Глава 7 · Открой глаза

Магические фолианты Миффей источали древность и тайну. Я перебирала их один за другим, перелистывая хрупкие страницы с непонятными символами и диаграммами, каждый раз испытывая странное ощущение — будто пальцы тела, в котором я оказалась, помнили эти книги лучше, чем мой разум. Некоторые страницы словно сами открывались в нужном месте, словно Миффей много раз обращалась к ним. Ночь медленно поглощала замок. За высокими стрельчатыми окнами библиотеки гасли последние отблески заката, уступая место глубокой тьме, в которой плавали лишь золотистые огоньки свечей. Я потеряла счет времени. Усталость давила на плечи, но я не могла остановиться — что-то подсказывало мне, что ответ близко.

После разговора у ванны, когда Райндел впервые открыто заговорил о своем даре видеть истинную сущность, я не могла отделаться от ощущения незавершенности. Мы балансировали на грани откровенности, но так и не переступили её.

Если он действительно обладал таким даром, то почему до сих пор оставался под властью Миффей? Что скрывала повязка на его глазах?

Мои пальцы замерли на странице с замысловатой диаграммой. В центре её находился символ, поразительно похожий на метку между лопаток Райндела. Дыхание перехватило от внезапного понимания — это была не просто сдерживающая печать, это был целый комплекс заклинаний, связанных между собой.

Повязка и метка. Две части одного заклинания.

Я начала лихорадочно собирать всё необходимое для ритуала, указанного в книге. Память тела подсказывала, где найти нужные ингредиенты в личных покоях Миффей. В потайном шкафу обнаружились десятки маленьких ящичков с травами, порошками и кристаллами. Мои руки действовали почти автоматически, словно выполняя давно знакомую работу.

К рассвету спальня преобразилась. Я расставила свечи особым образом, создавая сложный геометрический узор. Между ними расположила кристаллы — прозрачные, с фиолетовыми и лазурными вкраплениями, они слабо мерцали, словно впитывая свет пламени. В серебряных чашах тлели травы, наполняя воздух тяжелым, пряным ароматом — мята, шалфей, что-то еще, не имеющее названия в моем мире. На полу я начертила мелом круг с символами, смутно напоминающими те, что были на метке Райндела.

Предрассветный сумрак заливал комнату серебристо-голубым светом, странно контрастирующим с золотистым сиянием свечей. Я стояла в центре круга, произнося слова, которые всплывали в памяти сами собой — незнакомые, гортанные звуки, от которых по телу пробегала легкая дрожь.

Дверь в покои тихо скрипнула.

Я обернулась, замерев на полуслове. Райндел стоял на пороге, напряженный и настороженный. Его ноздри слегка раздувались, словно он принюхивался к насыщенному аромату трав.

— Что вы задумали? — спросил он, не двигаясь с места.

Его голос звучал напряженно, но я уловила в нем нотку чего-то еще. Надежды? Опасения?

— Я нашла способ снять повязку, — ответила я, удивляясь собственной решимости.

Райндел сделал шаг вперед, потом еще один. Его руки слегка подрагивали.

— Вы понимаете, чем рискуете? — произнес он тихо. — Если повязка спадет, я смогу видеть.

— Разве не этого ты хочешь? — я впервые обратилась к нему на «ты», и это прозвучало неожиданно интимно в предрассветной тишине.

Он покачал головой, но не с отрицанием, а скорее с недоверием.

— Миффей никогда бы… — начал он, но я перебила:

— Я не Миффей. Ты сам это сказал вчера.

Мои крылья дрогнули от волнения, легкий ветерок от их движения всколыхнул пламя свечей.

— И если ты действительно видишь суть, истинную сущность, — продолжила я, делая шаг к нему, — то я хочу, чтобы ты увидел меня. По-настоящему увидел.

Райндел стоял неподвижно, но я чувствовала, как напряжены все мышцы его тела. Он был похож на струну, натянутую до предела, готовую зазвучать или оборваться.

— Ты не понимаешь, — произнес он еле слышно. — Если я увижу тебя… всё изменится.

— Разве не в этом смысл? — ответила я, подходя еще ближе. — Изменить всё. Разорвать оковы, которые Миффей наложила на тебя. Освободиться.

Я остановилась прямо перед ним, так близко, что могла чувствовать тепло его тела. Запах сандалового дерева и чего-то еще, неуловимого, смешивался с ароматом трав, создавая головокружительную смесь.

