Глава 30. Волки чуют, где овцы ночуют

Я даже не знала, чего я испугалась больше — того, что меня едва не схватил Понарин, или того, что ему сказали, что я мечу в невесты к царю? Я предпочла бы, чтобы он не знал, что именно я делала в Кремле. Потому что и от него, и от сестрицы Дарьи можно было ожидать любой пакости.

— Это кто невеста? — оторопел Никита. — Манька, что ли?

От неожиданности он даже забыл, с кем разговаривал. А ведь в иерархии служилых людей при царском дворе он стоял сильно ниже, чем Репнин.

— Ты как смеешь Марию Мироновну так запросто по имени называть? — теперь Ехидна вышел вперед и стоял перед своим визави, поигрывая в руках кнутом.

И можно было не сомневаться, что если понадобится, то кнут этот он легко пустит в дело. Вот только Понарина не удержало даже это.

Меня же больше удивило то, что сам Ехидна назвал меня по имени-отчеству. Вот уж не думала, что он мог его запомнить. Неужели он держал в голове такую информацию по каждой участнице?

— Это сестра жены моей, Дарьи Мироновны. Моя, стало быть, свояченица. Из Архангельска она, с Белого моря. И уж кому, как не мне, знать, что не может она быть государевой невестой. Потому как за другого она уже просватана.

У меня от стыда пылали щеки. И надо же было такому случиться, что этот увалень попался мне сегодня на пути!

Что, если Ехидна поверит ему? Если подумает, что я обманом попала на смотр невест, утаив о том, что уже была просватана за другого? Тут даже не потребуется решение государя — сам Репнин выкинет меня из Кремля. Да и хорошо, если просто выкинет. А если отправит в ссылку? А то и в какой-нибудь монастырь, дабы не опорочила имя царя.

— Не верьте ему! Ни про какого жениха мне неведомо! И согласия своего никому не давала! И в смотре царских невест как дворянская дочь право участвовать имею!

Не то, чтобы для меня было так важно остаться на этом отборе. Но и вылетать с него именно сейчас, когда во мне взыграл азарт, мне совсем не хотелось. Кроме того, как только меня выкинут из белокаменных палат, в которых я сейчас жила, Понарин тут же вернет меня в свой дом и постарается выдать замуж за того, кого он сам для меня нашел.

А до моего зятя, наконец, кажется, дошло, что именно ему пытались втолковать. Все служилые люди в Кремле знали, что приехали сюда на смотр девицы со всей страны. И обращаться к этим девицам следовало с должным почтением.

— Ты что же, скотина подзаборная, вздумал опорочить девицу, которую сам государь вниманием одарил? — Репнин сделал еще один шаг вперед. — Или ты царя-батюшку учить станешь, кого ему на смотр приглашать следует?

А Понарин на шаг отступил. И шапку с головы сдернул. И кланяться стал.

— Покорнейше прощения прошу меня простить!

— Да ты не мне, не мне кланяйся! — хмыкнул Ехидна. — А свояченице своей, которую ты своим поганым языком оскорбить вздумал!

Я застыла, не зная, чего ожидать от зятя. А в нем гордость боролась с желанием не оплошать в присутствии важного при дворе человека, одного слова которого может оказаться достаточно, чтобы лишиться места на государевой службе.

И гордость сдалась, проиграла. Поклонился он мне в пояс и еще раз извинения пробормотал.

А когда Репнин позволил ему уйти, он сиганул так, что стали видны подметки его кожаных сапог. И можно было не сомневаться, что ему будет что обсудить с женой за вечерней трапезой.

Ехидна же, меж тем, обернулся ко мне. При этом он долго ничего не говорил, только пристально смотрел на меня. Но если он ожидал увидеть мое смущение, то он ошибся.

Я уже оправилась от встречи с Понариным и теперь хотела только одного — поскорее добраться до комнаты, в которой стояли наши кровати, и немного отдохнуть. Всё-таки дворцовые интриги отнимали слишком много времени и нервов.

— А теперь и мне интересно, Мария Мироновна, как вы на этом смотре оказались? И как так вышло, что ни ваша сестра, ни ваш зять и понятия о том не имели?

И снова пытливый взгляд. Да только стреляного воробья на мякине не проведешь. И пусть я наверняка покраснела, но ответила почти спокойно:

— В Вознесенском монастыре я трудничала, когда о смотре было объявлено. Вот и решила попытать счастья. Разве я что-то нарушила, милостивый государь?

— Нет, не нарушила, — признал он. — Но только хочу, чтобы ты знала — ежели ты что-то дурное в отношении царя-батюшки замышляешь, берегись — мой гнев будет страшен.

Но я и на сей раз выдержала его взгляд.

— Благодарю за остережение, боярин! А теперь позвольте мне пройти!

Но он не двинулся с места.

— А рубаху царю как придумала так вышить? Никогда прежде я ничего подобного не видал.

Да что им так далась эта вышивка? Знала бы, что к ней такое внимание будет, вовсе не стала бы ничего вышивать.

И в чём он вообще меня подозревает? Явно не в том, что я попаданка. А всё остальное не стоит и выеденного яйца.

И всё-таки и дольше играть с ним в переглядушки я не могла и первой отвела взгляд. Он самодовольно хмыкнул и, наконец, отошел с дороги.

Но когда я шла к терему, я еще долго чувствовала на своей спине его взгляд.