Глава 22. Алестер

Его тело словно зажило своей жизнью, придавило собой Куколку к твердой поверхности скамьи, обездвижило. Звук разрываемой ткани он отметил лишь краем сознания, а вот на открывшейся идеально ровной и теплой коже сосредоточился. Прошелся губами, вбирая в себя ее бархатистость, но очень быстро пришлось оставить лишь руки. Писки девушки отвлекали, поэтому он поскорее заткнул ей рот поцелуем.

Тело Алестера довлело над малышкой, показывало, что вот-вот ее присвоит и сделает своей, как оно должно и быть, ведь в его руках его истинная. Все испортил слишком экзотический запах медовых персиков, который преследовал дракона все последнее время. Сначала едва уловимой дымкой проник он в нос, пощекотал рецепторы, но с каждым мгновением начал становиться все сильнее, пока окончательно не сбил Ала с толку. Он словно раздвоился. Руки и тело продолжали делать свое дело, а вот разум унесся далеко. Туда, где не болезненной страшно неправильной потребности, где свободно дышалось, а перед глазами не стояла непроницаемая пелена.

Правда с дыханием очень быстро возникли трудности. Какой-то наглый смертник ухватил дракона за шею, еще и цапнул за ухо вдобавок. Тело снова сделало все само. Ухватило, развернулось, швырнуло, обездвижило. Взгляд Занозы, распластанной под ним, неожиданно отрезвил, как и брошенные в лицо, словно пощечина, слова:

– Ей же всего пятнадцать…

Осознание случившегося накрыло сразу и с головой, а в глазах Розалинды он прочел обвинение и тут же вынесенный приговор. Высшая мера, без права на обжалование. Спорить с этим бессмысленно, он бы и сам не дал себе меньше. Да он бы убил меня себя на месте, испепелил, уничтожил, а Роуз лишь тяжело дышит и смотрит… как на самую мерзкую, самую низшую тварь на белом свете и под ним. И Алестер с малышкой Розалиндой был полностью согласен.

Позволил себе еще раз прикоснуться к сестрам – но только для того, чтобы переместить их в покои. И сразу же удалился. Предстояло крепко подумать, а еще успеть многое сделать перед тем, как магическая клятва возьмет свое. Шею словно удавкой сдавило, на плечи осыпалась гора, а в выжженном сердце тихо оседал пепел. И винить в произошедшем, кроме самого себя, было некого. Уж точно не пятнадцатилетнюю девчонку, всего лишь старавшуюся казаться старше, чем есть, в угоду нечаянному жениху.

Подумать только, он – истинная пара Эванелии! – только что стал шестым мерзавцем в жизни девочки и обязательно довел бы дело до конца, если бы не смелая, отчаянная Розалинда и слишком резкий запах ее духов. Хотя поначалу он готов был растерзать Роуз, но как только в голове прояснилось, осознал, какую услугу ему оказала старшая Вердер.

Так что теперь Алестер был просто обязан отблагодарить Розалинду, не рассчитывая на прощение и понимание. Сестер определенно надо спасать, ибо в один момент он не сдержится. Или убьет одну, или присвоит другую, что, как ни крути, одинаково плохо. И пока его не смяло откатом, следовало позаботиться о девочках, а потом отпустить. Не навсегда, конечно, но до совершеннолетия Эванелии – точно. Три года без пары он как-нибудь переживет, обязан будет справиться во имя их будущего, которое чуть было сам же не уничтожил.

И к вечеру Ал все успел, оставалось, пожалуй, самое сложное – уговорить Занозу принять его условия.

– Садись, пожалуйста, я не займу у тебя много времени, – тихо предложил он. Глаза уже слезились и почти ничего не видели из-за ощущения насыпанного в них песка, в голове гудело, а все тело пошатывало от слабости. И, чтобы придать Роуз покладистости, добавил: – Завтра утром вы поедете домой.

Девушка прошла к креслу, опустилась в него, и Алестер с заметным облегчением устроился напротив.

– Где-то здесь кроется подвох? – подозрительно прищурилась она, и Алестер не мог винить девушку в недоверии. Не бросается на него с кулаками – на что имела полное право, к слову! – и на том спасибо.

– Никаких скрытых условий. Мой интерес лишь в том, чтобы обеспечить вашу с сестрой безопасность. До совершеннолетия Эви я вас не побеспокою, но прошу принять мою заботу. Иначе я не смогу держаться от вас так далеко, как требуют того обстоятельства. Совершенно очевидно, что я опасен для вас обеих. И если бы не ты, мне страшно представить, как бы все сейчас было. Ты – наше спасение, Роуз, – Ал вложил в слова всю искренность, на которую только был способен.

– Вы ведь поклялись, – горько заметила Роуз, а разочарование и даже отвращение, сквозившие в ее глазах, ранили едва ли не больнее чем муки собственной совести.

– И кара моя уже близко, поверь, – кивнул дракон. – Но не она беспокоит меня. Истинная пара – идеальный инструмент, чтобы добиться от дракона всего, что захочешь. Представь на минутку, что кто-то узнает о том, кем Эванелия приходится мне, заберет ее и начнет шантажировать. Мне придется делать страшные вещи, идя на поводу у преступников, а если она умрет, перестану существовать и я. Не физически, конечно, но кому нужно здоровое тело, лишенное души?

Роуз при его последних словах поморщилась, возможно даже они показались ей слишком высокопарными, но Алестер не стал ее винить. Простому человеку не понять всех особенностей драконов. Говорят, люди даже не способны на полную верность, растрачивая свой короткий век на пустые удовольствия.

И как же сидящая перед ним Розалинда отличалась от всех тех представлений, что годами укладывались у дракона в голове. Он ждал вердикт упрямицы как подсудимый ждет своего приговора.