— Я хочу, чтобы ты увидел меня, — прошептала я, глядя на его закрытые повязкой глаза. — Настоящую меня.

Наши лица находились так близко, что дыхания смешивались. Я ощущала легкий мятный привкус его выдоха на своих губах. Время словно застыло в этот момент невероятной интимности — не физической, но душевной, какой я никогда не испытывала раньше.

Я подняла руки к его лицу, осторожно касаясь краев повязки. Ткань под моими пальцами была теплой и странно живой, словно впитала в себя часть его сущности. Тонкие нити рун слабо светились в полумраке.

Слова древнего заклинания сами всплывали в памяти, будто тело Миффей хранило их глубоко внутри. Каждый звук, слетавший с моих губ, казался тяжелым, почти осязаемым в пространстве между нами. Я не понимала значения этих слов, но чувствовала их силу — они резонировали с чем-то глубинным, первозданным.

Мои пальцы скользнули с повязки на виски Райндела. Кожа под подушечками пальцев ощущалась горячей, пульсирующей. По рукам пробежала странная волна — не совсем тепло, не совсем холод, а что-то среднее, заставляющее кожу покрыться мурашками.

С каждым произнесенным словом руны на повязке разгорались ярче, меняя цвет с красного на серебристый. Ткань между символами истончалась, словно выгорая изнутри. Воздух вокруг нас словно сгустился, наполнился невидимыми частицами, мерцающими в свете свечей.

Райндел стоял неподвижно, лишь его грудь вздымалась чаще обычного. Между нашими телами проскакивали крошечные искры, похожие на миниатюрные молнии — голубоватые, они вспыхивали и гасли в ритме моих слов. Когда я произнесла последнее слово заклинания, комната на мгновение погрузилась в абсолютную тишину. Даже пламя свечей застыло, словно время остановилось. А затем повязка вспыхнула ярко-алым светом и начала распадаться, осыпаясь тлеющими красными искрами. Они медленно кружились в воздухе, похожие на крошечных светлячков, постепенно угасая, не долетая до пола.

Райндел стоял с закрытыми глазами. Черные ресницы слегка подрагивали. Мои руки все еще лежали на его висках. На месте, где была повязка, кожа казалась нетронутой — ни шрамов, ни следов.

— Открой глаза, — прошептала я, едва слыша собственный голос.

Медленно, словно с опаской, Райндел поднял веки.

Я затаила дыхание.

Его глаза были золотыми. Не карими с золотистым отливом, а действительно цвета расплавленного золота — яркие, сияющие. Но несмотря на необычный цвет, они выглядели абсолютно человеческими — в них читались эмоции, мысли, глубина. В этот момент я поняла, почему Миффей так боялась этих глаз — они видели насквозь, они не могли лгать и не принимали лжи.

Райндел моргнул, как будто привыкая к свету после долгой темноты. Его взгляд сфокусировался на моем лице — вначале неуверенно, словно он разучился пользоваться зрением, затем всё четче. Я видела, как расширяются его зрачки, как золотая радужка словно вспыхивает изнутри.

Наши взгляды встретились, и мир вокруг перестал существовать.

Я физически ощущала его взгляд — не как прикосновение, а как нечто более глубокое, словно он смотрел прямо в мою душу, минуя телесную оболочку. Мгновение растянулось в вечность.

Мне казалось, что я вижу в его глазах отражение своей истинной сущности — не Миффей с её синими крыльями и тонкими чертами, а себя настоящую, человеческую душу, запутавшуюся в чужом теле.

— Ты действительно… не она, — произнес Райндел потрясенно.

Видимо, все это время на краю его сознания дрожала мысль, что все это может быть искусной игрой. Что ж, это не игра.

Его голос звучал глубже, чем раньше, с легкой вибрацией, от которой по коже пробегали мурашки. В этих трех словах было столько эмоций — удивление, недоверие, облегчение и что-то еще, что я не могла определить.

Его руки медленно поднялись к моему лицу. Я замерла, не дыша, когда его пальцы приблизились к моим щекам. Но в последний момент они остановились, зависнув в миллиметре от кожи. Я чувствовала тепло его ладоней, не касаясь их — странное, невероятное ощущение близости без прикосновения.

Золотые глаза изучали каждую черточку моего лица, словно видя сквозь маску Миффей то, что скрывалось под ней. В их глубине отражались удивление и какое-то благоговейное изумление.

