Глава 40. Ищи ветра в поле

Наверно, в моем взгляде появился ужас, потому что Репнин сделал шаг вперед и словно заслонил меня от этого человека.

— Как вы нашли его? — шепотом спросила я.

Я говорила так тихо не только потому, что не хотела, чтобы наш разговор услышал кто-то третий, но и потому, что громче говорить просто не могла. Горло словно сковал страх.

— Когда я понял, что слуги в доме ничего не видели, я расспросил тех, кто был снаружи. А истопник и сказал, что заходил в дом какой-то незнакомец. Высокий, плечистый, с темной бородой. А на голове у него была приметная мурмолка с красной тульей. Истопник и приметил-то его из-за этой шапки.

Сейчас тот был без головного убора, но замерзшим не выглядел.

— А когда я в тот день сюда шел, мне этот мужик в красной мурмолке, аккурат навстречу попался. Я и сам отчего-то на его шапку внимание обратил. Она словно не его был, как с чужой головы. Уж больно дорогой казалась по сравнению с остальной его одеждой.

Должно быть, преступник был слишком самоуверенным, раз пошел на убийство в такой приметной шапке. Это его и подвело. Да он и сейчас не выглядел растерянным или подавленным. Разве что был опечален таким поворотом дела.

— Так что как только истопник мне про него сказал, я уже знал, кого искать, — продолжал свой рассказ Репнин. — Так, расспрашивая всех подряд, за ним до его дома и дошел.

Я не знала, как поблагодарить его за то, что он всё-таки этим занялся, хотя изначально вовсе не собирался этого делать. Поэтому просто сказала:

— Спасибо!

— Да не за что, Мария Мироновна! — хмыкнул он. — Потому что мужик этот сам, похоже, мало что знает.

— Как это? — не поняла я. — Это же он Татьяну убил?

— Он, — подтвердил Борис. — В этом он сознался. Да только кто его нанял для этого душегубства, он сказать не может. Договаривался с ним на ярмарке мужчина, с виду приличный, как он говорит. Сказал, что хорошо заплатит. Имени своего, понятное дело, не назвал.

Я нахмурилась. Обидно было признавать, что этот след нас никуда не приведет.

— Но почему для этого наняли именно его? Ведь кто-то же знал, к кому обратиться.

— Назар этот и прежде во всяком лиходействе участвовал, так что среди татей человек известный. Ему велели задушить девушку, которая придет в указанное место. Обещано ему было за это два рубля с полтиной. Полтину дали задатком. А два рубля он так и не получил.

— Но его же кто-то должен был провести в этот дом! — настаивала я. — И показать место, где он должен был ждать девушку! Если он никогда прежде здесь не был, то как он смог бы со всем этим разобраться?

— Да, — признал Репнин, — тот человек показал ему это место. Но не в тот день, а накануне.

— Но его всё равно мог тут кто-то видеть! — я уже едва не плакала.

Радость от поимки преступника почти сошла на нет. Потому что и я, и Репнин понимали, что Назар всего лишь исполнитель, а основной виновник — тот, кто его нанял.

— Да тут столько народу ходит, что разве вспомнит кто про вчерашний день. И второй мужик, по словам самого же Назара, был совсем неприметным. Да и неужели ты, Мария Мироновна, думаешь, что какой-нибудь боярин или окольничий пошли бы сами татя нанимать?

Я покраснела. Потому что изначально именно так и думала. Что нам достаточно будет исполнителя схватить, и тот сразу нам на заказчика укажет. Более того, была уверена, что фамилию заказчика этого знаю.

— А сказали ему, Мария Мироновна, что придет в указанное место девица среднего роста, худенькая, с длинной косой! — Репнин окинул меня внимательным взглядом. — А ведь ты под это описание тоже подходишь. И не смей говорить мне, что случайно там оказалась, когда Бельскую там нашли!

— А хоть бы и не случайно! — прошипела я. — Ты всё равно мне не поверишь, если я расскажу.

— А ты попробуй!

Он подал знак своим людям, и сани поехали со двора. А когда мы остались одни, я рассказала ему всё, что знала сама — что именно меня Татьяна посылала в подклет. И ссылалась она при этом на то, что ждала меня там Дарья Куранина.

— И ты решила, что именно Куранины во всём виноваты? — его правая бровь чуть приподнялась. — А ведь Бельская могла сказать неправду. Если сама служила кому-то другому.

Но на это мне было, что ответить.

— Ты же сам предупреждал меня, чтобы я Кураниной дорогу не переходила, — напомнила я. — И только она видела меня в то утро с государем.

— Она могла кому-то об этом рассказать, — парировал он. — И не только Куранина да Волконская тут из знатных да богатых семей, которые на что угодно пойдут, чтобы с царем породниться.

В этом он был прав. Помимо Дарьи и Анастасии, были тут еще и дочь боярина Наталия Мстиславская, и дочь думного дворянина Любовь Квашнина. Но эти девушки были совсем другого воспитания, среди прочих не выделялись и своим происхождением не кичились. Хотя кто знал, что могло скрываться за внешней тихостью?

— Ладно, пойду я, — махнула я рукой в рукавичке, — и без того уж долго проговорили. Что толку гадать, если ни единого доказательства у нас нету? — тут я спохватилась, что он может подумать, что я упрекаю его за это, а ведь он сделал всё, что мог, и спросила: — На царском пиру-то будешь ли?

Возможно, девице такие вопросы мужчине задавать не полагалось, потому что Репнин сначала удивился, а потом довольно осклабился и кивнул.

А я почувствовала некоторое облегчение. В его присутствии мне будет чуточку спокойнее.