8. Уничтожу!

Лиза вылетела из комнаты как только отец уехал. Видела, что у них с матерью разговор был тяжелым, видела, что он только зашел в кабинет, что-то оттуда взял и тут же уехал обратно. Даже к ней не зашел. И она испугалась. Впервые в жизни испугалась отца, потому что сейчас он казался ей не тем человеком, который всю жизнь баловал ее, обожал и носил на руках, а кем-то чужим, отстраненным.

— Мама… — бросилась она к женщине, тяжело опустившейся на диван в гостиной. – Мам…. Вы….. ты его выгнала?

— Он сам ушел, — не своим голосом ответила Лена. – Приехал за вещами и документами…

Лиза покачнулась, не совсем понимая, что мать только что сказала.

— Мама… ты ему опять закатила истерику? Опять не дала сказать? — её голос дрогнул, срываясь на гнев, на отчаяние. — Я же тебе всё рассказала! Всё! Она его подставила, мама, ты разве не понимаешь? Почему ты опять никого не слушаешь, кроме собственного бешенства?!

— Потому что, — Лена медленно подняла на дочь взгляд, и в её глазах было нечто пустое, выжженное, — твой отец только что сказал мне, что любит её.

Слова хлестнули по Лизе, как плеть. Она, как и мать несколькими минутами ранее, стала судорожно открывать и закрывать рот, пытаясь найти хоть какие-то слова, но всё звучало бы как нелепость.

— Это… бред… — пробормотала она, глядя в пол, словно пытаясь опереться на него. — Он… он её даже толком не знает…

— Значит — знает, — с горькой ясностью сказала Лена, в каждом слове — металл. — Знает лучше, чем меня. Лучше, чем тебя. Пока мы с тобой, как дуры, жили своей полной, уютной жизнью — ты водила её за руку, открывала перед ней двери нашего дома, делилась одеждой, секретами, смеялась над сериалами… А она уже тогда трахалась с твоим кобелем-папашей! — голос её дрогнул, но она не сорвалась. – И строила планы на нашу жизнь! Вот так, родная моя!

У Лизы застучало в висках, кровь резко ударила в голову.

— Мама… — выдохнула она, но Лена уже не слышала. Или не хотела слышать.

— Я столько раз говорила тебе быть внимательнее, — процедила она сквозь сжатые зубы, будто сдерживая ярость, кипевшую в груди. — Сколько раз предупреждала: не водись с кем попало. Не разбрасывайся доверием. Лиза, о чём ты думала, когда заводила дружбу с дочерью уборщицы? С этим тихим, серым ничтожеством, у которого и одежды-то нет нормальной? Неужели ты не понимала, что такие, как она, мелкие, завистливые твари, с рождения полны злобы на весь мир? На всех, кто красивее, кто умнее, кто живет лучше? Неужели не видела, что в их душах — только чёрная, густая зависть к таким, как мы?

— Мам…

— Пока ты, доченька, вместо того, чтобы самой взяться за ум, решила ее использовать, она использовала тебя! И меня за одним… — голова Лены тяжело упала на стол. Она то ли смеялась, то ли рыдала в голос. – Поимела нас отлично!

Лиза молча глотала слезы, не в силах поверить в слова матери. Не в силах понять, почему ее надежная, крепкая семья в один миг разлетелась на осколки как фарфоровая статуэтка, которые так любил собирать отец. Она выскочила из гостиной и рванула снова в свою комнату, с силой хлопнув дверями. Но этого было мало, Лиза закричала, пытаясь разорвать тугой ком в груди, который душил ее с каждой секундой и с размаху смахнула с туалетного столика все, что там находилось. Дорогая косметика, флакончики с духами, записная книжка, планшет, все полетело на пол, застланный пушистым ковром. Тем самым ковром, на котором так любила лежать сама Лиза и ее гости.

Лора тоже.

Девушка бросилась на кровать, утыкаясь лицом в мягкие подушки, которые за ночь стали мокрыми от слез гнева и злости.

Ладно мать, как она сама не разглядела за фасадом серой простушки тварь, которая целенаправленно втиралась в доверие ее семьи?

Алора появилась в университете внезапно — в самом начале прошлого учебного года. Серьёзная, сдержанная, старше почти всех сокурсников, она сразу выделялась из общей массы. Её появление моментально породило волну слухов. Говорили, что раньше она училась в Финансовом университете при Правительстве РФ — престижнейшем вузе, куда поступают далеко не все.

Лизе до такого вуза не хватило бы ни баллов, ни уверенности, а у её деда и отца — ни нужных знакомств, ни достаточного влияния. В тот университет просто так не попадали. Именно поэтому переход Алоры в обычный, пусть и уважаемый в регионе Кубанский университет выглядел странно для той, что выдержала тяжелый натиск московского образования.

