.

В его голосе звучала легкая ирония, но не горечь. Казалось, он начинал принимать новые обстоятельства без прежнего напряжения. Адаптация.

Как хорошо, что перемены — к лучшему. И очень беспокоит, что будет, если Миффей вдруг вернется. Что будет с ним? С Миерой? Со всеми, кто успел поверить в то, что я есть? Впрочем, я знаю, но не хочу об этом даже думать.

Когда мы вошли в купальную комнату, я почувствовала прилив смущения. Интимность ситуации стала ощущаться острее после нашего вчерашнего сближения.

— Я принесу еще горячей воды, — сказала я, отворачиваясь к кувшинам. — А вы можете… приготовиться.

Я услышала легкий смешок за спиной.

— Вы краснеете? — спросил Райндел с оттенком удивления в голосе. — Интересно. Миффей никогда не испытывала подобного чувства.

— Откуда вы… — начала я, но осеклась. — Впрочем, неважно. Да, я краснею. В моем… мире существует понятие приватности, и мне неловко присутствовать при чужом купании.

— Приватность, — медленно повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Какая интересная концепция. Здесь тела часто рассматриваются как инструменты или символы статуса, а не как нечто личное.

Я услышала шорох ткани — он начал раздеваться. Сосредоточившись на кувшинах с водой, я старательно смотрела в противоположную сторону. Плеск воды сообщил мне, что Райндел уже в ванне.

— Теперь можно повернуться, — произнес он с нотками веселья в голосе. — Я достаточно погружен, чтобы не оскорбить вашу чувствительность.

Я обернулась, стараясь выглядеть невозмутимой. Райндел действительно сидел в ванне, погруженный по грудь в воду. Его длинные темные волосы рассыпались по плечам, а повязка на глазах странно контрастировала с обнаженной кожей. Зрелище было… волнующим, и я поспешила перевести взгляд на кувшины с водой.

— Вам помочь с волосами? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.

— Если не сложно, — кивнул он. — Миффей обычно поручала это слугам, но они… не очень старались.

Я подошла ближе, взяла мыло с травяным ароматом и небольшую чашу для смывания. Когда Райндел наклонил голову вперед, давая мне доступ к волосам, я случайно скользнула взглядом по его спине — и замерла.

На его правой лопатке виднелась та же светящаяся метка, которую я заметила в первый день, но в тот момент была слишком потрясена своим перемещением в этот мир, чтобы придать ей значение. Теперь, при более пристальном взгляде, я различала сложный узор из серебристых линий, образующих что-то похожее на печать или символ. Линии слабо пульсировали, словно в такт биению сердца.

— Что это? — спросила я, не в силах сдержать любопытство, осторожно касаясь края метки. Под пальцами ощущалось странное тепло и легкое покалывание.

Райндел вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился.

— Вы о метке на моей спине? — уточнил он после краткой паузы. — Я думал, вы знаете. Ведь это… работа Миффей.

— Я… не помню всех деталей, — осторожно ответила я. — Расскажите мне.

Райндел медленно выпрямился, заставив меня отступить на шаг. Вода стекала по его плечам, подчеркивая рельеф мышц.

— Это сдерживающая печать, — произнес он, и его голос стал глубже, серьезнее. — Миффей не просто лишила меня зрения и свободы. Она запечатала мою магию, мою суть.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок. Впервые Райндел открыто говорил о своих способностях.

— Ваша магия? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы… маг?

Тихий смех Райндела прозвучал неожиданно горько.

— Маг — слишком простое определение для представителя моего рода. Мы не просто используем магию, мы частично состоим из нее. Наши способности передаются по наследству и связаны с самой нашей сущностью.

Он поднял руку из воды, и на мгновение мне показалось, что его пальцы окутало слабое серебристое свечение, но оно тут же погасло.

— Печать блокирует большую часть моих сил, — продолжил он, опуская руку обратно в воду. — Я могу использовать лишь крохи того, чем обладал раньше. Достаточно, чтобы чувствовать энергетические потоки, ощущать присутствие живых существ, иногда… читать поверхностные эмоции. Но не более.

Я стояла ошеломленная, осознавая, что мой «пленник» гораздо могущественнее, чем я предполагала. Так вот откуда его зрение без зрения.

— Чего так боялась Миффей? — спросила я, внимательно глядя на него. — Почему повязка, почему сдерживающие знаки? Что за страх ею двигал? И не говорите, что она вас не боялась. Теперь я в это ни за что не поверю.

О, боже, я заговорила о ней снова, словно она отделена от меня. Впрочем, какая уже разница. Я сделала паузу, глядя на серебрящуюся метку.

— Что это за сила?

Райндел откинулся назад, позволяя воде омыть его плечи. На его губах появилась странная, почти печальная улыбка.

— Ну что ж, теперь вы меня застали врасплох, — произнес он с легким вздохом. — Я вижу суть. Вижу то, что скрыто. Истинную сущность, истинные эмоции, истинные намерения.

Он повернул лицо к моему, и несмотря на повязку, я почувствовала, будто он смотрит прямо на меня.

— Думаю, это должно пугать такую личность, как моя дорогая супруга.