Глава 41. За общим столом еда вкусней

Накануне пира княгиня Мещерская провела с нами инструктаж, дабы мы знали, как вести себя на таком мероприятии. Конечно, девушки, которые выросли в знатных столичных семьях, хотя примерно представляли, чего можно было там ожидать. Для меня же и девушек, прибывших из провинции, всё было слишком новым и непонятным, и каждый шаг требовал пояснения.

Для начала нам сообщили, что пир состоится в Грановитой палате. И уже одно это привело меня в восторг. Могла ли я когда-нибудь представить, что окажусь там не на экскурсии даже, а за одним столом с царем?

Впрочем, наши надежды относительно этого тут же были сильно обкромсаны княгиней.

— Царь будет сидеть на особом месте, и перед ним будет отдельный стол, покрытый золотым бархатом. А поперек его стола, но чуть ниже, будут другие столы стоять в два ряда. И на том краю, где государев стол, сидеть будут те, кто особо царем отличен — князья да бояре. Вы же будете сидеть дальше. Как сядете за стол, по сторонам не озирайтесь. Понимаю, что никогда прежде вы такого великолепия не видали, но держитесь чинно. И рта без надобности не открывайте.

Забавно было слышать совет про рот, учитывая, что мы были приглашены на обед. Но мы прекрасно поняли, что она имела в виду. Нам не следовало задавать лишних вопросов и громко разговаривать друг с другом.

— Впрочем, пока сам государь в палату не придет, оглядеться можете. Знаю же, что захочется вам потом во всех подробностям об этом своим родным рассказать, — улыбнулась Мещерская. — А вот как царь-батюшка появится, так ведите себя как подобает. Взгляд на государя не поднимайте да на еду не набрасывайтесь. Среди тех блюд, что подавать станут, будет много того, чего вы наверняка никогда не пробовали. Только вида не подавайте, что впервые это видите. Блюда слуги сначала по всей палате пронесут, чтобы все гости ими полюбовались. А уж потом на столы поставят. И тогда уж выбирайте то, что придется вам по вкусу. Да не жадничайте! Коли за всё хвататься станете, так решит государь, что вас и не прокормишь. Ешьте помалу. Да наряды свои жирной пищей не измарайте.

— Будет ли государь разговаривать с нами? — спросила Бутурлина.

Княгиня хмыкнула:

— Чего ему с вами разговаривать? Но ежели вдруг он к вам обратится, глаза долу опустите и отвечайте тихо, с должным почтением. А коли кто другой станет вас о чем спрашивать, отвечайте коротко, дабы не подумал государь, что беседа с другим мужчиной может быть вам интересна. И сами ни к кому на пиру не обращайтесь.

Мне показалось странным, что тем девушкам, кто прибыл в Кремль со своими помощницами, мамками да няньками, разрешили взять с собой в Грановитую палату кого-то из них.

— За стол их, понятное дело, не посадят, — сказала Мещерская, — но пусть стоят позади вас на расстоянии. И если вы вдруг руки испачкали, то тряпицу чистую подадут. А то и воды поднесут или еще чего, что вам понадобиться может. Слуг там будет много, но ежели вам со своими привычнее, так пускай будут.

Это тоже показалось мне неправильным, потому что ставило участниц в неравное положение. Но моего мнения никто не спрашивал.

Наряжаться к пиру на следующий день мы стали задолго до назначенного времени. Служанки заплетали нам косы да помогали навести марафет.

Я, как и раньше, решила обойтись без здешней косметики, ограничившись самыми простыми средствами. Брови и ресницы у Марии Ковригиной от природы были красивым, темными. Щеки я потерла суконкой, и жесткая ткань мигом добавила им румянца. А губы смазала клюквенным соком да еще немного их покусала.

— Возьми у меня румян да белил! — предложила Анастасия Волконская. — Мне матушка сколько надо пришлет.

Но я отказалась. Не доверяла я местным косметическим средствам. А участницам конкурса доверяла еще меньше.

— А вот я, пожалуй, возьму! — встряла в разговор Прасковья.

Она нанесла на лицо сначала белила, а потом и румяна. И полюбовалась на себя в зеркало. А еще попеняла мне на то, что я не воспользовалась предложением Волконской.

— Дома-то у тебя, поди, такого и не бывало никогда. Оно, поди, не одну деньгу стоит.

Наконец, мы были одеты, накрашены и готовы к выходу в свет. Перед самым отправлением княгиня сказала нам, что на пиру будут и родители государя, чем только добавила нам волнения. Все знали, насколько строга была Марфа Ивановна. Да и патриарх Филарет наверняка был фигурой грозной. И значило всё это, что за царским столом будут сидеть и наблюдать за нами аж три человека.

Мы выстроились парами, как в детском саду, и вышли вслед за Мещерской на улицу. Так она и довела нас до белого здания с высокой кровлей, что стояло возле Благовещенского собора. Именно в этом здании и находилась Грановитая палата. Грановитой она называлась потому, что фасад дома был облицован белыми каменными блоками, каждый из которых отесан на четыре грани.

Сначала мы попали в сени, где стояли столы с уже приготовленными для подачи в палату яствами и утварью. Возле них суетились служащие сытного, кормового и хлебного дворцов: первые отвечали за напитки, вторые за основные блюда, третьи за хлеб и пироги.

Мы, робея, вошли внутрь. Стены и своды палаты были расписаны фресками с сюжетами из Библии и Евангелия, а также изображениями святых. Посредине стоял четырехгранный столб, украшенный лепниной. А возле столба — поставец, на котором была расставлена дорогая посуда из золота и серебра, инкрустированная драгоценными камнями. Были тут чаши, подносы, кубки самых разных размеров. Наверно, все эти предметы нужны были для того, чтобы впечатлить приглашенных на пир гостей. И они действительно впечатлили.

На столах были расшитые богатой вышивкой скатерти, стоявшие вдоль столов лавки были устланы тканями, а на полу лежали ковры. И в помещении было светло от множества горящих свечей.

Мы крутились то в одну, то в другую сторону, стараясь запомнить все детали интерьера, чтобы обсудить потом их и меж собой, и со своими родными и знакомыми.

В палате находились не только мы, но и несколько десятков мужчин тоже в парадных одеждах. И если до прихода сюда, я думала, что будет трудно разместить в одном помещении столько народа, то тут поняла, что оно было для этого достаточно просторным.

Наконец, объявили о приходе царя, и все замерли.