Мы сидели у камина в малой гостиной, куда Райндел сам меня привел. Здесь было уютнее, чем в остальных комнатах замка — меньше помпезности, больше тепла. Языки пламени отбрасывали танцующие тени на стены, а потрескивание поленьев создавало странное ощущение безопасности, будто мы оказались в коконе, отделенном от остального мира.

Райндел сидел напротив в глубоком кресле, не сводя с меня своих удивительных золотых глаз. Теперь, когда первый шок прошел, я могла рассмотреть их лучше — они действительно были необычными, но не пугающими. Скорее завораживающими.

— Расскажи мне всё, — попросил он тихо. — Кто ты на самом деле? Начни с того, как тебя зовут.

— Вера.

И я рассказала. Слова лились потоком, словно прорвав плотину молчания. Я говорила о своем мире — о небоскребах, автомобилях, смартфонах и интернете. О своей работе маркетолога, о рутине больших городов. О своей маленькой квартире с видом на парк и кактусе на подоконнике, который каким-то чудом не погибал, несмотря на мой печальный опыт в уходе за растениями.

— Последнее, что я помню, — продолжала я, глядя на огонь, — как сидела за компьютером в офисе. Была глубокая ночь. Помню, как веки наливались свинцом, как я боролась со сном… А потом просто моргнула — и открыла глаза уже здесь. В теле Миффей. В мире, где есть магия, крылья и замки из сказок.

Райндел слушал, не перебивая. Его лицо в свете огня казалось высеченным из камня — такое же неподвижное, с резкими тенями, подчеркивающими скулы и линию подбородка. Только глаза выдавали его чувства — удивление, недоверие, затем постепенно сменяющееся задумчивостью.

— Звучит невероятно, — произнес он, когда я замолчала. — И всё же…

Он подался вперед, не отрывая взгляда от моего лица.

— Я вижу, что ты говоришь правду. Точнее, то, что ты считаешь правдой. Но есть много способов запутать разум, создать иллюзию воспоминаний. Миффей была мастером подобных заклинаний.

— Ты думаешь, это какой-то ее трюк? — спросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Зачем ей это?

Райндел покачал головой, его золотые глаза на мгновение отразили всполох пламени.

— Не знаю. Миффей всегда была непредсказуема. Но…

Он снова замолчал, изучая меня взглядом, от которого казалось, что он смотрит не на поверхность, а внутрь, в самую глубину.

— Но я верю, что ты — не Миффей. Твои глаза… твоя душа… они светятся иначе.

Что-то в его голосе заставило меня вздрогнуть. Неприкрытая искренность, с которой он произнес эти слова, была почти осязаемой.

— Ты действительно видишь… душу? — спросила я тихо.

Райндел слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то неслышному обычным слухом.

— Не совсем так, как ты это представляешь. Я вижу… сущность. То, что делает тебя тобой, за пределами внешней оболочки. У каждого живого существа есть особый… свет, уникальный узор энергии. Миффей была холодным, ярким пламенем — опасным, непредсказуемым. А ты…

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Ты теплая. Мерцающая, как свеча в ветреную ночь — уязвимая, но упорная. Человеческая.

Последнее слово он произнес с особой интонацией, словно оно имело для него какой-то глубинный смысл. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я чувствовала странное облегчение — впервые с момента пробуждения в этом мире кто-то по-настоящему видел меня, настоящую, а не телесную оболочку Миффей.

Райндел вдруг улыбнулся — впервые по-настоящему, открыто, без горечи или напряжения. Его улыбка преобразила лицо, сделав его моложе, мягче.

— Похоже, мы оба пленники обстоятельств, — произнес он, и его пальцы осторожно коснулись моей руки, лежавшей на подлокотнике кресла.

Это прикосновение — легкое, почти невесомое — послало волну тепла вверх по моей руке. Странная интимность момента заставила сердце биться чаще. Мне казалось, что в этом жесте было больше откровенности, чем во всех словах, которыми мы обменялись до сих пор.

Золотые глаза напротив меня мерцали в свете огня, и в них я видела отражение собственной растерянности, надежды и чего-то еще, чему пока не могла дать название.

— Нам нужен план, — сказал Райндел, подбрасывая полено в огонь. — Малкольм скоро появится здесь.

Пламя вспыхнуло, осветив его лицо резким светом. Тени заплясали по стенам, делая комнату одновременно уютной и настороженной, как и мы сами.

