Глава 42. Не поешь толком - будешь волком

Государь вошел, и все мы низко поклонились. От волнения я даже не сразу поняла, пришел он один или со своими родителями. И только когда мы снова встали ровно, я увидела, что за царским столом, действительно застланным золотым бархатом, сидели и Михаил Федорович, и незнакомый мне седовласый мужчина, одежда которого свидетельствовала о высоком духовном сане. Должно быть, это и был патриарх Филарет.

А вот Марфы Ивановны рядом с ними не было. Но это было и не удивительно. На такие пиры женщины обычно не допускались. Это была мужская территория. А представительницы слабого пола могли присутствовать лишь на свадебных пирах. В других же случаях для них могли устроить отдельное застолье в палатах царицы.

Но этот пир был особым — государь явно хотел посмотреть на нас в такой вот обстановке. И что именно хотел он оценить, я не знала. Наше умение вести себя за столом? Пользоваться приборами? Нет, это вряд ли. Ножи и вилки тут были не в ходу, а ложками все умели пользоваться с детства. А может быть, он хотел оценить наш аппетит. Не случайно же Мещерская говорила, что мы должны были вести себя скромно и клевать аки птички.

А может быть, он хотел не только сам присмотреться к нам, но и дать возможность сделать это и своим приближенным? Только одна из нас могла стать царицей. А так мы могли показаться и другим мужчинам при царском дворе. И после того, как царь сделает свой выбор, выбрать себе невест смогут и холостяки среди столичных князей и бояр. Если уж сам государь счел нас достойными кремлевского смотра, то значит, и другие не погнушались бы нас замуж позвать.

— Не погнушайтесь, гости дорогие, хлеба со мною отведать! — молвил царь.

И это послужило нам сигналом садиться за свои столы. И хотя все старались вести себя чинно-важно, без шума не обошлось. Грохот двигаемых лавок, бряканье случайно уроненных кубков, шепотки, которыми обменивались сидящие рядом.

Нас, как и говорила княгиня Мещерская, посадили поодаль от царского стола. Несмотря на то, что пир был вроде как устроен был именно в честь участниц смотра, посадить женщин выше мужчин значило бы обидеть приближенных государя. А нам обижаться не полагалось.

Да, признаться, я и сама была рада, что нас не стали выделять. Местный этикет всё еще был для меня большой загадкой, а допустить оплошность на таком мероприятии и вызвать чужие насмешки было бы особенно обидно.

Теперь мы сидели на лавках за почти пустыми столами, на которых только стояли кубки да лежали приборы — тарелки да ложки. Вилки на Руси уже были, и Мещерская нам про них упоминала. Но считались они еще иноземным излишеством, без которого прекрасно можно было обойтись.

Были на столах и специи — соль, перец, хрен, горчица. Этому я даже немного удивилась. Почему-то думала, что остальные, кроме соли, добавки были в России еще не в ходу. Потому что в еду, которая подавалась участницам смотра, их не клали вовсе. Но, должно быть, те из них, которые доставлялись из-за границы, были слишком дорогими, чтобы расходовать их на девушек, еще не входивших в царскую семью.

Но вот, наконец, в помещение вошли слуги, с трудом держа в руках огромные блюда. И первым вдоль столов пронесли жареного лебедя. Птица была зажарена целиком и смотрелась на серебряном подносе весьма величаво.

Блюдо с лебедем донесли до царского стола, но не поставили на него, а унесли назад. Точно так же поступили и с другими яствами — запеченными гусями, поросятами, бараниной, говядиной. По залу разнесся такой аромат, что у меня засосало под ложечкой. И, наверно, не только у меня. Наверняка большинство из гостей так же, как и мы, ничего не ели перед походом на пир, и теперь желудки требовали своего.

Но когда эта мясная демонстрация была завершена, блюда отнюдь не поставили на столы, а вовсе унесли из палаты, и животы гостей снова заурчали, теперь уже протестующе. Впрочем, через некоторое время слуги вернулись и принесли всё те же кушания, только уже порезанные на куски. И вот уже эти куски стали класть нам на блюда.

Вскоре все столы оказались тесно заставленными всевозможными яствами. Еды были столько, что даже если бы мы пировали тут до следующего утра, то и то вряд ли смогли бы всё это съесть.

И я невольно подумала о том, что если подобные пиры проходят каждый день (а ведь царь наверняка то и дело принимал гостей), то не удивительно, что государственная казна находилась не в лучшем состоянии. Ведь вряд ли остатки еды подавались потом на следующие трапезы. Скорее раздавались слугам, а то и собакам, или просто выкидывались. А уж сколько поваров трудились, чтобы создать всё это великолепие, и представить было трудно.

Сначала мне хотелось попробовать всего, пусть и по совсем маленькому кусочку, но довольно скоро я поняла, что это невозможно. Я съела по кусочку баранины, свинины, запеченной с медом, гуся с яблоками и поняла, что почти сыта.

А потом вдруг стали разносить похлебки. Назвать их первыми блюдами тут было уже нельзя, потому что подали их уже после горячего. И отказаться от царской, из нескольких видов рыбы ухи я тоже не смогла.

Помимо ухи, тут были и другие рыбные блюда — паровая сельдь, соленый лосось, что-то заливного из стерляди, соленая белуга с лимоном. И действительно большое количество и черной, и красной икры, поставленной на столах в глубоких серебряных мисках. И ее я тоже попробовала, хоть и не была ее любительницей.

Подавались к столу и пироги — с мясом, курицей, ягодами, капустой и луком. Но на них у меня уже не было сил. Равно как и на разнообразные каши, которых я вовсе не ожидала увидеть на царском пиру. Но заметила, что гости ели их с не меньшим удовольствием, чем мясо или рыбу.

И только когда я насытилась, я вспомнила о совете княгини есть по крохам. И мысленно охнула, поняв, что я решительно ему не последовала. Украдкой глянула по сторонам — мои соседки действительно во всём себя ограничивали и потому бросали на меня кто осуждающие, а кто и завистливые взгляды. А сама Мещерская, посмотрев на меня, и вовсе укоризненно покачала головой.

Зато я увидела веселый взгляд Бориса Репнина и ответила ему улыбкой. И нет, я не жалела о том, что разошлась на этом пиру. Ну, когда еще доведется мне присутствовать на таком мероприятии и попробовать такие блюда. А значит, нужно было пользоваться ситуацией.