Девушка была лучшей во всем, но никогда не выделялась, не стремилась войти в дружбу и в контакт с однокурсниками, хотя многие хотели бы воспользоваться ее головой для помощи. И тем более удивительным показалось Лизе то, что она сама предложила помощь с курсовой по логистике.

— Он меня ненавидит, — буркнула Лиза подругам, с отвращением отпивая холодный кофе в университетской столовой.

— Сама нарвалась, — безразлично пожала плечами Инга, — не надо было задирать. Матвей Михайлович уже сыт по горло твоими выходками, Лизок.

Лиза крепко сжала зубы, понимая, что в словах подруги есть правда. Волегов Матвей Михайлович всем девчонкам в начале учебного года показался завидной добычей – молодой, перспективный преподаватель, из хорошей семьи с завидными связами, да и внешностью природа его не обделила. Вот и началась охота, в которой многие студентки перешли всякие грани. Лиза в том числе.

Итог оказался закономерным— на экзамене Матвей разошелся по полной программе, и со всего пятого курса его предмет с первого раза сдали лишь несколько человек, в том числе и Лора. В отличие от остальных, она казалась равнодушной ко всему, что так будоражило воображение остальных девушек. Ни тень восхищения в глазах, ни глупых улыбок, ни капли интереса — ни к этим его тёмным глазам, ни к подтянутой фигуре, ни даже к его колко-язвительной, почти издевательской манере общения.

На первом же коллоквиуме, когда он разнёс всех подчистую, Лора на его резкое замечание лишь лениво пожала плечами, подумала секунду — и, не дожидаясь разрешения, встала, подошла к доске и уверенно вывела три разных варианта решения задачи. Быстрым, чётким почерком, ни говоря ни единого слова.

Замер весь курс, ожидая бури. Но Волегов только приподнял бровь и молча исправил ее оценку с четверки на отлично. И больше ни разу ее не цеплял. Только иногда провожал задумчивым, заинтересованным взглядом.

За это Лору возненавидела вся женская часть факультета, что, впрочем, ее интересовало мало.

Она вообще была странноватой. И только иногда Лиза замечала, что синие глаза Алоры останавливались на ней самой, точно именно она, Лиза, привлекала внимание той. Про Алору стали ходить слухи, разные, странные, порой обидные, но внешне она оставалась спокойной.

— Может она вообще…. Того… ненормальная? – Инга тоже перехватила взгляд подруги, направленный на девушку.

— Понятия не имею, — пробормотала Лиза. – мне похрен. Мне бы этот чертов экзамен сдать…

— Говорят у нее мать — уборщица, — хихикнула Инна. — Смотри, шмотки как из секонд хенда.

В любое другое время Лиза бы с удовольствием позлословила, но сейчас она судорожно соображала, что можно сделать с учебой. Ни отец, ни дед не поняли бы ее провала, тем более по логистике, предмету, который был знаковым для их семьи. Да и перед Волеговым выглядеть полной дурой совсем то уж не хотелось.

И все же, Лиза заметила, как дрогнули губы у Лоры при словах о ее матери.

— Угомонись! – вдруг неожиданно для самой себя приказала она Инге. — Шмотки шмотками, а мозг у нее где надо!

Инга обиделась и ушла из-за столика, оставив Лизу одну. Та задумчиво пила кофе, не ощущая отвратительного вкуса. И вдруг снова поймала на себе взгляд синих глаз Алоры. Неожиданно, Лиза машинально улыбнулась сокурснице и та, о диво, едва заметно кивнула ей в ответ, словно благодаря за поддержку.

А после, поднялась и подсела за столик, тихо спросив разрешения. Лиза не возразила, тем более, что в ее белокурой головке уже зрела новая идея.

Она поможет Алоре, Алора поможет ей.

Она снова посмотрела на соседку по столику и на этот раз улыбнулась со всем теплом, на которое была способна.

Еще не зная, что уже подпустила хищницу к своей жизни, не понимая, как ловко та сыграла на ее, Лизиных слабостях и желаниях. Интересно, уже тогда она прописала себе весь сценарий или план рождался у нее по мере знакомства с семьей? С отцом….

От этого стало физически тошно внутри и Лиза схватилась за телефон, набирая единственный номер, который мог бы ей помочь.

Деда, который позавчера вечером, хоть и устроил ей трепку, но четко дал понять, что не допустит распада их семьи. Деда, жесткого и жестокого, но того, кто единственный знал, что теперь делать.

А еще Лиза поняла, что уничтожит Лору. Своими руками уничтожит за то, что Лора уничтожила ее семью, ее крепкую, сильную семью. И если мать – инфантильная кукла, то она, Лиза, не из той породы. И дворняжке своего отца не отдаст.