— Сколько у нас времени, по-твоему? — спросила я, плотнее закутываясь в шаль. Несмотря на тепло камина, по коже пробегал холодок от мысли о скором визите придворного мага.

— День, может два, — Райндел пожал плечами. — Зависит от того, насколько он занят при дворе. Король готовится к ежегодному Празднику Трех Лун, все советники задействованы в подготовке.

Он переместился с кресла на диван, где сидела я, словно физическая близость помогала лучше обдумывать стратегию. Странно, но его присутствие рядом действительно придавало уверенности.

— «Приют» нуждается в управлении, — продолжил он. — Миффей редко занималась повседневными делами, но её авторитет удерживал всё на месте. Местная знать, торговцы, даже Гильдия Алхимиков — все они ждут, что ты… что Миффей продолжит исполнять свои обязанности.

— Я ничего не знаю об управлении таким местом, — призналась я. — Но в моем мире я работала с людьми и проектами, и с репутацией этих проектов.

Райндел повернулся ко мне, золотые глаза сверкнули в полумраке.

— Ты можешь создать новую репутацию для Миффей, — в его голосе звучало воодушевление. — Более… человечную. Люди боялись её, но уважали. Если ты сможешь заменить страх на доверие…

— А ты? — спросила я, чувствуя, как наши плечи соприкасаются.

Это случайное прикосновение не вызвало дискомфорта — наоборот, словно подтвердило наш негласный союз.

— Я могу помочь с местной человеческой знатью, — ответил он. — Знаю их слабости, амбиции. Знаю, кому можно доверять, а кого следует опасаться.

Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его тела. Странно, но с каждой минутой физическая дистанция между нами сокращалась — словно невидимая сила притягивала нас друг к другу. Каждое случайное соприкосновение рук, когда мы тянулись к графину с водой, каждый момент, когда наши взгляды встречались — всё это не разъединяло, а будто скрепляло невидимую связь между нами.

— Расскажи мне больше о своем даре, — попросила я, наблюдая, как отблески огня играют на его лице. — Ты говорил, что видишь сущность. Но есть ведь что-то еще, верно?

Райндел некоторое время молчал, словно взвешивая, сколько можно рассказать. Затем медленно кивнул.

— Это называется эмпатией, — произнес он тихо. — Унаследовал от матери. Она была из древнего рода Виэль, славившегося даром чувствовать эмоции других. Я могу не только видеть сущность, но и ощущать чувства — страх, радость, гнев, любовь… Иногда, — он сделал паузу, — могу даже влиять на них.

Я заметила, как он напрягся, произнося последние слова.

— Влиять на эмоции? — переспросила я. — Как именно?

— Усиливать существующие, приглушать нежелательные. Не создавать новые — это невозможно. Но корректировать то, что уже есть, — он потер переносицу, жест, который я уже начала узнавать как признак его внутреннего напряжения. — Миффей боялась этого. Потому ослепила меня. Боялась, что я увижу её настоящую сущность, почувствую её истинные намерения.

В его голосе не было горечи — только констатация факта, что почему-то делало эту историю еще более печальной. Я невольно подалась вперед, наши колени соприкоснулись. Райндел не отодвинулся, наоборот, его рука осторожно опустилась на мою, лежащую на диване между нами.

— А теперь? — спросила я, встречая его взгляд и не отводя глаз. — Что ты чувствуешь сейчас?

Мой голос прозвучал тише, чем я намеревалась, с какой-то интонацией, которой сама от себя не ожидала. Райндел смотрел на меня долго, не моргая. Было что-то невероятно интимное в этом взгляде — словно он видел не только внешнюю оболочку, но и все мысли, все страхи и надежды, которые я так тщательно пыталась скрыть даже от самой себя.

— Смятение, — наконец произнес он, его голос стал глубже, с легкой хрипотцой. — Надежду.

Его пальцы слегка сжали мою руку.

— И что-то еще…

Он не закончил фразу, но что-то в его взгляде, в том, как он подался вперед, в том, как его дыхание стало чуть прерывистым, заставило мое сердце биться быстрее. Время словно замедлилось, пространство между нами наполнилось невысказанными словами и невысказанными чувствами. Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Время словно остановилось в этом моменте напряженной, звенящей тишины, наполненной невысказанными словами.

Громкий стук в дверь разорвал хрупкую ткань момента, заставив нас обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Тепло его руки исчезло с моей ладони, оставив странное ощущение потери.

— Госпожа Миффей! — голос Барлоу звучал встревоженно даже сквозь тяжелую дубовую дверь. — Прибыл неожиданный гость. Настаивает на немедленной встрече.

Райндел мгновенно напрягся. Золотые глаза сузились. Он поднялся на ноги одним плавным движением, и я впервые заметила, насколько он по-кошачьи грациозен, когда не скован цепями.

— Это раньше, чем обещано в письме, и раньше, чем мы ожидали, — произнес он тихо, но в его голосе явственно слышалась тревога. — Что-то случилось.

— Кто это? — спросила я, тоже вставая. Крылья за спиной дрогнули от волнения, рассыпая серебристые искры по воздуху.

Райндел не ответил.

— Госпожа! — снова окликнул Барлоу. — Он уже идет сюда!

— Цепи, — отрывисто бросил Райндел. — Быстро.

Я на мгновение застыла, не понимая.

— Нет времени объяснять, — добавил он, видя мое замешательство. — Доверься мне. Это единственный способ выиграть время.

В его глазах было столько настойчивости, что я не стала спорить. Внутри всё протестовало против того, чтобы снова заковывать его, но какая-то часть меня понимала — у нас нет выбора. Мы не готовы к открытому противостоянию.

Руки дрожали, когда я доставала из сундука тяжелые цепи. Райндел сам протянул запястья, помогая мне застегнуть холодный металл. Его лицо снова стало бесстрастной маской, но глаза… глаза выдавали его.

— Повязка, — напомнил он, когда с цепями было покончено.

Я быстро осмотрелась в поисках чего-то подходящего. Сорвала с диванной подушки атласную ленту темно-синего цвета.

— Это временно, — прошептала я, приближаясь к нему с импровизированной повязкой. — Я обещаю.

Когда мои пальцы коснулись его висков, завязывая ленту на затылке, он на мгновение прикрыл глаза, а его рука, скованная цепью, слегка сжала мое запястье.

— Помни, кем должна быть Миффей, — произнес он так тихо, что я едва расслышала. — Горда. Надменна. Никогда не извиняется и не объясняет своих действий.

Я кивнула, хотя он уже не мог видеть этого. Мое сердце колотилось где-то в горле. Роль, которую предстояло сыграть, была слишком сложной, слишком чуждой, но выбора не было. Я расправила плечи, вздернула подбородок, вспоминая манеру держаться придворных дам из исторических фильмов.

Тяжелая дверь распахнулась без стука — с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял высокий мужчина в дорожном плаще, с которого еще стекали капли дождя. Несмотря на грязь и усталость, он держался с непоколебимым достоинством, излучая властность каждым движением.

Я замерла, пораженная его сходством с Райнделом. Те же резкие черты лица, тот же разворот плеч, даже та же манера слегка наклонять голову, оценивая ситуацию. Но этот человек был старше, жестче, с сединой на висках и морщинами, прорезавшими лоб и уголки губ. И глаза… Они были не золотыми, а темно-карими, почти черными — холодными, расчетливыми.

— Племянник, — произнес гость, переводя взгляд с меня на Райндела, — я прибыл на твои похороны. Неужели знаменитая Миффей передумала?

Его тон был небрежным, почти шутливым, но глаза оставались настороженными, холодно оценивающими каждую деталь сцены перед ним — цепи на запястьях Райндела, повязку на его глазах, мою напряженную позу.

Райндел не ответил, лишь слегка склонил голову, признавая присутствие родственника. Его лицо было непроницаемой маской, но я заметила, как побелели костяшки пальцев на сжатых в кулаки руках.

Гость перевел взгляд на меня. В этом взгляде было что-то хищное, оценивающее, как будто он прикидывал мою ценность на каком-то внутреннем аукционе.

— Леди Миффей, — он слегка поклонился, но в этом жесте не было ни грамма уважения, — ваша репутация летит впереди вас. Хотя, должен признать, слухи не отдают должного вашей… красоте.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха и неуверенности. Мне предстояло играть роль Миффей, и делать это практически безупречно. Перед человеком, который явно знал настоящую владелицу «Приюта» и был настроен не слишком дружелюбно.

Глубокий вдох. Вспомнить всё, что рассказывал Райндел. Горда. Надменна. Никогда не объясняет своих действий.

Что ж, я готова. Мне не привыкать создавать репутацию на ровном месте.